Текст: Марианна Смирнова
В последний день Московской Международной Книжной Ярмарки прошел паблик-ток на тему, довольно неожиданную в свете всеобщего увлечения Азией: «Почему литература о дивном народе остается популярной?».
В паблик-токе приняли участие четыре автора. Софья Ролдугина, которая, по собственному признанию, пишет о фейри уже пятнадцать лет (цикл «Лисы графства Рэндалл»). Евгения Сафонова, чей новый фэнтези-роман «Белая королева» опирается на классические европейские сказки. Автор «Загорских ведомостей» Дарья Иорданская, предпочитающая отечественный фольклор в качестве источника вдохновения. И Вячеслав Бакулин, издатель и фантаст, у которого недавно вышел авторский сборник короткой прозы «Арфа королей», где – между стимпанком, НФ и хоррором – нашлось место историям о созданиях причудливых и странных.
Дивный народ – это эльфы, фейри, Добрые Соседи (произносить с опаской: у них острый слух!). Британская фольклорная традиция без них немыслима, а с тех пор, как лондонский театр «Глобус» представил публике комедию «Сон в летнюю ночь», эти странные ребята начали мало-помалу завоевывать мировую литературу. И завоевали!
Пользуясь формулировкой Вячеслава Бакулина – «ощущение непохожих, страшных, прекрасных существ». Существ, которые чужды человечеству, но живут бок о бок с людьми, враждуют с ними или заключают союзы. Евгения Сафонова охарактеризовала своих – описанных в «Белой королеве» – фейри так: «неуправляемое воплощение стихии, которая играет в людей, как в игрушки». Однако играет по правилам: знающий человек имеет шансы уйти от фейри без потерь, а то и с дарами. Это, кстати, вполне согласуется с европейской фольклорной традицией, знакомство с которой (в аутентичных образцах, конечно!) писательница считает необходимым для человека, пишущего фэнтези.
Итак, нас привлекает инаковость: фейри – идеальный Другой. Нечто вроде отражения в волшебном зеркале, которое строит тебе рожицы в ответ на твою строгую физиономию. Красота, ужас, изменчивость и… трикстерство. Ох, не зря участники беседы припомнили марвеловского Локи – у компании «Марвел», по их мнению, получился никакой не скандинавский бог, а истинный фейри с трикстерскими замашками.
Хороший трикстер не спасет плохой сюжет, но придать обаяния способен даже инструкции к пылесосу. Так что фейри и все, что с ним связано, – очень ценный авторской ресурс.
Никаких «или». Это действительно невозможно. Британская литературная традиция буквально пронизана магией фейри. Огромный пласт баллад, сказок и быличек посвящен столкновениям людей с Добрым Народом. В XVII веке шотландский священник Роберт Кирк написал трактат «Тайное содружество эльфов, фавнов и фей». Говорят, опираясь на свидетельства собственных прихожан.
Вообще, при слове «эльфы» в первую очередь вспоминается «Властелин Колец», но современное англоязычное фэнтези здесь наследует не столько Толкину, сколько представителям иной литературной ветви. Той, где фейри капризны, опасны и чарующи.
Первым цветком, распустившимся на этой ветке, была «Дочь короля Эльфландии» ирландца Лорда Дансени. Сюда же – роман английской писательницы Хоуп Миррлиз «Луд-Туманный», вобравший в себя многое из местной фольклорной традиции. Отголоски ее заметны даже в книжках Памелы Трэверс про Мэри Поппинс – если внимательно присмотреться к этой странной синеглазой няне, которая, кажется, даже помнит, как этот мир создавался… И не будем забывать о Питере Пэне.
Это все XX век, но и в новом тысячелетии традиция не увяла. В 2004 году вышел эпохальный для английского фэнтези роман Сюзанны Кларк «Джонатан Стрендж и мистер Норрелл». Кларк умудрилась поведать о возвращении магии в Британию языком Чарльза Диккенса и Джейн Остин. Ее фейри непредсказуемы, часто злокозненны и еще чаще – просто бессердечны. Таковы же они у Френсис Хардинг, написавшей повесть «Песня кукушки» целиком от лица фейского подменыша, подделки, которую они оставляют взамен похищенного человеческого младенца.
