Текст: Максим Васюнов/РГ
Куранты едва пробили десять, а у стендов с региональными издательствами уже толпятся первые покупатели. В основном это "земляки" тех книжек, что приехали на "Красную площадь". "Обычное дело: люди приходят сюда, чтобы встретиться со своей родиной", — рассказывает издатель из Свердловской области Сергей Симаков. Пожилая женщина передо мной листает этнодиалектный словарь с рецептами уральской кухни — и вдруг на всю площадь: "Ой, мне бабушка такие пекла: шаньга налёвошная!" — "Что это?" — спрашивает ее муж. "Темнота, это же ватрушка со сметаной!" — "А что такое ватрушка?.."
Уральские издательства представлены богато — пожалуй, столько книг никто из регионов больше не привез в Москву. Есть здесь и про историю гор, и про перевал Дятлова, и книги о Борисе Рыжем, и о жизни уральских заводов в войну, и биография Бажова… Книги тут как самоцветы — на любой цвет и вкус. Самоцветы, к слову, тут продают тоже.
Но за то время, пока я мусолил (на уральском сленге значит — долго обсуждал) с издателями, чаще всего спрашивали книгу главной современной звезды Урала и Сибири — писательницы-кочевницы Анны Неркаги. И правда, даже сама судьба ее притягательна. Родилась на Полярном Урале в семье оленеводов, мечтала стать геологом, даже поступила в университет, но переболела туберкулезом, стала писать, издаваться… Но тут рухнул Советский Союз, и рыночной экономике до писательницы из глубинки уже не было дела — она вернулась в тундру, воспитывала детей-сирот, основала свое хозяйство… Она жила и давала надежду на жизнь другим. А когда снова вернулась в литературу, за ней уже был не только талант, но и мудрость. Сегодня книги Анны издаются по всему миру, недавно вышла новая — в Англии, издатель номинировал ее на Нобелевскую премию и уверен — рано или поздно она ее получит. В чем ее феномен? "Это реальное фэнтези, — объясняют мне представители Ненецкого автономного округа, — для всего мира это как книги об индейцах: мы ничего о них не знаем, но страшно интересно".
Продвигаемся далее на Север, тут уже Республика Коми завлекает ярким одеянием оленеводов — малицей, и тут же внезапно завладевают вниманием не менее яркие имена: Кандинский, Довлатов. При чем тут они? "Да вот же, — показывают на карте затерянное где-то на верхней Вычегде село Керчомье, — тут начался Кандинский". Оказывается, будущий основоположник абстракционизма, тогда студент юрфака МГУ, участвовал в этнографических экспедициях, и однажды его занесло в Керчомье, и здесь все решил один дом. Вошел он туда обычным человеком, а вышел необычным художником. Так и писал в своих дневниках: "Я вошел в дом, как в картину". Говорят, его поразила роспись прялки… Вся эта история в дневниках и воспоминаниях очень сочно описана в книге "Путешествие Василия Кандинского к "Вратам смерти"…
Что с Довлатовым? Метаморфозы личной жизни привели писателя в Коми АССР: будучи солдатом-срочником, он охранял здесь уголовников на зоне в одном из местных районов. И оказывается, время зря не терял. Увидел в местной газете — вам ее покажут прямо на стенде — фотографию студентки пединститута из Коми, спортсменки, комсомолки и просто красавицы Светланы Меньшиковой. И взял да и написал ей; не сразу, но она ответила, завязалась дружба по переписке, а может, и роман. На мой вопрос об их отношениях издатели лишь застенчиво улыбнулись. Но о том, чем для Довлатова были эти письма, говорят его же слова: "Ты мне, Меньшикова, спасла жизнь". А Бродский, который, вероятно, об этой истории что-то знал, писал, что Сергей вернулся из армии "как Толстой из Крыма, со свитком рассказов и некоторой ошеломленностью во взгляде". Что же за история их связала — писателя и спортсменку? Все — в их переписке, она вся, без купюр, в книжке "Лялькин город". Книга, которую можно купить на "Красной площади", издана в прошлом году, тогда же из жизни ушла и Меньшикова.
Запоминающиеся стенды подготовили издательства Кавказа, Сахалина, Татарстана, Республики Саха… А вот книги из Донецка. Много детских. Практически все они написаны в годы войны и там же — посреди обстрелов — проиллюстрированы. Обложки и рисунки — все яркие, солнечные, как с древнерусских икон. "Хочется чего-то светлого", — объясняет палитру красок и смыслов издатель и писательница Юлиана Лебединская.
За каждым книжным прилавком — если разговориться с продавцами — сотни историй, пройти мимо которых себе могут позволить далеко не все. Потому новинки и редкие издания с "Красной площади" увозят чемоданами. Пополнять багаж человечности.
