Автор: Ксения Демакова, г. Пермь
Что о себе сказать? Я Миша. Школа, армия, институт, офис. Могу в веб-аналитику, в контекст, в юзабилити. Но дело не в этом. Дело в том, что несколько лет назад моя жизнь рассыпалась, как песок.
Однажды в ноябре в обычный день я сидел в офисе, готовил отчет для клиента.
Вдруг темень перед глазами. У меня бывает, когда устаю. Зажмурюсь и пройдёт. А тут не проходит. Самое тёмное место, где я был — подземная пещера в Аппалачах, мы там с женой путешествовали ещё до рождения сына. Кругом темнее, чем в этой пещере. Руку к самому носу поднес — не вижу.
Пахнет сухим песком, как в детстве в деревне на речке. Куртка на мне, вместо офисных тапочек ботинки. И вот только я сидел, а сейчас лежу. Ничего не болит. Вроде не били. Часы на руке, кольцо на пальце — не грабили, значит. Телефон разряжен, связи нет. Как я тут оказался — не помню.
Прислушался. Город гудит над головой. Трамвай звенит, машины по мокрому асфальту колесами шуршат, топает кто-то, смеётся. В ноябре смеётся! У меня ладошки вспотели. Надо идти, где-нибудь будет люк, пролом, просвет. Выберусь. Кричать как-то неловко.
Как идти? Вдруг провал в темноте не замечу. Пополз. Эх, ползком не скоро выберешься. Осмелел, встал. Ногой пощупаю и шагаю.
Ощупал стены — песчаные. Пол, дно или русло это какое — тоже песок. Подпрыгнул — потолок низко, рукой достал, опять песок. Похоже на узкий тоннель, максимум три меня в ряд поставить. Ни жарко, ни холодно. Прохладой приятной веет, ветерок лёгкий. Воздух свежий, ни вони, ни затхлости. Звуков, кроме города, не слышно. И не гнусно: ни насекомых, ни крыс, ни плесени.
Устал медленно идти. Разозлился. Время от времени стены щупал — вдруг отворот какой-нибудь — нет отворотов. Повороты есть. А других ходов нет.
Пошёл быстро. От злости. Старался запомнить, сколько раз и куда свернул: вправо, вправо, вправо. Три раза вправо. Влево. Вправо, влево, вправо, вправо. Сносит вправо, других поворотов нет.
Выдохся. Посидел, отдохнул. Город стих. К ночи дело. Машин меньше, людей не слышно, трамвай не звенит. Плохо. Страшно и зло. Побежал!
Не знаю, сколько времени бежал, ноги заболели. Пробовал кричать — не слышно, песок глушит. Голос чуть не сорвал. Присел на корточки отдохнуть — и сам не заметил, как задремал.
Очнулся дома перед телевизором. Ни хрена себе, думаю, присниться же!
А утром на работу встал — а в карманах куртки — песок. Сухой, белый, с мелкими-мелкими камушками.
За отчет волновался — его надо было сдать к вечеру. Вижу на почте письмо от клиента: «Спасибо за отчёт». Смотрю — нормальный отчет в приложении к письму, я сам отправил.
В офисе, кажется, никто не заметил, что меня не было. Я успокоился. Списал песок в куртке на случай, мало ли откуда он в кармане. Взял неделю за свой счёт, съездил к отцу, сходили в баню, отоспался. Короче, отлегло от сердца.
На следующий год хороший такой сентябрь был, тёплый, я как раз из отпуска вернулся, один летал, без жены. Еду на машине из аэропорта домой. Бац! Опять темень, лежу на песке.
Я очень испугался. Сильнее, чем в первый раз. Думал, в аварию попал. Где машина, где я? Орал: «Помогите! Я здесь!». Рыдал, руками-ногами песок шпынял. Весь вывалялся. Не знаю, сколько моя истерика продолжалась.
Успокоился, сопли утёр. Слышу — надо мной шоссе, только машины редко проезжают. Ночь, видимо. Пошёл. Вышел же я в прошлый раз, хоть и не помню, как. И сейчас выйду. Шёл-шёл, несколько раз отдыхал. Не запоминал ничего — ни куда свернул, ни сколько раз свернул, ни сколько раз отдыхал. Мозг отключил и шёл. Устал до пота, до изнеможения.
