Автор: Эльвира Еникеева, г. Санкт-Петербург
1
- Послушай, - сказал Он, позвонив Ей в половине шестого. – Мне нужно кое-что забрать из дома.
- Мне самой надо как раз забрать кое-что, - ответила Она буднично. – Давай встретимся минут через двадцать, зайдем вместе, ты же не против?
Он сказал:
- Да, если тебе так удобно.
***
Сначала их было двое – Он и Она, как два паука, и однажды они обменялись кольцами и купили общий дом, как общую банку.
Он хотел дом, в котором будут панорамные окна и высокие потолки и минимум два этажа. Она мечтала о доме, где хотя бы одну комнату можно занять террариумами.
Она, как ни прискорбно, была энтомологом.
Он терпеть не мог Ее пауков, и скорпионов, и любых тварей, у которых больше четырех конечностей. Но из любви к Ней даже заказал втридорога громадные террариумы для Ее новых любимцев.
Она называла эту гадость своими «детками» и любила над ними ворковать:
- Смотри, мой малыш хочет порезвиться!
Она называла Его гением:
- Нам нужна охранная система, чтобы воры не украли твои разработки!
Он отшучивался: кому такое в голову взбредет!..
Он очень терпеливо объяснял ей, как пользоваться вакуумом.
Это была Его новейшая разработка, чудо-изобретение, на которое Он выиграл грант.
- Вы замечали, - говорил Он на презентации перед тысячной аудиторией, - как много вещей мы теряем, хотя ими не пользуемся? Покупаем новенькие туфли, но из экономии до-нашиваем старые, а новые стоят на полке… А когда, наконец, пригождаются, оказывается, что кожа уже ни к черту. А теперь представьте, что есть особый сейф, герметичный шкаф, куда можно сложить то, что не должно терять вид. В нем нет воздуха. Вы складываете вещи, закрываете дверь, ставите пароль, и через специальный отсек изнутри выходит весь воздух. Внутри остается абсолютный вакуум.
Первый экземпляр остался у них дома. Второй отправился в качестве образца по выставкам. Она этой штукой не пользовалась, хотя изначально шкаф делался для Ее коллекции сумочек. Она покупала туфли и сумки и толком не носила. После долгих уговоров Она перенесла в вакуум кучу вещей, но оттуда не доставала. Говорила, сложно открывать каждый раз.
Однажды Они сидели в гостиной, и Она вдруг сказала, задрав голову:
- Милый, не злись, пожалуйста. Мой птицеедик гуляет …
Он с ужасом уставился в потолок, увидев жирного, волосатого паука.
Он заорал:
- Ты что, его выпустила?
- Может, я неплотно закрыла террариум… - виновато ответила Она. – Ничего, пусть погуляет. Я потом его отловлю и верну…
- Как?! Как ты его отловишь? – вскочил Он. – О господи, паук! Паук шастает по дому!
- Не пугай его…
- Его?! – опешил Он. – Меня! Он пугает меня! Поймай его! Поймай, черт подери!
Он принес из кладовки швабру и попробовал сбить паука с потолка черенком. Она за-визжала:
- А ну прекрати! Какого черта ты творишь, мерзавец?!
Она встала, надела перчатки, поставила стремянку, забралась наверх и протянула ладони:
- Иди к мамочке.
И паук послушно переполз к Ней на руки. Она сошла на пол, укоризненно посмотрела на мужа и вернула чудовище в террариум.
Он ежедневно осматривал углы, а еще спрашивал Ее:
- Ты точно закрыла террариумы? Ты проверяла?
Ее это злило. Они стали ссориться.
Однажды Она взяла одеяло и подушку и заявила, что «ночует с детками». Постелила себе в комнате с террариумами на полу. Потом купила террариум на половину комнаты размером, в который могла залезать, когда хотела, приставив лесенку и открыв дверцу на крышке. Спала там, в одном домике с пауком, свернувшись калачиком.
Он хотел извиниться, но так и не извинился.
А потом на работе Секретарша заметила, какие у него под глазами круги, и спросила, как Он спит. Он за час выложил все, что думает об этой паучьей «мамочке», об этой дряни, безответственной, об этой…
- Вот бедняжка, - сказала Секретарша. – Давай я вечером, после работы, дам успокаивающий настой. У меня в запасе куча трав…
Оказалось, Секретарша сушила не только травы, но и отлично готовила, а ее муж работал вахтами по полгода. В квартире была только Его большая фотография в красной куртке.
