Сайт ГодЛитературы.РФ функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.
Конкурс короткого рассказа Дама с собачкой или курортный роман

Анна Кочергина «Конец лета»

«Давай проводим наше лето», – набрала я сообщение холодными пальцами

Лето медленно умирало, корчась в предсмертных муках. Оно ещё пыталось обмануть невыносимо жаркими днями и ночами, но я знала: жить ему оставалось всего сутки. На календаре было 31 августа.

Сентябрь в нашем городе мало чем отличается от августа: такой же душный, с ярко-зелёной, ну, может быть, чуть тронутой желтизной листвой на деревьях. Но я всегда болезненно ощущала именно этот переход – от лета к осени. Он, самый, пожалуй, незаметный, каждый год оборачивался для меня настоящей депрессией. Каждое прошедшее лето – это целая маленькая жизнь. Бесполезная. Неслучившаяся.

С детства мне казалось, что, если и произойдёт со мной что-нибудь хорошее, то непременно летом. Сказочный принц не смотрится на фоне снегов или весенней грязи. Он может прискакать на своём белоснежном коне только летом – по бушующей, нагло сияющей зелени, в прозрачный солнечный день. Другое, как говорит моя подруга, – не вариант. Вот я окончила школу, вот выпускной вечер – ну же, чудо, случайся!.. Не случилось. Мальчик, которого я любила с восьмого класса, так и не пригласил меня на танец. Что ж, подождём ещё немного. Вот мы всей семьёй едем к морю – среди пальм и золотых песков я непременно встречу Его. Ну же!.. Не встретила. Ещё одно лето прошло в пустых ожиданиях. И так каждый раз.

До следующего лета оставалось ждать девять месяцев. Я легла на пол, приняв свою любимую позу – поджала колени к подбородку. Поза боли, как я её называла. Когда что-то болит, хочется сжаться, стать меньше в объёме: так легче справиться. Ведь когда ты большой – и болит сильнее.

Неужели опять идти по осенним аллеям, заваленным мокрыми гниющими листьями, одной? По улицам, покрытым первым грязным снегом – одной? Встречать ужасную городскую весну, от которой хочется не стихи писать, а повеситься, потому что душат авитаминоз и усталость, – одной?..

«Давай проводим наше лето», – набрала я сообщение холодными пальцами. Даже в жару у меня ледяные руки. Значит, по народной примете, – горячее сердце.

Ответ пришёл на удивление быстро (а я-то ожидала, что меня вновь проигнорируют): «Есть предложение?»

«Да, женись на мне, и мы родим кучу детей», – подумала я с досадой. Ведь знала, что, если он и надумает опять жениться, моя кандидатура даже не подвергнется рассмотрению.

«Покурим кальян с розовым табаком».

У меня был и кальян, и розовый табак (брат недавно приехал из Турции). Но я не знала, как его курить. И вообще, считала это вредным, нехорошим излишеством. Но такое предложение, по-моему, было оригинальным.

– Я – за!

– Когда и где?

Молчание.

Звонить мне не хотелось. Его тягучий голос действовал как наркотик. Я не могла ни в чём отказать, когда слышала даже самые незатейливые фразы, сказанные этим голосом. Сам тембр так меня завораживал, что в ответ на «почисти картошку», я бы кинулась ему на шею. Но он никогда не просил меня почистить картошку. Он вообще ни о чём меня не просил. Наверное, любое моё вмешательство в его жизнь было ему неприятно.

– Так всё-таки, где и когда?

– Я свободен после 22:00.

После 22:00?! У нас останется только два часа! А потом – лето кончится.

– Какое совпадение! Я тоже. Тогда где?

Молчание.

Я готова было разбить телефон. Он издевался. Мстил. Мстил мне за мою же им поломанную жизнь.

Он позвонит ближе к вечеру. Я знала. Он ненавидел меня, но не мог отказаться от встречи. Я бы тогда назвала его трусом и засмеяла до полусмерти. Я слишком метко била по слабым местам его характера. Он уважал меня за это. И ненавидел.

Так, однако, было не всегда. Поначалу я смотрела ему в рот, когда он говорил, и ощущала себя маленькой глупой девчонкой. В области литературы и живописи я бы заткнула его за пояс, потому что он не любил акварели Альбрехта Дюрера (а точнее, никогда их в глаза не видел), а о существовании Хорхе Борхеса даже не догадывался (впрочем, Хорхе давно уже не существовало). Но в плане жизненного опыта – о! Он мог, думала я, дать мне сто очков форы, потому что напоминал морского волка или умудрённого старца. Не хватало только отрешённого взгляда и убелённости сединами.

