02.11.2023
Литературные музеи

О чем говорили наедине Корней Чуковский и Расул Гамзатов

В Доме-музее К.И. Чуковского в Переделкине хранится несколько книг Расула Гамзатова — свидетелей дружеского общения двух поэтов

Корней Чуковский. Переделкино, 24 мая 1968 года (слева); Расул Гамзатов (справа) / Фото: Леонид Радищев; РИА Новости
 / rg.ru
Корней Чуковский. Переделкино, 24 мая 1968 года (слева); Расул Гамзатов (справа) / Фото: Леонид Радищев; РИА Новости / rg.ru

Текст: Дмитрий Шеваров/РГ

Вот какое письмо от наших друзей из Дома-музея К.И. Чуковского (он находится в поселке Переделкино) я получил на днях.

Дорогой Дмитрий Геннадьевич, в юбилейный для Расула Гамзатова год нам есть чем с Вами поделиться.

В библиотеке Корнея Чуковского хранится несколько книг Расула Гамзатовича. Они - свидетели дружеского общения двух народных поэтов.

Самая, наверное, примечательная из книг - сборник "Горит мое сердце", выпущенный шестьдесят пять лет тому назад.

Дарственная надпись великого аварца, сделанная в конце ноября 1958 года, гласит: "Сказочному нарту нашей детской литературы, одному из лучших джигитов великой русской речи, большому и дорогому человеку Корнею Ивановичу с дагестанской любовью. Расул Гамзатов".

Нарты - в горской традиции - это могучие богатыри.

В последнем прижизненном издании книги Чуковского "Высокое искусство" Расулу Гамзатову и его талантливым сподвижникам-"толмачам" - Гребневу и Козловскому - посвящен особый раздел в главе "Современное. Этюды о переводчиках новой эпохи".

Корней Иванович начал с истории о том, как однажды к нему (он пишет "именно сегодня") неотступно привязались стихи, автора которых он не сразу вспомнил:

...Что бы я ни делал, куда бы ни шел, я повторяю их опять и опять:

  • Дорогая моя, мне в дорогу пора,
  • Я с собою добра не беру.
  • Оставляю весенние эти ветра,
  • Щебетание птиц поутру...

Конечно, сама тема стихов по очень понятной причине не может не найти отголоска в каждой стариковской душе, - пишет Корней Чуковский. - Но, думаю, они никогда не преследовали бы меня так неотступно, если бы в них не было музыки. Прочтите их вслух, и вы живо почувствуете, как приманчивы эти певучие строки, которые, наперекор своей горестной теме, звучат так победно и мужественно. Прочтите их вслух, и вам станет понятно, почему и в комнате, и в саду, и на улице я сегодня повторяю их опять и опять".

О переводчиках гамзатовской лирики - Науме Гребневе (переложившем знаменитых "Журавлей", превращенных Яном Френкелем в песню) и Якове Козловском - Корней Чуковский повествует в своих этюдах пристально и пристрастно. Он решается даже и на такое утверждение: "...не будь Расул Гамзатов народным поэтом, Гребнев, я думаю, даже пытаться не стал бы переводить его песни. Он любит и умеет воссоздавать в переводах главным образом народную - фольклорную - поэзию. Или ту, которая родственна ей. Другие стихи, насколько я знаю, никогда не привлекали его..."

В те дни, когда Чуковский писал о Гамзатове, народному поэту Дагестана была присуждена очередная государственная награда. Очерк Корнея Ивановича, соединивший в себе тонкий филологический анализ с непосредственным душевным откликом, кончался словами, напоминающими горячий горский тост. "...Поздравляя дорогого Расула со всенародным признанием его великих заслуг, мы поздравляем его также и с тем, что среди друзей его поэзии нашлись мастера, которые так любовно, с таким тонким и сильным искусством сделали его стихи достоянием русской поэзии".

Судя по стихотворению Расула Гамзатова, опубликованному в сборнике 1979 года "Последняя цена", поэты не раз бродили вместе по Городку писателей, много говорили о литературе. Расул Гамзатович включил это стихотворение в самое начало книги, позднее оно вошло и в его собрание сочинений, изданное в год столетия со дня рождения Чуковского.

Познакомьтесь с этим дружеским посланием, и я уверен, вы словно бы окажетесь рядом с Гамзатовым и Чуковским на переделкинских дорожках. Поверьте, сегодня мы сами прочитали эти стихи впервые.

Павел Крючков и все сотрудники дома-музея Корнея Чуковского.

Расул Гамзатов - Корнею Чуковскому

I.

  • Причастный к событиям
  • многим,
  • Судьбою ты был возносим,
  • Как мудрость над знаньем
  • убогим,
  • Как совесть над словом
  • кривым.
  • И мир с четырьмя
  • сторонами
  • К тебе незабвенно привык.
  • И вновь ты беседуешь с нами,
  • Бедовый и вещий Старик.
  • И высятся гордые сосны
  • Над этой беседой вокруг,
  • Связуя зеленые весны
  • И время клубящихся вьюг.
  • На посох слегка опираясь,
  • Ты бродишь со мной дотемна.
  • Иным из ушедших
  • на зависть,
  • Связуя собой времена.

II.

  • Ровесник разных поколений,
  • Среди других ты и меня
  • Почтил вниманьем,
  • добрый гений,
  • Вблизи очажного огня.
  • И я познал страстей пучину,
  • Куда давно себя ты вверг,
  • И на тебя, как на вершину,
  • Всегда смотрел я снизу
  • вверх.
  • И всякий раз при нашей
  • встрече
  • Сходились, как в былые дни,
  • Мои великие предтечи.
  • Друзья старинные твои.
  • И не меня ль на перевале
  • Венчал ты, будто бы Казбек,
  • Рукой, которую пожали
  • Минувший и двадцатый
  • век.

Перевел Яков Козловский

Пишите Дмитрию Шеварову: dmitri.shevarov@yandex.ru