Текст: Дмитрий Шеваров/РГ
- И о том подумаю, что все же
- Нас кому-то очень будет жаль,
- И опять, веселый и хороший,
- Я умчусь в неведомую даль!..
- Н. Рубцов
- 1965
Когда Николай Рубцов погиб, один модный в ту пору поэт написал о его судьбе: «Можно быть самому несчастливым, но счастливыми делать других».
И в этом парадоксе, быть может, самая большая тайна Николая Рубцова. Рано осиротевший, часто лишенный и заработка, и крыши над головой, несчастный в любви – он дарит людям счастье, прекрасные строки, без которых вот уже полвека нельзя себе представить русскую поэзию.
Вскоре после трагической гибели поэта в 1971 году произошел огромный прилив рубцовской поэзии к сердцам. И прежде всего – к сердцам отроческим. Раньше многих начитанных взрослых стихи Рубцова оценили подростки.
Слово «оценили» тут, конечно, не к месту. Ничего ребята не оценивали. Это был ожог. Стихи Рубцова обжигали смешением отчаяния и восторга. И ребятам было непонятно, почему литературные критики называют поэта «тихим лириком». Что он – старичок какой-то, что ли? Да у него ведь стихи звенят от восклицательных знаков!
- В жарком тумане дня
- Сонный встряхнем фиорд!
- Эй, капитан! Меня
- Первым прими на борт!
А палитра любовных чувств! – от бешеной страсти до акварельных тонов.
- Мы с тобой не играли в любовь,
- Мы не знали такого искусства,
- Просто мы у поленницы дров
- Целовались от странного чувства…
У Рубцова было всё, от чего разрывается сердце в тринадцать лет – тоска от несовершенства мира, печаль первой любви – всегда безответной. А еще – тайная ностальгия о вдруг пропавшем детстве, страх перед неизбежностью страданий. И, конечно, слезы, слезы – внезапные, беспричинные, никому не видимые…
- Я тебя целовал сквозь слезы,
- Только ты не видела слез,
- Потому что сырой и темной
- Была осенняя ночь…
И тут же – счастье. Упоение самыми простыми вещами.
У Рубцова – ни слова о набивших оскомину Ленине, партии и комсомоле. Зато идет тебе навстречу «бакенщик-великан как последний из могикан». Вот брусника, которую надо есть прямо в лесу, лежа на животе. Вот «лошадь белая в поле темном», вот «дождевой веселый свист»…
А еще можно шляться (одно из любимых словечек Рубцова) по городу и встретить …памятник. «Постоял у памятника в сквере, позвенел о бронзу головой» – это же прикольно, как сказали бы нынешние пацаны.
А потом встать на уроке и в ответ на упреки учительницы заявить о себе строчкой Рубцова: «Я готов безропотно и скромно умереть от выстрела врага!» Хохот приятелей и симпатии девочек гарантированы.
- А запах лугового простора, воли и ветра!
- О ветер, ветер! Как стонет в уши!
- Как выражает живую душу!
- Что сам не можешь, то может ветер
- Сказать о жизни на целом свете…
Или вот – строки про поезд, а на самом деле, конечно, про парнишку, который бежит не разбирая дороги:
- …Мчусь куда-то с грохотом и воем,
- Мчусь куда-то с полным напряженьем
- Я, как есть, загадка мирозданья.
- Перед самым, может быть, крушеньем
- Я кричу кому-то: «До свиданья!..»
Только в отрочестве мы можем думать о себе с такой запальчивой гордостью: «Я, как есть, загадка мирозданья…»
Потом школа, армия и государство вправят нам мозги, чтобы мы не мнили себя загадкой, да еще мирозданья!
Но долго еще в душе будут вспыхивать мальчишеские порывы:
«Взбегу на холм и упаду в траву…», «Суну морду в полынью и напьюсь как зверь вечерний!..»
В 1978 году Северо-Западное книжное издательство, заметив огромную тягу ребят к поэзии, придумало серию «Книжная полка подростка». Первой книгой в этой серии стал сборник Рубцова «Всей моей любовью и тоской» Маленькая книжка алого цвета, легко входившая и в карман школьного пиджака, и в карман белого девичьего фартука, была отпечатана в вологодской типографии тиражом 100 тысяч (!) экземпляров.
Стоила книжка десять копеек и была доступна даже первокласснику. Летом тираж развезли по областям Русского Севера, и к зиме он весь разошелся. Хорошо, что я купил тогда несколько книжек, увез их с собой на Урал и дарил потом одноклассникам.
