Текст: Евгений Карноухов
- «Когда смотришь на полки с книгами, накопленными за много лет собирательства, вспоминаются не только их содержание, их авторы и издатели, но и обстоятельства, при которых эти книги появились на свет, последующая судьба многих из них, порой столь же интересная, как и сама книга. Каждая из них напоминает еще и о том, как, когда и от кого попала она к вам на полку».
- Н.П. Смирнов-Сокольский
Знаменитая цитата мэтра отечественного книжного собирательства наиболее точно отражает причину, побудившую и меня пополнить ряды тех, кого Фредерик Бегбедер с доброй иронией назвал «пережитками пыльных чердаков, отважными токсикоманами, подсевшими на самый опасный в мире наркотик»1.
Действительно, для человека, чей склад мышления и выработанные вследствие оного свойства характера обусловлены живым интересом к истории, а тем более, любовью к литературе, для человека, испытывающего эстетическое удовольствие от самого процесса складывания букв в передающие точность мысли слова и выражения – вряд ли можно найти иное, столь же подходящее увлечение.
Ведь практически за каждой антикварной книгой стоят судьбы людей, навсегда оставивших свой (в разной степени, но всегда заметный) историко-культурный след: авторов, печатников, художников, издателей, чьи жизни были тесно переплетены с конкретными обстоятельствами выхода книги в свет, событиями соответствующей эпохи и судьбами иных причастных к ней лиц.
А потому собиратель антикварной книги непременно получает, если, конечно, сам того захочет, универсальный инструмент познания и расширения кругозора – доступ в удивительный мир замечательных людей, связанных с ними исторических явлений, не говоря уже о самой возможности прочесть произведение именно в том издании, где оно было первый раз напечатано.
Но есть здесь и то, что находится за рамками рационального. С раннего детства я испытывал необъяснимый трепет перед книгой, навсегда в моей памяти отпечатались шелест переворачивающихся под светом ночника страниц и радость тайной находки припрятанного родителями по случаю моего дня рождения подарка – новой книжки. И конечно же – непонятное ребенку эстетическое удовольствие перебирать и рассматривать старые книги на дедушкиных полках.
Следует заключить, что мою тягу к книжному собирательству все же предопределило не только и не столько то, что так метко выразил Смирнов-Сокольский, сколько именно то мистическое переживание, которое я уже в зрелом возрасте определил, как возможность, благодаря старинной книге, почти на уровне физического ощущения прикоснуться к течению времени.
Может быть поэтому особенной любовью среди собираемой мной библиотеки пользуются экземпляры, провенанс которых позволяет наиболее ярко ощутить это «живое течение времени» – благодаря экслибрисам, дарственным надписям, стихам, пометам и просто следам бытования, оставленным их прежними владельцами. Ведь единожды отправившийся по этим следам библиофил становится неутомимым участником увлекательного путешествия сквозь время, а при наличии живого воображения – и самого пространства.
Это рассказ про некоторые из таких книг
Иногда один лишь экслибрис позволяет перенестись не только в отдаленную веками эпоху, но с точностью установить сам пункт назначения. «Даже дьявол должен быть выслушан в суде», – эта крылатая фраза принадлежит Гийому Дюрану – выдающемуся французскому юристу XIII века. Главным его трудом в области юриспруденции стало «Судебное зерцало» (1271). В книге объясняются гражданский, уголовный и канонический процесс с обзором договорного права.
Доставшийся мне фолиант XV века – и есть то самое «Судебное зерцало» – инкунабула, вышедшая из-под печатного станка в Венеции в 1488 году. Заполучить инкунабулу в хорошем состоянии – невероятная удача, а мне же она улыбнулась втройне, ведь фундаментальный труд выдающегося юриста века XIII-го пришел в мою библиотеку из легендарного собрания другого выдающегося юриста, но уже XVII века. Экслибрис барона Joachim von Windhag 1656 г. говорит о принадлежности к известной австрийской библиотеке «Bibliotheca Windhagiana», о чем в фолианте также имеется и рукописная запись.
Иоахим фон Виндхаг (1600–1678) – известный юрист Священной Римской империи, сделавший головокружительную карьеру: он приобрел большое состояние и дворянский титул (был пожалован в бароны, а впоследствии возведен в графское достоинство), став видным государственным деятелем, возглавляя борьбу с реформацией в Нижней Австрии в качестве имперского комиссара и управляющего трастовым фондом с правом кредитования всех сословий. После приобретения и переустройства замка Виндхаг, будучи страстным библиофилом, в его стенах он сумел собрать значительную коллекцию, насчитывающую около 20 000 книг и получившую впоследствии название «Библиотека Виндхагиана».