Причудливая, слегка безумная красота, странная притягательность, этика, явно альтернативная человеческой. Зазеркальность, если угодно. Вот что такое фейри по-британски.
Из американских авторов на этом поле играют единицы. По небанальности подхода с Сюзанной Кларк может сравниться разве что недавно покинувший нас Джон Краули со своим романом «Маленький, большой или Парламент фейри». В остальном же… Американцы превратили фейри в артефакт массовой культуры. Дивный народ перекочевал в янг-эдалт – стараниями Холли Блэк (цикл «Воздушный народ»), Мэгги Стивотер (цикл «Книги фейри»), Сары Дж. Маас (цикл «Королевство шипов и роз») и многих, слишком многих других. Теперь это направление – истоптанная полянка. Можно даже сказать, вытоптанная начисто. Так, как будто на этой полянке сто лет подряд без устали плясали пресловутые фейри.
В России всплеск интереса к фейри возник на базе ролевого движения с его живым интересом к мифологии вообще и разнообразной кельтике в частности.
Пик увлечения кельтикой в России пришелся на конец девяностых и нулевые. Кельтский фолк начал собирать залы (спасибо группе «Мельница»), а в литературу стали потихоньку пробираться добрые и недобрые соседи со сложным характером и ярким ирландским акцентом. Именно ирландским – не шотландским, не валлийским и точно не английским. Так уж вышло, что Ирландия стала своеобразным Авалоном для всех «ищущих странного». По крайней мере, у детей девяностых.
Среди участников паблик-тока Софья Ролдугина – один из самых ярких представителей этого направления (и поколения) в российском фэнтези. В ее романе «Тимьян и клевер» смертный и фейри держат одноименное детективное агентство на окраине Дублина. Роман вышел в «Эксмо» в прошлом году, но в виде сетевой публикации существовал более десяти лет – как элемент разветвленного цикла рассказов, повестей и коротких романов, объединенных общим миром и общей магией.
Софья, можно сказать, взяла на себя просветительскую задачу и прочла аудитории захватывающую мини-лекцию о корнях славной «фейской» традиции. Корни воистину древние – искать их следует в ирландских преданиях, дошедших до нас благодаря местному монашеству (и общей лояльности кельтского христианства к языческой культуре). Как далеко простиралась эта лояльность, видно из «Разговора стариков», примечательного памятника ирландской литературы XII века: Святой Патрик странствует по Ирландии в компании двух последних воинов-фениев. И… судя по тексту, человек, почитаемый в Ирландии как главный и наилюбимейший святой, не видел ничего дурного в том, чтобы окрестить какого-нибудь «доброго соседа» – тоже ведь живая душа.
Ирландцы дают нам ключ к загадке, откуда вообще могло взяться в европейском фольклоре представление о каком-то «параллельном» народе. «Книга захватов Ирландии» повествует о том, как «сыновья Миля» – мифические предки современных ирландцев – сражались с Туата Де Даннан. Кто это такие? Возможно – смутное воспоминание о людях, населявших Зеленый Остров до пришествия кельтов. Не предки, а именно «те, кто был до». Со временем они мифологизируются и превращаются в народ волшебных холмов.
Ирландцы своими фейри весьма дорожат. Софья упомянула Франческу Сперанцу Уайльд. Вы знали, что мать гениального и скандального Оскара Уайльда увлекалась преданиями своей родины? А между тем ее книга «Легенды, заговоры и суеверия Ирландии» переведена на русский.
На паблик-токе не прозвучало имя Уильяма Батлера Йейтса (всех не охватишь!), но умолчать о нем тут просто нельзя. В начале XX века Ирландия переживала национальный подъем во всех смыслах слова. Гэльское возрождение – это не только «грозная красота» Пасхального восстания 1916 года, о которой так горячо и взволнованно писал Йейтс, но и его «Кельтские сумерки»: практически настольная книга для всех, кто хочет понять, что для ирландской души означают фейри, именуемые на гэльском языке «ши».
