Текст: Алексей Колесников
Сборник рассказов и повестей «Спать не хочется» саратовского писателя Максима Симбирёва издан в конце 2025 года в ООО «СмартБук» («Волки на парашютах»; «Редакция Аси Петровой»). Прежде сборник носил название «Забытье». Он дошёл до шорт-листа премии «Лицей-2025». Ещё в рукописи был сборник «Жертва», из которого, наверняка, тексты перетекли в «Забытье». За него Симбирёв получил премию «Гипертекст» в номинации: «Слово молодым». Таким образом, бумажная публикация лишь очередной (хоть и священный) этап существования, а не самое начало биографии сборника.
Первая книга пишется с самого рождения до творческой зрелости. Вот только в случае Симбирёва поражает скорость мужания автора: писателю всего двадцать пять лет.
Современная отечественная литература в последнее годы приняла множество молодых авторов. Их произведения имеют свои особенности, обладают поколенческой узнаваемостью, которая послужила поводом как для читательского интереса, так и для критики. До сих пор речь шла о, так называемой, «литературе тридцатилетних» с её зацикленностью на личных переживаниях авторов и их отказом от больших, претендующих на глобальные обобщения, нарративов.
Случай Симбирёва сложнее. Тридцатилетним его не назовёшь, и потому придётся как-то по-новому обозначить результат очередного этапа непрекращающейся с 1837 года гибели русской литературы. Специалистам придётся потрудиться, уложив десятки текстов в «прокрустово ложе» филологических клише, без которых, при всей их неоднозначности, невозможно развитие литературного процесса. Какое наименование это может обрести? «Другая волна», «Литература призывников» или, может, «Новые наши»? Оставим это профессионалам.
Не вовлечённый в литературоведческие дрязги читатель сборника «Спать не хочется» столкнётся со всеми прелестями и недостатками книги, написанной молодым (без «НО»), талантливым и умным писателем. Герои похожи на автора, они частенько ходят теми же провинциальным дорожками, не врут, выдумывая про себя драматические небылицы. Вот-вот, ещё год-другой, и они перестанут размышлять о главных вопросах: о любви, непреодолимости смерти, пошлости быта, трагичности всякого взгляда на собственные следы. Герои Симбирёва как будто перенеслись из «романтизма» в современную провинцию и вот живут, надеются на лучшее. Навещают бабушку и отца, пью пиво, бредут по ночному городу, вспоминают о брате, о первой любви, о детстве, о школе, о былых победах и неудачах. Многое уже предмет ностальгии.
Книга Симбирёва возвращает в предпоследнюю юность наиболее трогательный период жизни. Подобно героям фильма «Мне двадцать лет» М. Хуциева, его персонажи на пороге чего-то большого, но в их глазах уже тоска. Взятые на карандаш в выразительных позах, они олицетворяют самый дефицитный по нынешним временам товар - незёмную новизну. Им, именно что, спать не хочется, в царстве дремотного морока.
Симбирев М. В., «Спать не хочется: сборник рассказов и повестей».
М.: «Волки на парашютах»; Редакция Аси Петровой, 2025. — 180 с.
Некролог «Вести Литературы»
В Москве в возрасте 33 лет умер выдающийся прозаик, поэт, философ, эссеист и общественный деятель Федор Фиолетовый. Нередко Федора называли Пушкиным, пророком нашего времени. Первые сообщения о смерти писателя появились ночью, но вскоре были опровергнуты. Однако к утру врачи подтвердили смерть.
Федор Фиолетовый родился 30 июня 1991 года в деревне Новопавловка в Пензенской области. Уже в четырнадцать лет написал гениальную повесть «Стремление в будущее», она заимствовала приемы модернистов Пруста, Джойса и Кафки, но уже отчетливо слышался голос нового гения. С отличием окончил филфак Саратовского университета. Его дипломная работа посвящена творчеству Валентина Распутина «Последний русский писатель». Работал учителем русского языка и литературы. В школе его любили и уважали. Подобно Чернышевскому, Фиолетовый по-дружески общался с учениками. Федора уволили за то, что он отказался преподавать по системному учебнику. В двадцать шесть лет издал манифест «Искренность третьего десятка» и вышел с ним на несанкционированную акцию, получив четырнадцать суток. В двадцать семь написал философский роман «Пока петух не клюнет в ногу», который сразу же издали. В двадцать восемь получил премию «Книга года». Придумал новый стиль макромодернизма. Федор Фиолетовый в последние годы много экспериментировал с формой и искал актуальное представление о современном русском языке в языке переписки в социальных сетях.
