Текст: Павел Басинский/РГ
Его отец был выходцем из духовной среды, с которой порвал, поступив на службу в Орловскую уголовную палату, где стал известен как первоклассный следователь. Мать (урожденная Алферьева) была из обедневшей дворянской семьи.
Раннее детство прошло в Орле, где он худо-бедно успел окончить два класса гимназии. Но из-за неуживчивого характера отца семья была вынуждена переехать на хутор Панино Орловской же губернии, где, по признанию самого Николая Семеновича, началось его "познание русского народа".
"Я не изучал народа по разговорам с петербургскими извозчиками, а я вырос в народе, на гостомельском выгоне, с казанком в руке, я спал с ним на росистой траве ночного, под теплым овчинным тулупом, да на замашной панинской толчее за кругами пыльных замашек…"
Об этом писал и Максим Горький, которому благодаря его авторитету при советской власти удалось прописать Лескова в первый ряд русской классики:
"Как художник слова Н.С. Лесков вполне достоин встать рядом с такими творцами литературы русской, каковы Л. Толстой, Гоголь, Тургенев, Гончаров. Талант Лескова силою и красотой своей немногим уступает таланту любого из названных творцов священного писания о русской земле, а широтою охвата явлений жизни, глубиною понимания бытовых загадок ее, тонким знанием великорусского языка он нередко превышает названных предшественников и соратников своих".
Не получив систематического образования, если не считать двух классов гимназии и нескольких курсов лекций в качестве вольнослушателя в Киевском университете, и будучи, по сути, самоучкой, Лесков приобрел широчайшее знание русской жизни еще и потому, что сменил несколько профессий. Идя по стопам отца, служил в канцелярии Орловской уголовной палаты, затем - в Киевской казенной палате, потом - в компании мужа своей тетки Александры Шкотт, богатого англичанина, где его отправляли в командировки в разные уголки России. Будучи корреспондентом газеты "Северная пчела", объездил западные окраины империи и добрался до Парижа. А когда его литературная судьба стала складываться не слишком удачно, успел поработать и своего рода цензором в особом комитете министерства народного просвещения, отбирая книги, которые дозволялось отправлять в библиотеки и читальни.
Его литературная и журналистская карьера поначалу складывалась довольно успешно. Вообще сказать, что Лескова при жизни никто не замечал, а открыли его уже после смерти, было бы явным преувеличением. Его проза печаталась в ведущих журналах, причем разных направлений, "Русский вестник" и "Отечественные записки", его пьеса "Расточитель" о нравах купечества шла в Александринском театре, его публицистический дар был широко востребован в газетах.
Но именно публицистический азарт Лескова, его неравнодушие к самым жгучим и актуальным вопросам современной жизни сломали его судьбу.
Началось со статьи в "Северной пчеле" о пресловутых петербургских пожарах 1862 года, в которых консервативные круги обвиняли студентов. Лесков потребовал у властей либо доказать, либо опровергнуть эти слухи, а заодно упрекнул начальство в бездействии при тушении пожаров. Первое заявление было воспринято либеральной публикой как "донос", а второе - вызвало гнев самого Александра II.
Вторым ударом судьбы стала реакция публики на роман "Некуда", появившийся в "Библиотеке для чтения" в те же шестидесятые годы. В романе высмеивались нравы "нигилистической" коммуны, в руководителе которой Белоярцеве угадывался писатель-народник Василий Слепцов.
Лескова стали воспринимать как реакционера, коим он никогда не был, а появление в 1870 году романа "На ножах", да еще и написанного, в отличие от "Некуда", чрезвычайно талантливо, но с тем же "антинигилистическим" посылом, поставило на Лескове крест. И уже не замечались выходившие ранее его шедевры, в частности, повесть "Леди Макбет Мценского уезда", на основе которой в будущем Дмитрий Шостакович создаст одноименную оперу. И так же равнодушной останется просвещенная публика к его "Левше", "Очарованному страннику", "Запечатленному ангелу" и другим произведениям, без которых немыслимо представить великую русскую, да и мировую литературу.
И уж точно не принесет Лескову большой славы гениальный роман "Соборяне" - единственный в литературе гимн провинциальному священству, русским батюшкам и диаконам, окормлявшим народ на своих бесчисленных приходах. Зато войну, объявленную Лесковым-публицистом церковному официозу, начиная с его очерка "Поповская чехарда и приходская прихоть", конечно, заметят, как и повесть "Полунощники", где очень несправедливо высмеивался Дом трудолюбия в Кронштадте, основанный святым Иоанном Кронштадтским. Вообще в борьбе с официальной церковью Лескова часто заносило или, выражаясь его же словами, "вело и корчило". Но в этом выразилось его неравнодушие к церковным вопросам, которые его оппонентов-либералов меньше всего волновали.
Он скончался в Петербурге 5 марта 1895 года и завещал похоронить себя самым простым образом, без венков и надгробных речей. Это завещание, опубликованное в печати, повлияло на решение Льва Толстого быть похороненным так же. Сегодня прах Николая Семеновича Лескова покоится на Литераторских мостках Волковского кладбища Санкт-Петербурга.