Сначала Он бывал у Секретарши по часу, потом по три, а однажды и вовсе не приехал ночевать.
Когда Он вернулся, дверь была заперта, а ключ не подходил. Он обошел дом кругом и увидел на двери на заднем дворе записку:
«Я подала на развод, все твои вещи переслала ЕЙ. Замки сменила. Дом остается за мной, через суд получишь денежную компенсацию за свою долю»
Секретарше через день привезли несколько чемоданов Его вещей – все аккуратно упаковано, от одежды до зубной щетки, и все Его бумаги, и деньги. Кроме пальто, оставленного в вакууме.
Ни на один суд Она не явилась, но через адвоката согласилась на выплату денежной компенсации за Его часть дома.
Он зажил у Секретарши. Поначалу было неплохо, но потом Он понял, что чего-то недостает. Она не слушала про Его исследования. Вакуум она назвала «дорогим холодильником». У нее была всего одна сумка. В грантах ее интересовала сумма выделенных средств.
А в общем Секретарша была неплохая, как бабочка-однодневка после паучихи.
Через полгода ее муж отчего-то не вернулся.
- Только без развода от него мы же с тобой не поженимся… - бормотала она, но и тут не слишком убивалась. Ее мужа признали пропавшим без вести на третий год.
Он тоже не убивался, пока не увидел Секретаршу с другим коллегой. Тот ее подвозил, и она поцеловала коллегу в губы. Внутри все оборвалось, как паутина.
Он подумал о бывшей жене: и как Ей хватило сил уйти молча, но хлопнув дверью так, что стекла задрожали? У него этих сил не было, но и сказать «Ты мне изменяла» Он не смог.
Он просто сообщил Секретарше:
- Мне надо будет уехать на конференцию, а там, может, оставят работать в их центре… Я тебе позвоню, когда можно будет приехать.
Она за пару часов до самолета прожгла ему насквозь пальто утюгом. А стоял ноябрь. У него не было другого пальто по погоде, зимняя куртка слишком теплая.
Вот почему в половине шестого Он позвонил бывшей жене и сказал:
- Послушай. Мне нужно кое-что забрать из дома.
2
- Привет, - сказала Она, когда Он вышел из машины.
Ее машина стояла неподалеку. Она ждала у двери, не заходила – в красном плаще, не по погоде тонком, и с очередной яркой сумочкой.
Знаешь, хотел сказать Он, мы расстались. Ты, эгоистка, задрала мне планку так, что я уже никогда не смогу быть счастлив, я застрял в твоей паутине.
Но не сказал.
- Привет, - ответил Он.
- Готов? – спросила Она, будто зайти в дом значило начать марафон, и сунула ключ в замочную скважину.
Она первая шагнула за порог.
- Чем так пахнет? – скривился он. В воздухе стоял тяжелый, застарелый запах гнили, плесени и еще чего-то, похожего на гниющий жир.
- Не включай свет, - сразу попросила Она. – Давай лучше… Ой! Гляди.
Она замерла в прямоугольнике света от окна.
- Что?
Она указала на белую напольную вазу в углу комнаты.
- Что? – прищурился Он. – Подожди, я включу свет…
- Нет, не надо! – вскрикнула Она. – Приглядись, не видишь, что ли? Эту вазу сдвинули.
Она подошла к вазе вплотную и подвинула влево:
- Вот так она стояла, когда я уходила три года назад…
- То есть ты не возвращалось сюда?.. – растерялся Он, но Она отмахнулась:
- Конечно же, нет, не перебивай… Вот так она стояла. А стоит, будто кто-то шел вот так… - Она прошла мимо вазы, задев ее, чуть не уронив и поставив. – И вот так, вот так ее переставил! Неужели не видишь, угол другой?
Он тихо уточнил:
- То есть кто-то был здесь без нас?
- Да-а… - закивала Она. - Говорила тебе: сделай охранную систему! Но нет, конечно же, приходится все ставить самой!
- Ты поставила охранную систему? – удивился Он.
- И очень, очень качественную… Пойдем выпьем, а?
- Я тороплюсь. Я только заберу вещи…
- А что, у тебя что-то осталось? Я все собрала, до последнего листика.
- В вакууме пальто мое висит, - ответил Он.
- В вакууме?
- Да. Я заберу только пальто, а вакуум оставляю тебе.