Прилёг. Проснулся в машине во дворе дома своего. Чувствую себя ничего, и машина в порядке.
Машину сразу в сервис на полную диагностику отогнал. Сказали, что всё нормально, работает, как часы. Что за херня?
Никогда в жизни мне не было так страшно. Спать перестал. А вокруг — как будто ничего со мной и не было. Жену спрашиваю: «Что мы вчера вечером делали?»
«Дома сидели, Коля приходил. Кино смотрели».
Чистый Линч! Меня не было, а я был. Я точно помню, что в яме песчаной бродил до изнеможения. А она: «Кино смотрели, Коля приходил».
Вместо меня кто-то другой с ними был. Доппельгангер! Двойник, чёрт с рогами!
Да и чёрт бы с ним с этим доппельгангером — уж с ним я бы как-нибудь разобрался. Главное, яма песчаная — не привиделась мне в первый раз, а существовала! В жизнь мою вторглось неконтролируемое и непонятное. Зачем и за что?
После второго «тоннеля» — так я стал эту песчаную яму называть — коллеги, друзья, родственники заметили: со мной что-то не так. Я заболел от страха. Температура поднялась под сорок, больничный дали. Валялся дома, морс пил, телек смотрел, один боялся оставаться (хотя пропадал-то я всегда из людного места). Неделю маялся, без света спать не мог. Понял, что не выдержу, свихнусь. Работа к черту полетит, жена уйдёт. И начал я молиться. Первый раз в жизни. Нашёл в интернете молитвы против нечистой силы и давай читать. В церковь сходил, свечку поставил.
Стал каждую неделю ходить, скрытно, чтобы никто не знал. В церкви меня почти сразу в оборот взяли — что привело, крещён не крещён. Я крещён, только давно. А верить или нет? Я никогда не думал об этом! Родители ещё живы. Больших неприятностей в жизни не было. В церкви я о своих проблемах не распространялся. Отговаривался — мол, взрослею, религией заинтересовался.
А сам думаю — надо начать правильно жить. Не в смысле молиться, поститься и в монастырь уйти навсегда, а в смысле — как-то по-человечески жить, по мере сил. Полезным быть, ерундой не страдать, меньше времени на сериалы тратить.
Пошёл в спортзал. Волонтёрить начал — помогать нашему городскому сообществу поисковиков пропавших людей искать. К жене стал внимательнее. Не муси-пуси, а по делу: на работу, в магазины отвезти-привезти, с мелким посидеть, родителям её помочь.
Прошла тревога. Таблетки от неё перестал пить. На работе большой проект дали, вывез, премию получил. Жене машину подарил. Полегчало.
Напрочь забыл про тоннель: на работе закрутился, брату двоюродному со свадьбой помогал, да ещё малыша одного искали — нашли, кстати, — и! — опять в тоннель загремел! На земле в разгаре весенний день, слышно, как чьи-то каблучки по асфальту стучат. А я иду в кромешной тьме, насвистываю, напеваю, от злости на тоннель лопаюсь.
По моим подсчетам, меня не было дня три. В первые сутки я почти не устал. Во вторые несколько раз задрёмывал, а в сон не могу уйти. И чувство такое, что я здесь внизу по кругу хожу. Начал про себя с тоннелем говорить: «Что это значит? Что ты хочешь мне доказать? Ты слепой рок? Судьба? Хорошо, признаю твою власть надо мной. Когда хочешь — я твой, пожалуйста. Но и я ведь парень не промах — смотри, как я стараюсь измениться…»
Когда выбрался, на меня такая бодрость напала! В спортзал дополнительно бегаю, на работе ещё один проект взял, жена от секса отнекивается — куда, говорит, так часто.
А я своё беспокойство стараюсь куда-то пристроить: то в секс, то в спорт, то в работу. Наконец, решился: надо кому-то рассказать, чтобы не я один мучился. А кому? Только Коле. Однокашник мой и лучший друг. Я с пивом завязывал на посттоннельном подъёме, но всё-таки позвал Колю пива выпить, как раньше, и вывалил ему всё. Он слушал, не перебивал. Поверил мне. И совет дал — начать изучение тоннеля. Чтобы что-то понять, нужно это как следует изучить, собрать информацию, а потом попытаться решить вопрос.