Граф умер, сидя в кресле в своем замке, оставив всеобъемлющее завещание. Он увековечил себя как покровитель образования, пожертвовав значительные суммы в Стипендиальный фонд Виндхага для Нижней Австрии. Bibliotheca Windhagiana стала частью университетской библиотеки в Вене. Его дочь Ева-Магдалена, получив наследство, стала монахиней и настоятельницей доминиканского монастыря, построенного на личные средства в больших садах родового замка в Виндхаге. В летописи монастыря она сообщает о своем отце так:
Пробегая глазами изумительные в своей строгой красоте латинские строчки, прикасаясь к напечатанным более половины тысячелетия назад страницам фолианта, просто невозможно не поддаться своему воображению: вот готический зал замка Виндхаг, где престарелый граф в своем кресле у камина, перелистывая те же самые страницы, размышляет над словами, которым суждено предопределить развитие юридической мысли на столетия вперед.
Автор настоящей статьи – юрист по профессии, в связи с чем значительную часть его библиотеки составляет раздел права. Однажды мне повезло заполучить первое прижизненное издание «Наказа Екатерины II о сочинении проекта новаго уложения», 1770. Наказ был написан императрицей в 1768 в качестве руководства созванной ею комиссии для составления нового Уложения (Свода законов Российской империи), издан же в 1770 параллельным текстом на русском, латинском, немецком и французском языках. Заметив противоречия в законах, императрица, по собственным ее словам «два года читала и писала, не говоря о том полтора года ни слова, последуя единственно уму и сердцу своему с ревностным желанием пользы, чести и счастья империи, и чтобы довести до высшей степени благополучия живущих в ней как всех вообще, так и каждого особенно».
Источниками «Наказа» послужили наиболее прогрессивные труды европейских мыслителей эпохи просвещения: «Дух законов» Монтескье и «О преступлении и наказании» Беккариа. Сама императрица о своих заимствованиях писала: «из книги «Наказа» вы увидите, как я на пользу моей империи обобрала господина Монтескье, не называя его. Надеюсь, что если бы он с того света увидал меня работающей, то простил бы эту литературную кражу во благо 20 миллионов людей, которое из того последует. Он слишком любил человечество, чтобы обидеться тем; его книга служит для меня молитвенником»3.
Сейчас это довольно редкая и примечательная сама по себе книжка. Однако имеющийся у меня экземпляр уникален любопытной загадкой. В начале книги вплетено 17 рукописных страниц с фрагментами из трактата «О преступлениях и наказаниях» Чезаре Беккариа, которые сопровождаются комментариями неизвестного переписчика, выполненными на русском языке красивой скорописью начала XIX века. При проведении лингвистического исследования рукописи на основании стиля изложения и текстуальных несоответствий списываемого автором труда было установлено, что в его распоряжении не имелось сразу ставшего популярным издания в русском переводе 1806 года4, но в качестве единственно известного упоминается более ранний русскоязычный перевод 1803 года5. Однако сам автор заметок им не воспользовался, выполнив самостоятельный перевод цитируемых им фрагментов из более ранних европейских изданий: итальянского или, например, французского. Таким образом, эта рукопись была создана между 1803 и 1806 годами весьма образованным человеком6.
Юридическое образование, знание иностранных языков и возможность приобрести дорогую книгу, говорят о его высоком социальном положении, но не раскрывают личность. Вот такую вот посылку передал мне сквозь 250 лет безымянный коллега по цеху, поразмышлять с которым (кем бы он ни был) над одним из важнейших юридических трудов в области правотворчества – конечно же бесценно.
Всегда радует, когда в процессе книжного собирательства попадаются удивительные и загадочные вещи. Так, мне посчастливилось приобрести уникальное ротаторное издание 1868 г. с хромолитографическими обложками рукописных «Лекций по истории русского права» популярного среди студентов сер. XIX в. профессора Императорского Московского университета – И. Д. Беляева (1810–1873). Внесем ясность: подобный способ трафаретной печати книг малыми тиражами, как и сама техника хромолитографии возникли только во второй половине XIX и распечатать таким способом в 1868 г. рукописные лекции, да еще оформить в хромолитографические цветные обложки – стоило не просто дорого, а колоссально дорого.