А ещё он казался мне честным. В первый же вечер в гостиничном ресторане, когда случайно выяснилось, что мы земляки, он выложил о себе всё: что был женат, что у него есть дочка, что в юности браконьерничал…

Я растаяла и тоже покаялась в грехах: отдалась, мол, человеку, который оказался последней сволочью. Да что там «оказался»! Хуже всего, что я об этом знала с самого начала…

Потом были ночные купания под луной. До удивления целомудренные. Помню, мы стояли по пояс в воде, и я стала дрожать мелкой дрожью – не то от холода, не то от волнения. Он обнял меня, и я боялась пошевелиться, несмотря на то, что моё бедное тело терзали одуревшие от такой удачи комары.

Он даже не поцеловал меня. Проводил до номера, донёс сумку с мокрым полотенцем, пожал руку. И тогда меня осенило: он не воспринимает меня как женщину! Я для него бедная девочка, которая отдыхает в одиночку и которой не с кем пойти на пляж или просто поговорить!

Если бы это было так…

Он сказал это в лоб, прервав моё весёлое щебетание. Я даже опешила.

– У меня к тебе сильное влечение. Но ничего большего обещать я не могу. И не буду. Ты понимаешь?..

«Бедная девочка»? Как бы не так! Вместо того чтобы развернуться и гордо уйти, я на целый год сделалась его пленницей.

Он тяготился моим обществом. Я доставала его насмешками и издёвками. Я неплохо играла бесчувственную стерву. Он пропадал, скрывался от меня, и я не могла его ни в чём упрекнуть: он ничего никогда не обещал.

Он привозил меня в квартиру, где на столике стояла фотография невзрачной простенькой девушки. Он вызывающе смотрел на меня, но я так и не спросила, кто это. Зачем спрашивать? – если мужчина держит на своём столе фотографию женщины, она слишком много для него значит (женщина, а не фотография).

Я готова было взвыть от того, что её любят, а меня используют. И я мстила.

Однако было уже девять вечера. Телефон молчал. Пора напомнить о себе:

– Ты говорил, что у тебя плохая память. Но я не думала, что настолько.

Звонок:

– Я задержусь на работе. Подожди меня немного, хорошо?

Лето заканчивалось. А он не понимал этого.

Десять. Половина одиннадцатого. Десять тридцать три. Звонок:

– Я уже возле твоего дома. Выходи.

Взяла кальян. Табак. Ключи. Пижаму.

Он выглядел усталым. Не удостоил меня даже традиционным чмоком в щёчку. Мы оба были слишком злы. Я первой нарушила молчание:

– Ну, поехали.

– Куда?

– Как – куда? Что мы, кальян в машине, что ли, курить будем?

– А что?

Он впервые не хотел везти меня к себе.

– У меня просроченная членская карточка, да? Ты поэтому не хочешь пускать меня к себе?

Он раздражался всё сильнее:

– У меня просто не прибрано. Я не рассчитывал принимать гостей.

– Точнее – ты уже принял гостей. И это не я.

– У меня дома никого нет!

– У тебя труп в ванной? Филиал ГЕСТАПО на дому? А… Ты боишься. Ничего, потом пригласишь батюшку, и он всё освятит, окропит святой водой. После меня.

– Ты можешь говорить нормально?! Без подколов и издёвок, без сарказма?!

Началось. Сейчас он обвинит меня в бессердечности, да так ловко, что я даже почувствую угрызения совести. Нет-нет, он завёл какую-то новую песню. Что? Ах, он устал. Вкалывает как вол, с утра до вечера. Ага. Что ещё? Он уже проходил всё это: свидания, театры, первые поцелуи… Ну-ну. А я вот не проходила. Не повезло мне с этим. У меня всё началось с конца, и я думала, что постепенно дойду до этих самых свиданий и роз с конфетами. Не вышло… О, кажется, монолог подходит к концу:

– В общем, я не для тебя. Не знаю, почему ты до сих пор не встретила хорошего парня. Хотя, с твоим-то характером… Я не знаю. Ты это, ходи на дискотеки, что ли… В кафешки разные – ты ж молодая, красивая. А я…

Здесь по сценарию должен был последовать картинный взмах рукой, обозначающий обречённость и тщетность попыток что-то изменить.

Пора. Лето кончалось.

– Я желаю тебе найти хорошего доброго парня. Эдакого мускулистого блондина…

– Я вообще-то брюнетов люблю.

– А как же я?

У него были светло-русые волосы.

– Это лишний раз доказывает, что наша встреча была ошибкой. Кстати, который час?

Он оторопел. Потом взглянул на часы:

– Две минуты первого.

– С днём знаний тебя. Прощай.

Я брела по безлюдной улице с кальяном под мышкой.

Я была первой, кто встретил этот сентябрь.

11.08.2016

Просмотры: 0

Другие материалы проекта ‹«Дама с собачкой». Конкурсные работы›:

Подписка на новости в Все города Подписаться

OK

Вход для официальных участников
Логин
Пароль
 
ВОЙТИ