Я, как автор некролога, признаюсь, «Пока петух не клюнет в ногу» поменял мою жизнь. Я начал верить в любовь, в дружбу, одним словом, в человека.
Мемориальная статья «Литературная печать»
Не стало Федора Фиолетового
С самой первой повести Федор вел полемику с Достоевским, переосмысливая идеи классика на современный лад. Федор никогда не стремился к славе нового Пушкина, но всегда гнул свою линию. Он не зря называл себя проповедником неолитературы. Тексты Федора пронизаны интертекстуальными связями, представленными многочисленными цитатами из произведений русской и зарубежной литературы, аллюзиями, упоминаниями авторов-предшественников и их текстов.
Но это больше, чем постмодернизм. Об этом скажем ниже.
Крайние три года мы не видели Федора на публике, он, подобно Пелевину, стал затворником, но, в отличие от него, активно общался с подписчиками через социальные сети. Талант Фиолетового внушал доверие как простому народу, так и искушенному читателю. Федор относил себя к поколению тридцатилетних, для которого на первом месте стоит искренность. Он был лицом искренности и проработки детской травмы. Его любимым словом было «Жертва», олицетворявшее, по его мнению, всех постсоветских детей. Однако заслуга Федора, в отличие от других писателей-современников, в том, что он реконструировал и предложил варианты будущего постсоветскому пространству, тем самым сплотил всех вокруг своего произведения «Пока петух не клюнет в ногу». Впервые за долгое время люди на кухне, в дороге обсуждали литературное произведение. Непосильную кому-либо задачу он нес на своих плечах, но говорил, что никуда не идет, его ведет литературная идея, она дает единое дыхание и усидчивость. У Федора существовало тайное сродство, более того, сходство между личной судьбой и судьбой его поколения. Федор сказал нам в романе, подобно Гегелю: «Все великое произрастает из противопоставления. Нужно быть искренним и противостоять паутине знаков, и протест охватит массы. Семиотика должна проиграть, а общество вернуться к смыслам». И неудивительно, что эта формула легла в основу характеров и поступков его наиболее оригинальных персонажей. Персонажи Фиолетового прорываются к реальному миру, к Богу, осуществляютсвой этический выбор, обретают себя во всей конкретности и одновременно встают перед Богом. Федор победил адский океан иронии, который растворял живую ткань текстов. Предложил новые смыслы, отразив нашу реальность, и показал новые перспективы.
Относительно нового, многократно повторенного и всякий раз сугубо индивидуального типа героя, излюбленного Фиолетовым, один очень неглупый критик уже написал, что он «концепция интеллектуальной и юношеской искренности», которая «в горделивой стыдливости стискивает зубы и стоит, не шевелясь, когда мечи и копья прознают ей тело».
Федору Фиолетовому было всего тридцать три года.
Комментарии к мемориальной статье
Василиса Проспектова:
Удивительная проза, такая искренняя и чистая!!
Максим Астахов:
Как жаль
Сергей Добрынин:
Че за чел?
Оксана Никифорова:
Проза очень личная, она отзывается в душе, потому что он все сумел сказать за нас, выразил наши мысли и чувства. Спасибо за все!
Вера Вентура:
Такой молодой был… Господи, я рыдала после «Когда петух не клюнет в ногу». Это невероятное понимание человека. Персонаж теряет смысл жизни, а потом находит его в каждой мелочи, это, блин, круче Сартра!!! Экзистенциальная беспомощность преодолевается. Благодаря Фиолетовому я силой мысли излечилась от кучи болезней. Теперь устроилась на работу, по вечерам хожу в зал.
Юрий Гончаров:
Чего-то не хватало в жизни, какой-то соломинки… печально
Алиса Аксенова:
Естественный отбор
Сергей Сергеев:
Как же это надоело, ну умер и умер, чего бубнить-то. Вы про каж-дого второго пишите, что он новый Пушкин, а на деле все это и рядом не стояло с Александром Сергеевичем. Куча, просто куча писак- недопушкиных умерло, и все они забываются! И этот забудется через неделю. Потому что нет и не было никаких «Новых Пушкиных».
Семен Медведев:
Боже мой! Какой человек покинул нас. Покойся с миром, легенда! «Пока петух не клюнет в ногу» помирил меня с женой. У нас уже давно не было никаких точек соприкосновения, года три ни о чем не говорили, просто приходили домой, молча перепихивались и уходили на работу. А потом оба наткнулись на эту книгу, и жизнь поменялась. Теперь живем душа в душу, и секс у нас, кстати, замечательный. Жена готовит вкусно!
«Литературная печать»
Взломали социальные сети Федора Фиолетового. Это все меняет!
