Сайт ГодЛитературы.РФ функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.
tvardovsky

Однодворец Твардовский

Исполнилось 105 лет со дня рождения великого русского поэта Александра Трифоновича Твардовского

Текст: Павел Басинский/РГ
Фото: Дмитрий Козлов/РИА Новости, ria.ru
На фото: русский светский поэт, редактор журнала «Новый мир» Александр Трифонович Твардовский (1910–1971).

Он родился 8 (21) июня 1910 года на хуторе Загорье рядом с деревней Сельцо, ныне Смоленской области, в семье кузнеца Трифона Гордеевича Твардовского и Марии Митрофановны, происходившей из однодворцев.

Фамилия Твардовский не связана с дворянским происхождением, она шутейная. Прозвище «пан Твардовский» получил дед поэта Гордей, воевавший в Польше. Пан Твардовский — герой польских народных легенд, на основе которых создано много литературных произведений. Это герой, который пытался, а в некоторых версиях и сумел, обмануть самого дьявола, заключив с ним договор о продаже своей души в обмен на привольную жизнь. По одной из версий, выполняя условие договора (отдать душу), он запел духовную песню и в ад все-таки не попал. По другой — попал… Черт оказался хитрее.

В поэме «Теркин на том свете» внук «пана Твардовского» предложил уже свою версию, что чувствует и как ведет себя в мире ином русский простонародный герой — Теркин, «тертый калач».

На том свете — свои начальники! «Видит Теркин, как туда, / К станции конечной, / Прибывают поезда / Изо мглы предвечной. / И выходит к поездам, / Важный и спокойный, / Того света комендант — Генерал-покойник. / Не один — по сторонам / Начеку охрана. / Для чего — судить не нам, / Хоть оно и странно».

В этой интонации нельзя обмануться. Это лукавый взгляд русского мужичка на начальство вообще. Будь то помещик или генерал. Да хоть бы и царь. Даже Бог.

Мужичку, солдату некогда «спасаться» на земле. Работал в поте лица. Или служил, воевал. Не по своей, прямо скажем, доброй воле. Потому что призвали. Мужичку так уж вовеки положено. Или работать в поте лица, или воевать. На то он и мужик.

«Я хату покинул, / Пошел воевать, / Чтоб землю в Гренаде / крестьянам отдать». Это написал Михаил Светлов. И в его «революционный империализм» (сочетание дикое, но ХХ век перемешал многие понятия) поверить можно. Но Твардовский ничего подобного не написал бы. Стихов, посвященных Сталину, — сколько угодно. Но чтобы мужик с радостью покинул свою хату, землю, чтобы вернуть землю испанским крестьянам — это вряд ли.

У Твардовского в его поэме «За далью — даль» совсем другая тональность. «Вам не случалось быть при том, / Когда в ваш дом родной / Входил, гремя своим ружьем, / Солдат земли иной? / Не бил, не мучил и не жег, — / Далеко до беды. / Вступил он только на порог / И попросил воды».

Уже — страшно! Когда «солдат земли иной» вступил на порог твоего дома и всего лишь «попросил воды». И ведь «не бил, не мучил и не жег». Может, сам по себе он даже хороший человек, хотя и с автоматом на боку. Может, он тоже пришел, чтоб вам землю отдать, отнятую Советами. Все равно страшно! Чужой на твоей земле. В твоей хате.

Главное произведение Твардовского — «Василий Теркин» — не поняли такие великие поэты, как Ахматова и Бродский. «Легкие солдатские стишки», «плясовая Теркина». А Бунин понял. «Это поистине редкая книга: какая свобода, какая чудесная удаль, какая меткость, точность во всем и какой необыкновенный народный, солдатский язык — ни сучка ни задоринки, ни единого фальшивого, готового, то есть литературно-пошлого слова!» Это из письма Николаю Дмитриевичу Телешову. А Леониду Федоровичу Зурову он говорил: «Удивительная книга, а наши поэты ее не почувствуют, не поймут. Не поймут, в чем прелесть книги Твардовского. Да и откуда им знать? Разве они переживали что-либо подобное! Ведь они ни народа, ни солдатской речи не слышат. У них ослиное ухо. О русской жизни не знают и знать не хотят, замкнуты в своем мире, питаются друг другом и сами собою. Вот вы услышите, скажут: ну, что такое Твардовский. Да это частушка, нечто вроде солдатского раешника. А ведь его книга — настоящая поэзия и редкая удача…»

«МЕНЯ ОБМАНУТЬ НЕЛЬЗЯ»
Это тоже слова Бунина. Причем любопытно, что если первое его высказывание обращено к писателю, живущему в СССР, то второе — к писателю-эмигранту. И говоря про «ослиное ухо» «наших поэтов», Бунин имел в виду не Ахматову и уж тем более не Бродского, который в то время был еще подростком. Он говорил о своих братьях-эмигрантах.

Почему Бунин понял, а они «не поймут»? Что, Бунин так хорошо знал солдатскую жизнь? Нет, здесь другое. Сын бедного русского дворянина услышал внука однодворца. Здесь сработала своего рода система опознавания «свой — чужой». Кто такие однодворцы? Не дворяне и не крестьяне. Служилые крестьяне. На своей земле, но за службу. А служба была в том, чтобы охранять свои клочки земли, но которые были в южном приграничье державы, Воронежской, Орловской, Тульской, Рязанской, Тамбовской, Пензенской губерниях.

Отсюда и Бунин вышел. Отсюда и «ухо» общее.

Это соединение «державности» и «однодворничества» самое удивительное, что было в Твардовском. Не только в его поэмах, но и в самой его личности. Иногда кажется, что и свой «Новый мир» он возделывал и оберегал как свой клочок земли, доставшийся ему от начальства за службу, но им же и отнятый, когда служба не пришлась начальству по душе. Ишь чего вздумал, в советской литературе свой двор завести и охранять!

«По уставу, сделав шаг, / Теркин доложился: / Мол, такой-то, так и так, / На тот свет явился. / Генерал, угрюм на вид, / Голосом усталым:

— А с которым, — говорит, — / Прибыл ты составом?»

За этими «частушками» столько боли! Столько нерешенных вопросов русской жизни, истории!

И все это — Твардовский.

Ссылка по теме:
«Однодворец Твардовский» — «Российская газета», 21.06.2015
 

Просмотры: 56
22.06.2015

Другие материалы раздела ‹Публикации›:

Обсуждение закрыто.

OK

Вход для официальных участников
Логин
Пароль
 
ВОЙТИ