Однажды – это было тринадцать лет назад – водитель туристического автобуса указал мне на сухое, разбитое молнией дерево посреди зеленых холмов графства Лимерик и сказал:
- А его не рубят, потому что эльфы рассердятся, их это дерево…
Возможно, то была шутка, рассчитанная на доверчивого туриста. А возможно, и нет.
Во всяком случае, сборник «Meeting the other crowd» ирландца Эдди Ленихана – собрание современных быличек о встречах с дивным народом – вышел не так давно, в нулевых. Радио, машины, велосипеды, ставки на скачках… и фейри с банши. Живая традиция.
Именно этот вопрос автор статьи решил задать участникам паблик-тока. Ведь, в конце концов, мы в России, где сильна традиция литературной сказки, где всегда любили гофманианскую мистику и двоемирие, но вот фэнтези… фэнтези не было как класса. Да и кельтику мы тоже импортировали как есть.
Чтобы ответить на этот вопрос, нужно сначала найти ответ на другой: а так ли фейри уникальны? С одной стороны, можно считать их рядовыми представителями низшей мифологии. Вячеслав Бакулин вспомнил японских ёкаев и «Лесного царя» Гёте – ну чем не фейри?
И это отчасти верно. Фольклорные представления о существах, одновременно близких к людям и бесконечно иных, имеются во многих культурах. Дальние родичи британских фейри встречаются в немецких, скандинавских, французских (особенно бретонских!) сказках и преданиях. В Азии эту роль во многом берут на себя лисы – вспомните Пу Сунлина с его бессмертным сборничком «Лисьи чары». В фольклоре мусульманских народов некоторыми чертами фейри обладают джинны и пери…
На что опираться российскому автору? Возможно ли найти свою тропу – или остается довольствоваться подражанием?
Кажется, ближе всех к сути дела подобрался Павел Бажов со своими сказами. Не будем голословны. Одна из самых знаменитых шотландских баллад повествует о судьбоносной встрече барда Томаса Лермонта с Королевой эльфов, от которой он получил свой дар прозорливца. На паблик-токе, кстати, вспомнили и другую балладу – «Тэм Лин», где смертная девушка отвоевывает похищенного эльфами возлюбленного у их жестокой королевы. Теперь сравните:
– Подожди, – говорит Хозяйка и спрашивает: – Ну, Данило-мастер, выбирай – как быть? С ней пойдешь – все мое забудешь, здесь останешься – ее и людей забыть надо.
– Не могу, – отвечает, – людей забыть, а ее каждую минуту помню.
Тут Хозяйка улыбнулась светленько и говорит:
Дарья Иорданская: Я бы обратилась к низшей мифологии и быличкам – я и обратилась! – то есть к рассказам о встречах человека со всякими странными существами. По сути дела, это те же самые фейри. В этих коротких, странных, иногда нелепых рассказах содержится то, на что опирался и Бажов, просто он брал конкретный регион. Страна у нас очень большая…
Софья Ролдугина: Я как раз написала книгу на материале быличек – «Где распускается алоцвет». Это именно то, о чем вы говорите: история на базе славянской мифологии, причем хорошо проработанной, я много читала для этого. В «Алоцвете» неведомая сила очень похожа на то, как обычно представляют фейри. Я о фейри пишу очень давно – поэтому, когда села за книгу на славянском материале, вышло очень близко.
Вячеслав Бакулин: Я бесконечно согласен насчет Бажова. Добавил бы к нему северные былички – в том числе Писахова и Шергина. Если говорить о нашей классической истории, то можно взять классическую русскую народную былину о Вольге Всеславьивиче (Всеславиче), князе-оборотне… там всё, от лютой жестокости до хитрости и изворотливости. Князь Вольга – максимально близкий к фейри персонаж. У Иванова, кстати, в «Сердце Пармы» близка к фейри возлюбленная князя Михаила, которая может оборачиваться рысью, дикая и чудная. В одном из моих рассказов, входящий в сборник «Арфа королей» фигурирует урбанида – дух-хранитель города, в данном случае – Москвы. Живет она в нем уже много веков и делает всякое, но по сути своей она – дивное существо, которое, к слову, в финале обретает любовь со смертным.