Неизвестные хакеры взломали социальные сети покойного Федора Фиолетового. Публикуем некоторые из его переписок:
Из переписки Фиолетового с одноклассником Егором Непомнящим:
«Блин, помню мне училка по русичу повесть редактировала, половину переписала((Не знаю, хорошо это или плохо».
Из переписки Фиолетового с бывшей девушкой Верой Павловой:
«Достал универ. Преподы хоть немного бы понимали в литературе, а то прихожу на пару, спрашиваю: «Кто такой Мамлеев» — «Не знаю», «А Лимонов?» — «Фашист, негру…» В итоге диплом по Распутину пишу(. «Современник» наш, как и Солж, блин, хахаха.
Из переписки Фиолетового с другом Михаилом Резником:
«Брат, я не могу уже. Верка моя толстеет и толстеет. А сегодня я опять на учениц засмотрелся. Ходят в юбках коротеньких, невозможно, еще пахнут вкусно».
Из переписки Фиолетового с поэтом-авангардистом Павлом Елизаром:
«Я придумал гениальную идею. Ща манифест набросаю, чтоб прямолинейно было, чтоб в лоб летело, выложу в ВК и пойду на площади постою. Ну а че, посижу две недельки, зато все об этом говорить будут. Хайп же, ну. Пару раз так постоять, и уже в медийном пространстве можно закрепиться».
Из переписки Фиолетового с другом Михаилом Резником:
«Я гений. Ты не представляешь, что я удумал. Смешарики же нифига не детский мультик, персонажи все жизненные, один Бараш чего стоит, это же я прям. Короче, адаптирую все серии под роман в рассказах, все равно никто не поймет. Ну как это понять? Никак же) Можно писать и писать, на косарь страниц наклепаю, а то и больше. А че, гениально же)0)00)».
Из переписки Фиолетового с бывшей девушкой Верой Павловой:
«Ты не поверишь!!! Прикинь, я в бар залетел сегодня, закентился с.каким-то мужиком, говорили за литературу, а он главред издательства. Шишка короче. Ну и я ему в уши ссать начал, а он, оказывается, меня знает по манифесту. Забухали так, что он мой роман издаст. Нифига себе. Любовь моя, мы богаты. Ну, ладно, не богаты. Хах, на литературу не проживешь. Но я буду успешным!! Этот мужик из меня проект типо захотел сделать, типо молодой Пушкин. Красава. За такое я каждый день готов терпеть похмелье. Ну а че, я согласился. Говорит, нужно стиль мне придумать. А че придумывать, если все придумано. Тяжело(((((((».
Из переписки Фиолетового с поэтом-авангардистом Павлом Елизаром:
«Придумали какой-то макромодернизм. Это типа оригинальная оптика автора, как в модернизме, но прям чтобы все дерьмо было видно. То, что кино не сможет показать ни одной камерой, типа под Набокова, но дерьмо под лупой еще дерьмовее».
Из переписки Фиолетового с другом Михаилом Резником
«Я Верке изменил».
«Литературная печать»
Мнение эксперта
«Наше все» оказался очередной посредственностью. Обласканный государством, простым народом, получив прекрасное образование, Феденька оказался с гнильцой. Собрал все смертные грехи, так сказать. От гордыни до похоти. Вы только представьте, чтобы Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Достоевский позволили бы себе такое. Даже Лев Николаевич и Антон Павлович и близко не могли написать такие гадости. А наш покойный смог.
Разберем по пунктам.
Начнем с бездарности. Мы-то думали, Федька в четырнадцать лет написал такую гениальную повесть! А нет же, это его учительница на-писала. От и до — просто представьте, как нас водили за нос. Все эти кафкианские и джойсовские приемы воплотил не гениальный маль-чик Феденька, а его учительница по русскому языку. Да что приемы, осмысление текста, уникальное мироощущение! Все это придумано не Феденькой. Феденька по итогу незамысловатый был, фартовый. Вот так разрушился первый миф о гении.
Получив прекрасное филологическое образование, Фиолетовый втайне хаял преподавателей. Никакого уважения к наставникам. Более того, Валентина Распутина Федор не просто не любил, он назвал его «Последним русским колхозником». Ну и как мы могли этого не за-мечать, как можно было столько лет притворяться? Забавно же по-лучилось, правда?
Но самое страшное — покойный еще и педофилом оказался. Вы только представьте, человек на каждом углу кричал о традиционных ценностях, о проработке детской травмы, а на деле мечтал «взять» своих учениц. Детей, ПРОСТИ-ГОСПОДИ! ТОЛЬКО ПРЕДСТАВЬТЕ, КОГО МЫ СДЕЛАЛИ ИДОЛОМ!!!