Как я вдохновился!
Первым делом засел за комп и описал все три путешествия. Дату, примерное время, какие события были до, какие после, сколько времени я там находился, каким маршрутом шёл, о чём думал, что чувствовал.
И понеслось! С диггерами местными я встречался, в канализацию городскую лазал, про почвы песчаные нашего города не хуже почвоведов могу лекцию прочитать. Чего я только не делал! Даже на время человекоискательство забросил. Потом опомнился, вернулся. Вернулся к нормальной жизни, но как будто к апгрейд-варианту, про себя это называл: «хороший Миша в действии плюс хобби с тоннелем».
Главным в моём «тоннелеведении» было описание всех моих путешествий. Я радоваться им начал, ждать. Вот-вот поймаю лису за хвост — отгадаю, что это, для чего. На компе папочка специальная появилась, зашифрованная. Жена подумала, что там порнуха. Решил показать ей, сказал, что это дневник моих странных снов про песок. Она пару страниц прочла и успокоилась, не заинтересовалась.
С Колей мы только о тоннеле и говорили. Он мне даже завидовать начал. Мол, какие с тобой выдающиеся события происходят, а у меня дом-работа.
Дома-работа? — говорю. — А ну помогай мне доппельгангера искать!
Попросил его время от времени звонить на стационарный и заходить ко мне домой или на работу в разное время — очень хотел застукать двойника своего. Все ведь по-прежнему были убеждены, что я никуда не пропадаю. И Коля добросовестно мою просьбу выполнял: периодически звонил или забегал. Вначале это норм воспринимали — ну, друг позвонил. А потом коллеги и жена раздражаться стали — что ты, Коля, мобильник его забыл? На работе дразнить нас начали, какие-то не традиционные отношения заподозревали.
Коля добросовестно пас меня года два. Однажды как обычно зашёл в офис: «Я к Мише». «А его нет, он вышел ненадолго». Коля говорит: «Я подожду». Минут сорок ждал — нет меня. Он заподозрил неладное. Откланялся — попозже в офис позвонил. Опять — а его нет, он вышел ненадолго. А куда, что, никто толком не знает. И Коля понял: в тоннеле я!
А я и правда тогда в тоннеле был. Мы решили, что нет никакого доппельгангера — просто люди думают, что я вышел на 10 минут, а меня сутки нет, и работа, дела семейные за меня как-то сами собой делаются!
Так прошло ещё какое-то время. Внешне почти ничего не изменилось. Я смог исполнить свою маленькую мечту — выучить испанский, помог кампании нашей зарубежных партнёров найти, контрактов в Аргентине назаключал, в командировки туда летал. Одна почвоведческая лаборатория там, в Аргентине, выяснила, что это их, аргентский, фирменный эксклюзивный песок. Ишь ведь, не зря я испанский учил, работать здесь стал. А потом выяснилось, что это ошибка. Нет, не аргентинский песок, похожий просто. На фоне песочного провала и отношения с аргентинскими партнёрами охладели. Контракт новый они заключили, но развить его мы не смогли. Я не смог. Устал. Извёлся.
Сожрал меня тоннель. И не столько тоннель, сколько моя амбиция его разгадать.
Мало-помалу жизнь выровнялась. Уже без особенных взлётов, вроде испанского и апгрейда всего Миши, но я выдюжил. Сжился с тоннельными неприятностями.
Сын в первый класс готовился, жена про второго ребёнка разговоры начала — я был не против. Квартиру побольше потихоньку присматривали.
На работе-то меня больше не повышали и прорывных проектов не давали, но и не понижали, тянул я стабильно, хоть звёзд с неба не хватал. Спорт не бросал, волонтёрство и молитвы тоже. Жил.
Силы накопились во время этой стабильности. И решил я… Не то чтоб последний бой… А вновь взыграло любопытство, потому что на время тему с изучением тоннеля я забросил. Даже несколько путешествий туда не записывал. А тут время выдалось — жена к родителям на майские поехала, мы с Колей на сплав махнули, я там и давай писать в блокнотик. А потом подумал, а что, если мысленно постараться попасть туда. Попросить тоннель, и он меня пустит, а я буду записывать.