Кто из студентов Беляева мог позволить издать их для собственных нужд, да еще и таким щегольским способом? На чудных обложках скромно красуются фамилии трех соиздателей. Это студенты-друзья и слушатели курса Беляева: князь Лев Сергеевич Голицын и Богдан Иванович Ханенко, а также их старший товарищ Иван Викентьевич Ждан-Пушкин. Студенты происходили из очень обеспеченных семей и могли позволить себе такое предприятие. Князь Лев Сергеевич Голицын (1845–1915) – в период 1867–1871 гг. студент кафедры римского права юридического факультета Московского университета. Университет Л. С. Голицын закончил блестяще, готовился стать профессором, но будучи во Франции увлекся и профессионально занялся виноделием. Стал основоположником отечественного виноделия в Крыму и промышленного производства игристых вин в Абрау-Дюрсо. Богдан Иванович Ханенко (1849–1917) – выходец из известного дворянского рода и выпускник юридического факультета того же 1871 г. Впоследствии русский юрист, судья, промышленник, коллекционер, меценат. И выступивший соиздателем их старший товарищ Иван Викентьевич Ждан-Пушкин (1813-1872) – генерал-майор и один из самых образованных людей своего времени, с 1863 по 1872 – директор Московской военной гимназии. Вот такие правильные мажоры XIX века!
Завершая рассказ о юридическом разделе моей библиотеки, не могу не рассказать об уникальной находке – оригинале «Делопроизводства 1839-1840 г.г. Министерства юстиции Российской империи» по делу о рейдерском захвате кирпичного завода. «У сильного всегда бессильный виноват!» – так, наверное, думал и крестьянин Блинов, который лишился своего кирпичного завода стоимостью 35 тысяч рублей из-за махинаций коллежского советника Кошанского в 1839 году. Производство кирпича государственного крестьянина Алексея Феофановича Блинова располагалось с 1824 года на берегах р. Ижоры рядом с селом Усть-Ижора. Согласно фабуле дела, нечистый на руку коллежский советник за недопоставку кирпича, пользуясь малограмотностью крестьянина, отобрал у него весь завод.
Материалы объемного дела содержат выполненные каллиграфическим писарским почерком рапорты, отношения, доклады чиновников, а также личные подписи, резолюции и комментарии видных государственных деятелей того времени: первого министра государственных имуществ Графа Павла Дмитриевича Киселева (1788–1872), министра юстиции Российской империи графа Виктора Никитича Панина (1801–1874), Санкт-Петербургского губернского прокурора Александра Мартыновича Мейера (1791–1858), сенатора Григория Петровича Митусова (1795–1871) и обер-прокурора, директора департамента Министерства юстиции Александра Федоровича Веймарна (1791–1882)
Для меня, как практикующего юриста, возможность лично ознакомиться с материалами делопроизводства двухвековой давности, да еще и по столь нетривиальному делу – составляет особое удовольствие.
Сноски:
- Бегбедер Ф. «Конец света: первые итоги»; СПб.: Азбука-Аттикус, 2014; с. 22
- Marie-Christine Toifl: Bibliotheca Windhagiana. Дипломная работа. Венский университет, 2013 (univie.ac.at)
- Екатерина II . Из письма г-же Жоффрен. ("Сборник Русского Исторического Общества", X, 29)
- «Беккариа, Чезаре (1738-1794). О преступлениях и наказаниях. / Перевел с французского Александр Хрущов. — В Санкт-Петербурге: В типографии И. Глазунова, 1806»
- «Языков — Беккария. Рассуждение о преступлениях и наказаниях. Переведено с италиянского языка на французской Андреем Мореллетом, а с оного на российской Дмитрием Языковым. СПб.: при Губернском Правлении, 1803»
- Прим. автора: в самой рукописи автором упоминается единственный российский перевод: «Языков — Беккария. Рассуждение о преступлениях и наказаниях. Переведено с италиянского языка на французской Андреем Мореллетом, а с оного на российской Дмитрием Языковым. СПб.: при Губернском Правлении, 1803». То есть писавший эти заметки и выдержки жил уже после 1803 года, но делал свои записи до 1806 года – поскольку не упоминает книгу «Беккариа, Чезаре (1738-1794). О преступлениях и наказаниях. / Перевел с французского Александр Хрущов. — В Санкт-Петербурге: В типографии И. Глазунова, 1806» - издание, получившее большую известность сразу по выходу, автор не мог о нем не знать. При этом выписанные им фрагменты – являются его собственным переводом, очевидно каких-то более ранних европейских изданий (они печатались в Европе на итальянском и французском языках и их было много). Вот и получается, что его заметки и фрагменты писаны между 1803 и 1806 годами по какому-то из европейских изданий.
