Текст: ГодЛитературы.РФ
Вышел второй том масштабного военно-исторического исследования «Берлин 1945. Последний бой», созданный коллективом ведущих российских историков — Алексеем Исаевым, Артемом Драбкиным, Василием Карасевым и Дмитрием Хазановым и другими в издательстве «Яуза». Новая книга детально, день за днем, воссоздает грандиозный штурм столицы Третьего рейха. Опираясь на колоссальный массив рассекреченных архивных документов, авторы без прикрас показывают ожесточенные уличные бои, крах нацистской верхушки и ключевые решения советского командования.
С разрешения издательства мы публикуем главу «Флаг над Рейхстагом» — она перенесет вас в самый эпицентр кульминационного момента битвы и передаст драматизм последних часов Великой Отечественной войны.
«Берлин 1945. Последний бой» Исаев А.В., Драбкин А.В.
- Изд-во: «Яуза», 2026
1 мая. Флаг над Рейхстагом
Ночь в Рейхстаге выдалась на удивление тихая — только изредка ее прорезали автоматные очереди или одиночные выстрелы. Дважды за ночные часы немцам предлагали сдаться. Рядовые защитники Рейхстага были не против, однако офицеры упорствовали, настаивая на том, что немцев едва ли не в 10 раз больше, чем красноармейцев.
Тем временем в здании действовали приданные 380-му сп 15 бойцов-огнеметчиков из 10-го ооб, которых возглавил начальник химслужбы полка капитан М. С. Зеленко. В сопровождении стрелков 4-й роты 2-го батальона они к 03:00 перетащили в Рейхстаг восемь фугасных огнеметов ФОГ-2. В 03:30 огнеметы дали залп в одно из подвальных помещений, откуда противник вел особенно интенсивный ружейно-пулеметный огонь и бросал гранаты — позднее здесь было обнаружено до 40 обгоревших трупов. Покончив с первым очагом сопротивления, огнеметчики отправились к следующему. Три ФОГа установили перед входом, зафиксировав их обломками кирпичей, обвалившейся штукатуркой и обломками мебели. Чтобы баллоны не разворачивало при залпе, бойцы удерживали их длинными шестами. В 03:50 дали новый залп, после чего снова начался подсчет сгоревших заживо немцев. У противника началась паника.
В 10:00 вторая группа огнеметчиков начала установку трех ФОГ-2 на центральном входе в подвал Рейхстага — капитан Зеленко поставил своим временным подчиненным задачу зажечь деревянную лестницу, 320 соединявшую подвал с первым этажом, чтобы препятствовать прорыву по ней немцев.
В остальных частях здания было относительно спокойно — к примеру, старший сержант Сьянов вспоминал утро 1 мая в Рейхстаге так: «На зорьке кто‑то предложил закусить. У нас были масло, сыр, консервы, варенье. Во время завтрака все держали гранаты с выдернутыми кольцами, на предохранителе. Несколько раз пришлось прерывать завтрак и закидывать немцев гранатами».
К 06:00 командование 171-й сд решило продолжить наступление силами 713-го и 380-го сп в южном от Рейхстага направлении, а на зачистку треугольного квартала севернее здания отправить 525-й сп. Таким образом, основная нагрузка по штурму символа нацистского режима легла на 150-ю сд. Ее командование не подозревало, что в подвале и на чердаке у немцев укрывались столь значительные силы. Находившийся в Рейхстаге заместитель командира 756-го сп майор А. В. Соколовский изменил задачу части бойцов 380-го сп, хотя и не имел на это права, приказав им зачистить южные помещения здания, где уже действовал 1-й батальон 674-го сп. Как и остальные подразделения, батальоны 380-го сп понесли тяжелые потери, и бойцов в них было мало, хотя и незвестно, сколько именно.
С учетом вышесказанного, фактически на утро 1 мая разместивший свой КП в Рейхстаге командир батальона капитан Неустроев располагал примерно двумя полноценными ротами, а также несколькими станковыми пулеметами и противотанковыми орудиями, размещенными снаружи. Эти силы физически не могли взять под плотный контроль все 500 помещений Рейхстага, и после третьего предложения немцам о сдаче бои вспыхнули с новым ожесточением.
В 09:00 к югу от Рейхстага показались 10 немецких танков и до батальона пехоты, и почти одновременно перешли в атаку немцы, находившиеся внутри здания. Капитан Неустроев вспоминал: «Вдруг где‑то в глубинах здания послышался взрыв. За ним второй, третий. Контратака!
— К бою! Огонь! — раздалась команда.
Застрочили наши пулеметы и автоматы. Рейхстаг заполнился трескотней длинных и коротких очередей. Гусев бросился к телефону, чтобы доложить в штаб полка о контратаке, но связь прервалась.
— Восстановить любой ценой! — крикнул я и побежал в зал, к ротам».
