Сайт ГодЛитературы.РФ функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.
Вячеслав-пьецух

Памяти Вячеслава Пьецуха

В возрасте 72 лет скончался русский писатель Вячеслав Алексеевич Пьецух

Текст: Павел Басинский
Фото: ru.wikipedia.org

Он родился 18 ноября 1946 года в Москве. В 1970 году окончил исторический факультет Московского педагогического института. Десять лет проработал учителем в школе. Затем — корреспондентом радио, литературным консультантом в журнале «Сельская молодежь». С 1993 по 1995 годы был главным редактором журнала «Дружба народов». Первая его публикация — рассказ «Обманщик» — был напечатан в журнале «Литературная учеба», № 5, 1978, когда автору было уже за тридцать. Но тогда это был престижный журнал. Я учился в Литературном институте в первой половине 80-х годов, и там, где нас вроде должны были печатать по определению, напечататься было почти немыслимо.

Я помню студента, чей рассказ в «Литературной учебе» готовился к публикации на протяжении всех пяти лет его учебы в ЛИТе, да так, кажется, и не вышел, потому что в этом рассказе герой кончал жизнь самоубийством, а по неписанному закону поздней советской цензуры советский человек самоубийством кончать права не имел. Интересно, что в этом плане наша цензура совпадала с церковной идеологией, где самоубийство — страшный грех.

Но это к слову…


Вячеслав Пьецух был (и остается) очень хорошим русским писателем. Но, будем говорить откровенно, с не очень удавшейся литературной судьбой.


Он был на слуху, о нем знали, его уважали, тем более что и человек был приятный, рассудительный, умеющий философствовать не натужно, а как-то просто, что называется «по-русски». Мыслить это называется, а не философствовать.

Но настоящей известности не было. Особенно в последние лет десять, когда он практически выбыл из литературной жизни, жил в основном в деревне, в литературных тусовках не участвовал, на премиях не появлялся и не получал их. Если и были у него какие-то премии, то «толстожурнальные».


Он вообще был идеальным автором «толстых журналов»,


потому что писал компактно, в основном — рассказы и небольшие повести. Критика его замечала мало, а большинство его вещей и просто не замечала.

Мне вспоминается, что, кажется, пиком его славы стала маленькая повесть «Центрально-Ермолаевская война», опубликованная в конце 80-х годов, во время «перестройки», но еще до распада СССР. И я, если честно, больше других запомнил именно эту вещь Пьецуха, а многие другие не помню совсем.

Многие литературные герои удостоились памятников — в отличие от забытых прототипов
Может, нужно просто перечитать.

Мне всегда нравился его стиль — абсурдистский, но спокойный, какой-то подлинно народный, но без подражания народному языку, как у «деревенщиков».


По его стилю чувствовалось, что пишет городской интеллигент, но народ свой знает и чувствует.


Русский мужик либо молчит, слушая своего словоохотливого собеседника и во всем ему поддакивает, что вовсе не означает, что он с ним согласен; либо сам несет околесицу, а в собеседника всматривается, пытаясь разгадать, что он думает на самом деле.

Лев Толстой укорял раннего Горького: «Все мужики говорят у вас очень умно. В жизни они говорят глупо, несуразно, — не сразу поймешь, что он хочет сказать. Это делается нарочно, — под глупостью слов у них всегда спрятано желание дать выговориться другому. Хороший мужик никогда сразу не покажет своего ума, ему это не выгодно…»

Эту особенность русской народной ментальности Пьецух прекрасно чувствовал, и в «Центрально-Ермолаевской войне» она передана с изумительной точностью. Наверное, поэтому он и прожил последние годы в деревне; там ему было и душевно, и умственно уютнее, что ли. А может, просто склад писательского характера был такой — тяга к уединению, к неторопливости…

Городские интеллигенты в рассказах Пьецуха другие. Садятся за стол выпить водки и поговорить о бабах, а рассуждают о Шопенгауэре и загадочной русской душе. И чем больше пьянеют, тем более высокие темы поднимают.

Поколение Пьецуха,


те кто был рожден в конце войны или сразу после нее, вообще оказалось поколением, которому, с точки зрения карьеры литературной, нельзя позавидовать. Повезло «шестидесятникам», как бы они ни жаловались на цензуру и на Хрущева,


оравшего на них с высокой трибуны. Они попали в «оттепель» в молодом, но зрелом, возрасте; литература была тогда важнейшим из искусств; их любили, вокруг них возникали культы; они собирали стадионы. А если они эмигрировали или их изгоняли из СССР, это добавляло им славы на родине. Они были героями, кумирами.

А вот те, кто «оттепель» пропустил, будучи в это время подростком или совсем молодым человеком, и начинал свою карьеру в «застое», вот тем пришлось нелегко. Да, их печатали, им платили отличные гонорары и давали все преференции от СП СССР. Но времена настали глухие. На место кричащего Хрущева пришли серые цензоры. Они не кричали, они просто знали, что можно, а что нельзя. И писатели это знали. Внутренний цензор включался в них за несколько шагов до письменного стола.

Возможно, и поэтому Пьецух выработал свой стиль. Это не был эзопов язык, не была «фига в кармане».


Это была попытка наложить русскую классику на нашу советскую действительность. Показать, что ничто не меняется под луной, и русский человек всегда остается тем же.


Это было правильно, но, с точки зрения литературной стратегии, уже не срабатывало. В 90-е и «нулевые» на смену таким «тихим» писателям пришли «крутые» — Сорокин, Пелевин, Прилепин, Иванов. Они вдруг оказались на литературном Олимпе, с их полной раскованностью, запредельной свободой, но и зависимостью от книжного рынка. Это была уже совсем другая литературная реальность. Пьецух с его тонким письмом, длинными фразами, многостраничными мыслями о русской душе и мировом хаосе — в эту реальность не вписался…


Но, повторяю, — это был прекрасный русский писатель.

Может быть, мы еще вернемся к нему. Когда поумнеем.


07.10.2019

Просмотры: 0

Другие материалы раздела ‹Публикации›:

Нонфикшен2019

OK

Вход для официальных участников
Логин
Пароль
 
ВОЙТИ