Пусть не получается контролировать выходы из него, попробую контролировать входы. Буду планово туда попадать, когда мне удобнее.
В первый раз у меня не получилось. Тоннель забросил меня тогда, когда сам посчитал нужным. Я не отчаивался. Стал деликатным и вежливым. Не лупил его. Не орал. Не злился. Терпел.
И однажды у меня получилось. Я попал в тоннель почти планово. Надеялся с утра, чтобы утром следующего дня (примерно) вернуться. Но вышло только днём. Что ж. Иду, как всегда. Тоннель и тоннель. Ничего, не раз бывали, выберемся.
Из необычного — какая-то усталость навалилась почти сразу. А в тоннеле этого не бывает. Там свежесть, лёгкость поначалу. И пить никогда не хочется, а поесть хочется только самую малость, слегка, сколько бы там времени ни провёл. Усталость приходит только под конец. Когда уже вожделеешь вырваться. И не сразу, волнами. Наступит — отпрянет, подойдёт — отступит. Я же во сне всегда выбирался. А тут чую - неладная усталость, земная.
Я сразу сообразил, что устал, потому что внепланово в тоннель напросился. Уступили моему нытью, поэтому и бодрости нет. По земным законам всё происходит. Смирился. Идти всё равно надо. По законам тоннеля упахаться надо, чтобы вырваться.
Я не напираю. Иду полегонечку, о свободе не помышляю, знаю, что в среднем около суток тоннельчик сожрёт. Иду, так сказать, курю. Но тяжело. Как-то ноги даже заплетаются, вязнут в песке. Решил отдохнуть недолго. Вроде полегчало. Пошёл полегонечку. Нет, не идётся. Постоял, подышал. Присел отдохнуть ненадолго. Пошёл — нет, не идётся.
Сел, сижу. Не насвистываю больше. И воздух будто погорячел. Потеплело будто. Никогда там жарко не бывает. Ни летом, ни зимой. Холодно не бывает, но и жары нет. Ровная приятная прохлада. Ох, чувствую, что-то пошло не так. Поехал мой планчик. Возомнил себя повелителем неизвестных сил — выкуси.
Выкусил. Держусь изо всех сил, чтобы не спать. Нельзя спать. Нужно по правилам отыграть — сутки хотя бы продержаться, среднее тоннельное время.
Выплюнул меня тоннель часа через три. Со свистом. К вечеру температура поднялась. Нечего смирять неизвестность, мол.
Я понял. Терпел. Жил по расписанию. Когда призовут — в тоннель, а по своей воле ни помышляю.
Не утерпел. День какой-то выдался не ахти, ни домой, ни на работу неохота. Думаю, а попрошусь-ка я в тоннель.
И тоннель засосал меня. Бодрость накатила. И как будто посветлело. Руку свою близко к лицу поднёс и разглядел. Впервые за несколько лет в тоннеле! Там всегда темень, и сколько бы раз я там ни был — телефон разряжен, и никаких устройств, чтобы свет дать, с собой нет. Пропадает там всё — спички, зажигалки, фонарики, даже коробочка со светлячком пропала.
Не сразу я понял, что лёгкий свет — нехороший знак. Всё вроде как обычно, а вроде чересчур. Чуть-чуть. Капельку.
Застрял я в тоннеле. Трое суток прошло (по моим ощущениям), я уже есть немного захотел, а спать нисколечко. Ни в одном глазу. Бодрый голод. Голод-то ещё больше и будоражил.
На пятые сутки я упал. Ну, думаю, наконец-то заснул, сейчас выберусь. Очнулся — опять тоннель. Думал — заснул, а на самом деле потерял сознание.
Меня нашли через 15 дней в лесу недалеко от нашего города. Нашли мои же поисковики, случайно, совсем другого человека искали.
Я почти умер. Обезвоживание и истощение. Месяц лежал в больнице.
В тоннель я больше не возвращался. Жизнь пошла по-прежнему. Почти. Теперь два раза в год, в апреле и ноябре по неделе лежу в клинике неврозов, лечусь от нервного истощения.