Повторится ли такое когда-нибудь? Не торопитесь говорить «нет».
Кто мне сказал, что надежды потеряны?
Кто это выдумал, друг?..
Зачем?
- Она совсем еще ребенок —
- И ясен взгляд, и голос тонок.
- Она совсем еще дитя —
- Живет играя и шутя.
- — Давай походим темным лесом!
- — Давай разбудим соловья!
- Там у дороги под навесом
- Моя любимая скамья.
- — Давай сбежим скорее в поле!
- — Давай посмотрим на зарю!..—
- Я подчиняюсь поневоле
- И тоже что-то говорю.
- Но чувства борются во мне,
- Я в жизни знаю слишком много,
- И часто с ней наедине
- Мне нелегко и одиноко.
- И вот она уже грустна,
- И вот уже серьезней встречи,
- Совсем запутает она
- Клубок моих противоречий!
- Зачем же мы ходили лесом?
- Зачем будили соловья?
- Зачем стояла под навесом
- Та одинокая скамья?
- 1970
Букет
- Я буду долго
- Гнать велосипед.
- В глухих лугах его остановлю.
- Нарву цветов.
- И подарю букет
- Той девушке, которую люблю.
- Я ей скажу:
- — С другим наедине
- О наших встречах позабыла ты,
- И потому на память обо мне
- Возьми вот эти
- Скромные цветы!
- Она возьмет.
- Но снова в поздний час,
- Когда туман сгущается и грусть,
- Она пройдет,
- Не поднимая глаз,
- Не улыбнувшись даже...
- Ну и пусть.
- Я буду долго
- Гнать велосипед,
- В глухих лугах его остановлю.
- Я лишь хочу,
- Чтобы взяла букет
- Та девушка, которую люблю...
- 1958-65
Из дневника Георгия Семенова (1931-1992):
А вот, между прочим, Коля Рубцов, написав в «глухих лугах».., сделал важное открытие, очень точно определив луга глухими — там звук глохнет, меркнет, не звучит. Даже выстрелы на открытии утиной охоты раздаются бумажными хлопками, тутукают без эха, так сказать, в отличие от леса, который не бывает глухим (в этом смысле), а всегда бывает звонким, откликаясь на крик гулом, эхом, а то и птичьим гомоном. В чем тайна рубцовского стихотворения? А в том только, что Коля беседовал с душой. Вот он и остался. А другие — не знают даже пути к душе, а не только не умеют... Хотя, нет! Многие как раз всё умеют и останавливают внимание читателя или слушателя на изощренной метафоре, неожиданном эпитете, но дальше этого не идут — удивляют и даже восторгают своим умением, мастерством, а беседы с душой нет и в помине...
Расплата
- Я забыл, что такое любовь,
- И под лунным над городом светом
- Столько выпалил клятвенных слов,
- Что мрачнею, как вспомню об этом.
- И однажды, прижатый к стене
- Безобразьем, идущим по следу,
- Одиноко я вскрикну во сне
- И проснусь, и уйду, и уеду...
- Поздно ночью откроется дверь.
- Невеселая будет минута.
- У порога я встану, как зверь,
- Захотевший любви и уюта.
- Побледнеет и скажет: — Уйди!
- Наша дружба теперь позади!
- Ничего для тебя я не значу!
- Уходи! Не гляди, что я плачу!..
- И опять по дороге лесной
- Там, где свадьбы, бывало, летели,
- Неприкаянный, мрачный, ночной,
- Я тревожно уйду по метели…
- 1970
В минуты музыки
- В минуты музыки печальной
- Я представляю желтый плес,
- И голос женщины прощальный,
- И шум порывистых берез,
- И первый снег под небом серым
- Среди погаснувших полей,
- И путь без солнца, путь без веры
- Гонимых снегом журавлей…
- Давно душа блуждать устала
- В былой любви, в былом хмелю,
- Давно понять пора настала,
- Что слишком призраки люблю.
- Но все равно в жилищах зыбких —
- Попробуй их останови! —
- Перекликаясь, плачут скрипки
- О желтом плесе, о любви.
- И все равно под небом низким
- Я вижу явственно, до слез,
- И желтый плес, и голос близкий,
- И шум порывистых берез.
- Как будто вечен час прощальный,
- Как будто время ни при чем…
- В минуты музыки печальной
- Не говорите ни о чем.
- 1966
ДАТЫ:
- 90 лет назад, 3 января 1936 года, в селе Емецке Архангельской области родился Николай Рубцов.
- 55 лет назад, 19 января 1971 года, поэт был убит.