И на этом можно было бы закончить, ведь это жирнейшая точка. После такого и обсуждать ничего не нужно. Но и это не все грехи «нашего все».
Искренность, говорил нам покойный. Как же это теперь нелепо звучит. О какой вообще искренности мог заявлять нам педофил-лицемер?
Манифест его читается теперь совсем по-другому. Тем более зная его историю создания. Наш покойный просто хотел дешевой рекламы. Полицию лишний раз озадачил работой. А если бы в это время Феденька оказался с гнильцой. Собрал все смертные грехи, так сказать. От гордыни до похоти. Вы только представьте, чтобы Пушкин, Лермонтов, Гоголь, Достоевский позволили бы себе такое. Даже Лев Николаевич и Антон Павлович и близко не могли написать такие гадости. А наш покойный смог.
Разберем по пунктам.
Начнем с бездарности. Мы-то думали, Федька в четырнадцать лет написал такую гениальную повесть! А нет же, это его учительница написала. От и до — просто представьте, как нас водили за нос. Все эти кафкианские и джойсовские приемы воплотил не гениальный мальчик Феденька, а его учительница по русскому языку. Да что приемы, осмысление текста, уникальное мироощущение! Все это придумано не Феденькой. Феденька по итогу незамысловатый был, фартовый. Вот так разрушился первый миф о гении.
Получив прекрасное филологическое образование, Фиолетовый втайне хаял преподавателей. Никакого уважения к наставникам. Более того, Валентина Распутина Федор не просто не любил, он назвал его «Последним русским колхозником». Ну и как мы могли этого не замечать, как можно было столько лет притворяться? Забавно же получилось, правда?
Но самое страшное — покойный еще и педофилом оказался. Вы только представьте, человек на каждом углу кричал о традиционных ценностях, о проработке детской травмы, а на деле мечтал «взять» своих учениц. Детей, ПРОСТИ-ГОСПОДИ! ТОЛЬКО ПРЕДСТАВЬТЕ, КОГО МЫ СДЕЛАЛИ ИДОЛОМ!!!
И на этом можно было бы закончить, ведь это жирнейшая точка. После такого и обсуждать ничего не нужно. Но и это не все грехи «нашего все».
Искренность, говорил нам покойный. Как же это теперь нелепо звучит. О какой вообще искренности мог заявлять нам педофил-лицемер?
Манифест его читается теперь совсем по-другому. Тем более зная его историю создания. Наш покойный просто хотел дешевой рекламы. Полицию лишний раз озадачил работой. А если бы в это время на площади или еще где-нибудь какие-нибудь вооруженные открыли огонь? Или педофил, или убийца, или ещё кто напал бы на кого-нибудь? В том-то и дело: наш покойный педофил — пособник всех других педофилов. И мы называли его «Новым Пушкиным»… Это наша проблема, товарищи. Проглядели. Не поняли. Диагноз нам поставлен. Мы так ждали очередного «Нового Пушкина», что создали его из чудовища, из Сатаны, прости Господи.
Про роман уже и говорить не хочется. Он лживый насквозь. Более того, еще и жалкая копирка. Покойный просто взял талантливый мультик, скомпоновал и выдал за гениальный роман. А мы съели. Как такое получилось, товарищи? Мы. Просто. Проглядели. Угрозу. Мы чуть не сделали классикой тысячестраничный плагиат! Лучше уж тогда поставить памятник создателям «Смешариков», нежели этому проходимцу. Да о каком памятнике ему вообще могла идти речь? Фиолетового нужно отправить в забвение. Срочно. Раз и навсегда. После этой статьи каждый должен понять, с кем мы имели дело, и забыть его. Понять и забыть.
А теперь финальное — путь славы.
Тут вообще беда. Фиолетовый же ничего не представлял из себя. Просто удачное стечение обстоятельств, не более. Таких Феденек Фиолетовых пруд пруди. А у нас в России так и бывает: выпил с кем нужно — вот тебе и связи!
Все это так незатейливо и банально, что аж тошно. Товарищи, давайте вместе избавимся от подобной заразы!
«Вести Литературы»
Человека, похожего на Федора Фиолетового заметили в Таиланде.
Журналист нашей газеты отдыхал в Таиланде и случайно обнаружил человека, похожего на Федора Фиолетового. Удалось сделать снимок, но Федор сразу же скрылся в толпе. Оказалось, это уже не первый случай, когда человека с чертами лица Федора Фиолетового встречают в других странах. Ранее его видели в Индии, Эфиопии, Вьетнаме и Аргентине. Все больше доказательств того, что Федор инсценировал свою смерть. Но жив он или нет, не представляется возможным у становить.