- Ах, ты не меняешься!
Она медленно пошла вверх по лестнице. Он поймал Ее за руку:
- Нет, не ходи… Я вызову полицию…
- Не вздумай! Трусишь? Ну сиди тут.
На лестнице застучали каблуки. Он не выдержал и щелкнул выключателем.
По углам серой от пыли гостиной свисали обрывки паутины, нити угадывались у плинтусов. Обои все были в крошечных черных точках. По углам валялись скукоженные трупики пауков с согнутыми внутрь лапками.
Он отшатнулся. До него еще не дошло, что Она сделала, но он пошел туда, где были Ее террариумы.
Он тупо смотрел на рассыпанные по полу осколки стекла и наполнители от террариумов – субстраты, декорации и прочее, рассыпанное по комнате в беспорядке. На ее подушке темнели мертвые паучьи яйца.
Уезжая, Она разбила все свои террариумы. И Ее детки за три года перемерли.
- Эй! Где ты? – весело позвала Она откуда-то сверху. – Я нашла вора, представляешь?
- Что? – отозвался Он, и Она помахала с лестницы:
- Иди сюда! Мои детки убили вора!
- Твои… детки… - повторил Он и вдруг заорал: - Твои детки?! Ты разбила все террариумы! Ты все разбила!
- Я потому и просила тебя не заходить, - объяснила Она таким тоном, будто ему пять лет. – Я запаковала все твои вещи и переслала, чтоб ты не зашел сюда и не умер ненароком.
- Ненароком… - сипло произнес Он, и Она отмахнулась:
- Без еды и воды пауки прожили максимум полгода. Максимум, еще и питаясь друг другом! Сейчас тут безопасно… Ты не мог бы подняться, я покажу тебе вора?
Он, уже ничего не понимая, медленно, как старик, поднимался по лестнице. Она продолжала щебетать, стоя сверху:
- Я была так зла, понимаешь? Я вспомнила, что говорят про дурные поступки – про вся-кие грехи, измены, оскорбления и тому подобное. Что это как пух… Ну, что поступки – это как пух из разодранной подушки. Пух разносит ветром, и если подшить подушку, пух не соберешь. Я сразу подумала о нас с тобой. Ты разодрал нашу подушку. Пух разлетелся. Я хотела показать тебе, что это такое. Что чувствуешь, когда тебя вспарывают, и все твое нутро разлетается… Я решила, что вместо пуха показательнее пауки. Пауки разбрелись по дому, их было не собрать. Я надеялась, что ты войдешь, увидишь этот дом, превращенный в террариум, и ужаснешься. Может, тебя укусят, и ты тут сгниешь. Ты ведь заслужил. Но потом я раздумала. Подушку-то все равно не сошьешь обратно, что толку, если пух забьет тебе горло?
Она взяла Его за руку и потянула в спальню.
Она не включала свет. В полумраке у покрытой пылью кровати лежало что-то темное. Он осторожно подошел, тронул это что-то кончиком ботинка и отступил, поняв, что это сгнивший труп, уже почти скелет.
Узнать, кто это, было невозможно, но куртка еще не истлела. Красная куртка, как на фотографии в доме Секретарши.
- Вор, видно, не смог взломать двери, но пробрался на крышу и открыл окно, а потом, зайдя, его закрыл… Судя по всему, его укусил какой-то каракурт, черная вдова, я так думаю… У него была асфиксия от укуса, и он тут умер. Согласись, хорошая вышла система безопасности?
Этот человек пришел мстить любовнику своей жены. А Ее пауки его убили.
- Что же нам теперь делать?
- Ты же хотел забрать пальто из вакуума. Я тоже заберу кое-что оттуда. Он же герметичен? Значит, там нет паучьих останков. Будто пуха и не было, подушка цела.
Он на автомате, как робот, спустился за ней на первый этаж. И сам открыл вакуум.
На него дохнуло холодным воздухом, как из морозильной камеры. По обе стороны длинного коридора, похожего на гардеробную, висели на вешалках наряды.
Ни пылинки. Кожа и ткани были совершенно новые, будто все только пошито.
Она прошла вперед, сама достала вешалку с Его серым пальто.
- А что ты хотела забрать?..
- Понятия не имею.
Она прошла по вакууму туда-сюда. Он стоял с пальто в руках, думая, что так долго оставлять вакуум открытым небезопасно – вакуум уже негерметичен, его надо очищать и закупоривать заново.