Пока внутри гремел бой, снаружи бойцы 380-го и 713-го сп 171-й сд
и части усиления подбили два немецких танка — позднее они будут мелькать на сделанных после окончания боев фотографиях. Противник отошел назад, но затем последовала новая атака. Всего до 13:00 немцы четырежды атаковали в направлении Рейхстага со стороны Бранденбургских ворот и Герман-Геринг-штрассе. Во второй атаке участвовали уже четыре танка. Они попали под массированный огонь советской артиллерии, танков и самоходных орудий, не смогли отбросить подразделения 380-го и 713-го сп 171-й сд, которые закрепились в парке южнее и юго-западнее Рейхстага вдоль Шарлоттенбургер-шоссе, и откатились назад. По немецким данным, частью сил они все же смогли прорваться в Рейхстаг и присоединиться к его гарнизону.
Внутри Рейхстага немцы гранатами и фаустпатронами пробили потолок подвала в помещения первого этажа, где разместились подразделения 674-го сп, и забросили туда термитные шары. Вспыхнули масштабные пожары, советские бойцы стали отступать к центральной части здания, затем в фойе. Некоторые, спасаясь, выпрыгивали из окон, часть пробивала отверстия в полу и уходила в подвалы. Пытаясь сбить с себя пламя, бойцы получали ожоги. В огне погибли 12 раненых.
Вот как описывал пожар командир роты старший сержант Сьянов: «В одном из углов Рейхстага лежала куча щебня и кирпича. Под ней оказался запасный выход. Немцы полезли наверх, стали жечь комнаты. Они решили нас выкурить из Рейхстага. В зале, где я находился, вспыхнуло пламя. Загорелись бумаги и книги, ящики, на которых я сидел. У меня шинель загорелась, у кого‑то гимнастерка, у Щербины волосы задымились. Дорого обошлись немцам эти пожары. Нас они не запугали, мы стали только злее. Я видел, как Иванов отбивался от шести немцев. Всех положил. Вся стена, у которой он дрался, была забрызгана кровью. Я перебрался на второй этаж. Немцы засели там в угловой комнате. Мы закидали ее бутылками с зажигательной смесью. Немцы как ошалелые выскочили прямо на нас. Один на меня навалился. Я стоял над пролетом, колонна рухнула, и не за что было держаться. Я ударил немца ногой в грудь. Немец ухватился за мою ногу и не выпускает. Тогда я левой ногой ударил его в лицо, и он плюхнулся вниз. Там было довольно глубоко, и вряд ли немец уже встал. Некоторые немцы выбегали из горящей комнаты, не замечая, что перед ними пропасть, и проваливались в нее. Бой длился почти до трех часов ночи. К этому времени мы очистили все этажи здания. Все было устлано немецкими трупами. Вид у нас был жуткий. Все черные, в саже. Я потянул полу шинели, чтобы лицо вытереть, но, оказывается, шинель в труху превратилась, вся сгорела». Связи не было. На линию поочередно были отправлены три связиста, но ни один не вернулся. Воспользоваться радиостанцией находившегося в правом крыле НП артиллеристов было невозможно — их отрезал пожар. В какой-то момент генерал-майор Шатилов даже дал разрешение командирам полков вывести из Рейхстага людей, пока не утихнет пожар, но они им не воспользовались.
Дело в том, что немцы контратакой отбили у 207-й сд здание Кролльоперы и теперь оттуда вели огонь по Рейхстагу — все светлое время суток 30 апреля по Кёнигсплац было невозможно перемещаться. Подразделения 756-го сп оказались блокированными в Рейхстаге без связи, и никто не мог пробиться к ним и в течение всего дня 1 мая. Тем не менее, бойцы и командиры успешно противостояли врагу, десятикратно превосходившему их по численности. В 14:00 немцы начали спускаться со второго этажа, завязались бои.
До 70 человек попытались прорваться по центральной лестнице из подвала наверх, но здесь их поджидали фугасные огнеметы. Когда огнеметчики их подорвали, пламя не только накрыло лестницу, по которой поднимались немцы, но и затекло в подвал, где противник скапливался для контратаки. Вскоре пожар поднялся на верхние этажи, продолжал полыхать первый этаж. Одна из групп советских бойцов оказалась блокирована между противником и стеной огня — к счастью, рухнула одна из стен, открыв проход в уже выгоревшее помещение.
Когда подошли к концу боеприпасы, в ход пошло трофейное оружие. В одном из коридоров обнаружились ящики с фаустпатронами, и их тут же начали применять — благо, в предыдущих боях многие успели освоить это не сложное в обращении и эффективное оружие.
Бой в здании гремел до поздней ночи, нередко переходя в рукопашные схватки. В конце концов немцы не выдержали и скрылись обратно в подвале.
Тем временем шли бои за здание Кролль-оперы — полки 207-й сд несколько раз пытались взять его штурмом. Их усилили танки 23-й тбр, которую вывели из подчинения 150-й сд. В оперативной сводке бригады отмечалось: «В районе парка Тиргартен отмечены немецкие тяжелые танки, которые ведут огонь из засад».
