Текст: Виктория Васенкова, главный специалист РГАЛИ
В истории советской литературы 1920-х годов едва ли найдется другое издание, которое с таким же упорством и последовательностью боролось бы за чистоту классовых идеалов в искусстве, как журнал «На литературном посту». Он пришел на смену своему предшественнику, скандально известному журналу «На посту», закрытому в 1925 году после выхода резонансного постановления ЦК «О политике партии в области художественной литературы». Старая редакция, в лице наиболее радикальных «напостовцев» С. Родова, Г. Лелевича и И. Вардина, пала жертвой собственной непримиримости: они пытались диктовать партии ее же политику и в конце концов были отлучены от дела, которое сами же и создавали. Их обвинили в «комчванстве» и нежелании признавать, что гегемония пролетарской литературы — это вовсе не свершившийся факт, а историческая задача, которую еще предстоит решить.
В апреле 1926 года в Москве вышел первый номер нового двухнедельного журнала «На литературном посту», который должен был стать критико-теоретическим органом Российской ассоциации пролетарских писателей (РАПП). Редакция формировалась под знаком примирения идейной бескомпромиссности с партийной дисциплиной. В нее вошли Леопольд Авербах, Юрий Либединский, Борис Волин, Федор Раскольников и маститый революционер Михаил Ольминский. Участие последних, людей с дореволюционным партийным стажем, должно было гарантировать, что новый журнал не свернет на тропу фракционной войны, как это случилось с его предшественником.
Леопольд Авербах, племянник Якова Свердлова, очень быстро стал главным лицом издания и фактическим лидером всей РАПП. Это был человек невероятной энергии и организаторского таланта, который, однако, со временем сосредоточил в своих руках такую власть над литературным процессом, что это стало вызывать раздражение даже у партийных верхов. Именно под его руководством журнал начал выстраивать ту самую линию, которую позже назовут «рапповской диктатурой». В первом же номере редакция обозначила свою позицию с поистине военной прямотой: они остаются на посту против «либеральничающих всепримирителей», «капитулянтов» и «вульгаризаторов». Но в отличие от старых «напостовцев» новая команда клялась в верности партийным решениям.
Интересно, что журнал, задуманный как сугубо литературный, с самого начала уделял много внимания вопросам изобразительного искусства, театра и кино. Редакция словно примеряла на себя роль верховного арбитра во всех сферах художественной жизни. На страницах «На литературном посту» разворачивались настоящие искусствоведческие баталии. Критики вроде Д. Арановича или В. Мана, вооружившись марксистской методологией, взялись за переоценку современного художественного процесса. Аранович, например, сетовал на скульптуру, которая, по его мнению, прошла мимо «социальных потрясений» и погрязла в формализме, а Ман в своей статье «Сияние вокруг нуля» обрушился с критикой на выставку «Четырех искусств», заявив, что «за формальным совершенством ее участников скрывается лишь пустота, которую не способно согреть отсутствие революционного чутья». Язык критики становился все более жестким и нетерпимым: в статьях все чаще звучали интонации, которые позже назовут «искусствоведческим доносом».
Впрочем, несмотря ни на что, «На литературном посту» не был монолитным. Внутри редакции постоянно шла борьба. Если старая гвардия — Родов и Лелевич — отрицала любую возможность сотрудничества с «попутчиками», то Авербах и его сторонники предлагали более гибкую тактику: раскалывать непролетарские объединения и перетягивать на свою сторону колеблющихся. Эта линия привела к тому, что в 1926 году на чрезвычайной конференции пролетарских писателей старое руководство окончательно осудили. Авербах, Либединский и Зонин представили доклады, в которых разъясняли, что пролетарская литература должна учиться у классиков и работать над психологией «живого человека», а не довольствоваться схематичными фигурами в «кожаных куртках».
К концу 1920-х годов журнал стал выходить три раза в месяц, а его тираж вырос до 15 тысяч экземпляров — цифра по тем временам внушительная. На его страницах печатались не только отечественные авторы, но и зарубежные «товарищи по перу»: Эптон Синклер, Иоганнес Бехер, Майкл Голд. Здесь же публиковались эпиграммы Михаила Исаковского, пародии Александра Архангельского и карикатуры Кукрыниксов. Но за этой внешней активностью скрывалась атмосфера тотальной подозрительности. Как вспоминал позже Вениамин Каверин, перелистывая комплекты журнала тех лет, он был поражен: «Всё дышит угрозой. Литература срезается, как по дуге, внутри которой утверждается и превозносится другая, мнимая рапповская литература. Одни заняты лепкой врагов, другие — оглаживанием друзей».
В 1928 году, после Первого Всесоюзного съезда пролетарских писателей, была создана Всесоюзная ассоциация пролетарских писателей (ВОАПП), а РАПП реорганизована. Авербах стал генеральным секретарем, чья власть, казалось, незыблема. Но аппетиты «напостовцев» росли. Они позволили себе критиковать даже вернувшегося на родину Максима Горького, за что получили жесткий отпор — уже не только от партийного руководства, но и от собственных соратников. Авербаха даже пришлось на время отправить в Баку, чтобы остудить его пыл.
В 1931 году журнал «На литературном посту» был реорганизован. Из теоретического органа он превратился в издание для рабочих литкружков, утратив былой лоск и влияние. А в апреле 1932 года вышло знаменитое постановление «О перестройке литературно-художественных организаций», которое ликвидировало РАПП и все подобные объединения. В мае 1932 года вышел последний номер журнала. «Напостовцы» сошли со сцены, уступив место единому Союзу писателей, где нашлось место и бывшим врагам, и бывшим союзникам, но где уже не было места той бескомпромиссной, воинствующей и, по сути, очень молодой и очень злой энергии, которая двигала журналом «На литературном посту» на протяжении шести лет его существования.
Фонд редакции хранится в РГАЛИ под номером 1698 и содержит материалы за 1920–1932 годы. Прежде всего обращают на себя внимание официальные документы: протоколы заседаний редколлегии 1929–1931 годов, соглашения с издательствами, материалы IV пленума РАПП 1931 года и опись того, что в 1932 году передавалось в Оргкомитет будущего Союза писателей — своеобразный акт о завершении целой эпохи. Рядом с ними находится обширный корпус переписки, где письма в редакцию от Алексея Архангельского, Михаила Исаковского, Юрия Либединского соседствуют с официальными обращениями секретариата РАПП и деловыми письмами в издательства.
Особую ценность представляют рукописи, проходившие через редакционный портфель. Здесь и статьи признанных критиков — Владимира Ермилова, Якова Эльсберга, Абрама Гурштейна, и стихи Эдуарда Багрицкого, Александра Безыменского, и рецензии на злобу дня. Среди авторов, присылавших свои тексты, — Демьян Бедный, Ольга Берггольц и Александр Твардовский, а также Илья Ильф и Евгений Петров. Ответы писателей на анкеты редакции — «Пути пролетарской поэзии» и «Какой писатель нам нужен» представлены голосами Николая Асеева, Веры Инбер, Вениамина Каверина, Ильи Сельвинского и других авторов, размышлявших о судьбах литературы в эпоху великих перемен.
Отдельный пласт документов — это справочные обзоры литературных организаций Азербайджана, Грузии, Татарии и Чувашии, свидетельствующие о том, что «напостовцы» пытались выстроить единую систему пролетарской литературы на пространстве всей молодой страны.