- Решай побыстрее.
- Да-да, сейчас.
Она пощупала пару сумок, взяла в руки туфлю, покрутила в руках, отбросила…
А до Него медленно доходило, что, должно быть, в вакууме остались практически все ее вещи, и она, уезжая, их не забрала.
- Где ты сейчас живешь? – спросил Он.
- Я купила квартирку, где целую комнату определила для разведения деток, но других. Я теперь выращиваю бабочек, знаешь, экзотичных? Я работаю над научным трудом про ядовитых бабочек...
- Бабочки? Но ты же обожала пауков!
Она взяла в руки круглый минодьер:
- Да. Пауки хороши, но мне не хватает крыльев.
Разводи ты, пока мы были женаты, бабочек, а не пауков, подумал Он, мы бы меньше ссорились.
Она заявила:
- Если мне придется вспарывать подушку, пух должен разлетаться легко, а не ползать.
- Тебе надо переоборудовать дом под бабочек, - выдавил Он. – Надо вычистить все. Сможешь разводить на мансарде, а спальню сделаешь себе в… Ах да, там же труп.
- А чем был занят ты? – перебила Она.
Он и сам не заметил, как стал рассказывать обо всем. Не о Секретарше, нет, а о работе. Вакуумы запущены в массовое производство, патент купили за бешеные деньги. Год назад Он блистал на конференции, где Ему аплодировали стоя.
Она слушала, не перебивая.
Наконец, Она стащила с полки красную лаковую сумочку:
- Вот что я возьму. У тебя нет зажигалки?
Она села на корточки и достала снизу, из нижнего ящика, канистру бензина:
- Помоги, пожалуйста.
- Зачем? – не понял Он, но помог вытащить еще одну. – Что это? Зачем ты это тут храни-ла?
- Я это сюда притащила перед уездом. До того, как бить террариумы – просто на всякий случай. Понимаешь, я подумала: твои вакуумы создают среду, бензин тут будет храниться долго, как кожа и ткань. Срок хранения около полутора лет, но, думаю, этот еще свежий. Проверим, загорится ли?
- Что загорится? – растерялся Он. Она рассмеялась:
- Дурак! Дом, конечно.
Он непонимающе смотрел, как она, выйдя из вакуума, откручивает крышку и выливает коричневую жидкость на диван и ковер гостиной.
- Ты что делаешь?..
- Помоги мне, - попросила Она. – Надо еще плеснуть на лесенку и вон там.
Он стоял с канистрой в одной руке и с пальто – в другой, Она нетерпеливо воскликнула:
- Это мой дом, я хочу его сжечь. Я имею право его сжечь, черт возьми! Я хочу кремировать того вора и своих деток!
Он молча подчинился. Часа полтора, до темноты, они вдвоем молча поливали бензином всю мебель, все углы – Она спрятала в вакууме канистр десять.
Потом, когда они стояли плечом к плечу, Она щелкнула Его зажигалкой и сказала весело:
- Ну вот, теперь – если загорится сразу, значит, твои вакуумы годны не только для тряпок!
Бензин загорелся сразу.
Они смотрели, как дом охватывает ослепительно яркое, как крылья тысяч рыжих бабочек, пламя. Ему было уже плевать, что Он опоздал на самолет – Он и про самолет-то вспомнил только что.
- Там горят наши детки, - зачем-то ляпнул Он, и Она мотнула головой:
- Нет. Наши не там, наши… - Она полезла в красную сумочку.
- Что ты делаешь? – спросил Он, и Она раздосадованно отозвалась:
- Твой вакуум недоработан.
- Почему?
- В этой сумочке три десятка яиц бражника. Я их купила и собиралась тебе сообщить, что плюю на пауков и перехожу на бабочек. Тут звонит какая-то твоя коллега… В тот же день. – Она закрыла сумочку. – Я решила: оставлю эти яйца в твоем вакууме, если выживут, все еще у нас с тобой будет… Умерли. Твой вакуум недоработан.
Он подумал: мы никогда больше не будем стоять вот так рядом, это последний раз.
- Не печалься, - сказала Она. – Даже если б пауки были живы, дом пришлось бы сжечь. В этом доме уже нельзя было бы жить. Пух не соберешь, понимаешь?
Ветер нес запах гари и копоти. Огонь бросал на ее лицо восхитительно-желтые отблески.