По штурмовавшей Кролль-оперу и Рейхстаг советской бронетехнике били вражеские танки и самоходные орудия, продвигавшиеся в восточную часть Тиргартена от Бранденбургских ворот с Паризер-плац. Через многие десятилетия после войны начальник штаба батальона 23-й тбр старший лейтенант К. Н. Шипов вспоминал: «Я слез с машины, смотрю — из нее вылезает радистка. На ней фильдеперсовые чулки, туфли на высоком каблуке, шерстяная юбочка, набивная голубая кофточка, платочек, и сверху танкошлем. Говорю: „Ты что, как кукла разоделась?!“ — „Товарищ старший лейтенант, мы же в парк едем, а ведь там танцы и публика нарядная — конец войны. Так пусть я первой там буду!“ Эх, знала бы она, что через полчаса окажется обгоревшим трупиком размером вот с этот стол, за которым мы сидим… Через некоторое время прибегает посыльный, передает приказ командующего армией: перейти на другую сторону канала и один танк выслать для разведки возможного подхода к Рейхстагу. Если все удачно пройдет, то это же поездка за „героями“! Комбат говорит: „Кого же мы пошлем? Ну, что — танк Нуянзина? Он только что успешно провел разведку. Он, пожалуй, из всех наших выделяется“. Куда ехать? Нужно проехать мимо дома гестапо и въехать в первые ворота, ведущие парк, и по аллее ехать в сторону Рейхстага. Посыльный от командующего армией садится на танк как сопровождающий. Они впереди, за ними танки батальона. Мы видим, как они проскакивают первые ворота, видимо, не заметив их, движутся дальше ко вторым мимо здания театра Кролль‑опера, находящегося в руках у немцев. Вдруг со стороны этого театра выстрел, и танк загорелся сразу. На наших глазах в 50 метрах горит танк, где девочка, где ребята, которые поехали за „героями“, и мы ничего не можем сделать: они все выскочили, но, видимо, был пробит бак, они облиты все дизтопливом, в пламени…». Согласно документам 23-й тбр, младший лейтенант П. И. Нуянзин остался жив, но весь остальной его экипаж, включая стрелка-радиста старшего сержанта Е. А. Коденец, сгорел. После того, как в 1943 году погиб ее отец, командир 169-й тбр полковник А. П. Коденец, 17-летняя девушка добровольно ушла на фронт и на момент гибели уже была награждена медалью «За отвагу». Посмертно ее удостоили ордена Отечественной войны I степени.
Только к утру 2 мая подразделения 207-й сд и приданные ей танки отбросили противника и зачистили Кролль-оперу, пересекли Цельтеналлее и завязали бои за Шарлоттенбургер-шоссе. Они уничтожили более 100 немцев и еще 21 захватили в плен, потеряв 26 человек убитыми и 54 ранеными. Трофеи составили 100 грузовых и более 200 легковых машин, а также восемь различных складов107. На руинах здания комсорг батальона 598-го сп младший лейтенант В. Д. Привалов водрузил знамя военсовета 3-й ударной армии под № 6. В представлении к награждению его подвиг описан так: «В ночь с 1 на 2 мая при штурме нового Рейхстага в Берлине находился в боевой цепи пехоты, провел большую политическую работу среди личного состава б на и личным мужеством увлекал бойцов и офицеров вперед, в результате чего батальон имел успешное продвижение вперед и выполнение боевой задачи. Под огнем противника лично сам залез на крышу Рейхстага и поднял Знамя Победы. Достоин ордена Отечественной войны I степени».
Зная, что Гитлер покончил жизнь с***м, и что 12-я армия не прорвется на помощь берлинскому гарнизону, командовавший обороной Рейхстага оберштурмфюрер СС Бабик провел со своими подчиненными совещание, на котором посоветовал всем прорываться из города.
Вечером 1 мая несколько групп защитников Рейхстага пошли на прорыв, часть из них смогла форсировать Шпрее.
Вот как описывал ситуацию внутри здания капитан Неустроев: «До позднего вечера 1 мая в горящем Рейхстаге шел бой с отборными подразделениями СС. Только в ночь на 2 мая нам удалось ротой под командованием капитана Ярунова обойти и атаковать фашистов с тыла. Гитлеровцы не выдержали натиска и скрылись в подземелье.
Но положение наше оставалось тяжелым. Люди были крайне изнурены. На многих болтались обгоревшие лохмотья. У большинства солдат лица и руки покрылись ожогами. Ко всему прочему нас мучила жажда, кончались боеприпасы».
За 1 мая подразделения 150-й сд записали на свой счет до 250 уничтоженных вражеских солдат при собственных потерях в 24 убитых и 85 раненых. Потери 171-й сд составили 43 убитых и 65 раненых. Ее счет пополнили 300 человек живой силы, одно самоходное и четыре буксируемых 105-мм орудия, 17 пулеметов, а также 30 пленных.
