Текст: Елена Новоселова/РГ
Продолжая тему личной переписки Марины Влади и Владимира Высоцкого, "РГ" поговорила с Татьяной Горяевой, которая была директором РГАЛИ в 2004 году, когда актриса передала в Росархив 446 писем. Это 216 писем Высоцкого к Влади за 1969-1975 годы и почти 230 писем Влади к Высоцкому за те же годы. Татьяна Михайловна рассказала "РГ" о своей встрече с Влади и ответила на вопрос, правда ли, что Влади попросила деньги за личные письма:
- С Мариной Влади меня познакомила Юлия Абдулова, дочь Всеволода Абдулова, самого близкого и верного друга Высоцкого. Юлия не только близкая подруга, но и доверенное лицо Марины. Она и сейчас управляет ее авторскими правами в России, переводит книги Влади. Влади тогда собиралась передавать России, скажем так, их домашний, семейный архив. Самое что ни на есть сокровенное в отношениях мужа и жены - двухсторонняя переписка.
Юля сказала Марине: "Вот приедет Татьяна, ты посмотришь ей в глаза, если ты поймешь, что этому человеку можно доверить, то, значит, передашь". К слову, это довольно редкое явление, чтобы письма обоих корреспондентов находились в одних руках.
Первый раз я приехала за письмами в 2003 году. В то время часто ездила в Париж, устанавливая контакты с русской эмиграцией. У Влади тогда только месяц назад умер муж. Леон Швайценберг был врачом-онкологом, они прожили вместе 20 лет, и Марина была в очень тяжелом состоянии. Договорились встретиться в мой следующий приезд.
И это произошло в конце 2004 года. Я приехала в предместье Мезон-Лаффит, место, где она тогда жила (сейчас живет в квартире в Париже, продала свой дом, потому что уже трудно жить за городом). Она встретила меня на своем маленьком Peugeot на вокзале и повезла домой. Я провела с Влади два дня.
Первый день просто болтали, знакомились… У нее собаки болели, большие, огромные, и Марина рассказывала, как их лечит. Потом пошли в спальню, открыли шкаф, и оттуда она достала кованый сундучок, в котором хранился архив.
Мы начали это разбирать, перебирать, естественно, с рассказами, со слезами. Даже с ней выпили по капле водочки, такие были эмоции…
Она чудесная совершенно, хотя и строгая, но ко мне была невероятно добра и расположена. Проговорили с ней допоздна и решили, что все-таки я на следующий день уже спокойно приеду, а она все подготовит. И я заберу архив. Марина рассказывала, что помимо писем там гигантское количество фотографий. Она сама замечательно фотографировала, везде, где они бывали с Высоцким. Например, в Мексике. Фотографии роскошные, на них два просто сказочно красивых человека, и Марина, и Володя, в расцвете их любви…
Конечно, с письмами я не знакомилась. Это негласный этический кодекс архивистов, который вложил в подсознание Высоцкий. Помните, "Я не люблю открытого цинизма, / В восторженность не верю, и еще, / Когда чужой мои читает письма, / Заглядывая мне через плечо"?
Дальше было так: мы подписали с Влади тогда первый вариант договора. Поскольку у обеих тряслись руки, мы очень волновались, договорились, что все-таки она приедет в Москву, мы оформим все наши отношения документально и юридически. Так принято в архивном деле, когда ты принимаешь личный фонд, проговариваются все условия хранения и использования.
Один нюанс: сначала шла речь о том, чтобы передать фонд через сына, когда тот поедет в Москву. Но она махнула рукой и сказала: "Забирай". Мы все погрузили в спортивную сумку. И я повезла ее в личном багаже.
- То есть просто так в сумке такие сокровища? - спрашиваю Татьяну Михайловну.
- Не рискуешь, не пьешь шампанского, - отшучивается она. - Был такой рискованный момент. Случайно, но ничего не бывает случайного, мой отъезд совпал с еще одним событием. Когда я улетала, в Париже началась буря, была объявлена опасность наивысшая, мы волновались, не отложат ли рейс. Марина постоянно мне звонила в аэропорт. Удивительно, что этим же рейсом улетал Ростропович, который лично сопровождал свой большой архив в Россию.
Вот я прилетела вечером в Москву. Влади звонила, волновалась, все ли в порядке. Я приехала домой, поставила рядом с кроватью эту драгоценную сумку и заснула...
Потом она приехала в Россию на гастроли со своим спектаклем "Владимир, или Прерванный полет". Эту пьесу Влади написала сама и сама ее исполняла.
- Простите за обывательское любопытство, свою личную переписку Влади передала в Росархив безвозмездно или за деньги?
- Ну что вы, ни о каких деньгах даже речи быть не могло. Нужно совсем не знать эту женщину, чтобы думать иначе. Это был ее эмоциональный, душевный порыв.
Другой вопрос, а зачем она отдала письма? По ее словам, у нее была очень непростая ситуация с сыновьями. 20 лет назад она сказала так, имея в виду архив: "Это никому не нужно". Как архивист я много общалась с наследниками. Все они очень по-разному относятся к своим великим предкам и их наследию. Одни всю оставшуюся жизнь посвящают памяти и прославлению своего великого мужа или отца. А есть совсем другие, которые просто его продают… Но что касается Марины и этой переписки, с которой она расставалась, ну это надо было видеть… Я видела. Обе плакали. Ни о какой продаже речи не было.
В 2015 году она продала несколько артефактов, в частности последнее стихотворение Высоцкого, автограф, беловик. Какой скандал начался! Я считаю, что это было ее право. У Марины действительно была сложная ситуация, надо было переезжать в Париж. Но и продала тогда тоже в надежные руки. Сейчас автограф находится в музее в Екатеринбурге, где почитают память Высоцкого.
