Сайт ГодЛитературы.РФ функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.

Дом с лошадьми

В серии «Выбор Валерии Пустовой» вышла книга красноярского прозаика Евгения Эдина

Текст: Сергей Цевменко
Фото с сайта natsbest.ru

Студент семинара прозы Литературного института, мценский житель Сергей Цевменко продолжает читать «новую русскую прозу», выпускаемую в авторских сериях. На сей раз речь идет о выборе Валерии Пустовой, заведующей отделом критики журнала «Октябрь».

Евгений Эдин. «Дом, в котором могут жить лошади»

М.: Эксмо, 2018

Серия «Критик Валерия Пустовая рекомендует»

Евгений Эдин, как следует из аннотации, родился в 1981 году в г. Ачинске Красноярского края. Работал сторожем, актером, журналистом, радиоведущим, давал уроки игры на гитаре, был стипендиатом Министерства культуры России и помощником министра сельского хозяйства и продовольственной политики Красноярского края.
Его книга оказалась сборником произведений, уже отчасти известных по публикациям в литературных журналах — «Новый мир», «Октябрь», «Урал» и т. д.

Этот автор — из числа тех, кто стремится донести до читателя глоток жизненной правды. Его герои пытаются ухватить мгновения настоящего. Им за тридцать и в редких случаях — за сорок. Все они живут в одном и том же городе, видят те же дома, деревья с искривленными ветвями, ходят по виадуку, который кажется бесконечным. Они отражаются в окнах, сливаются с ним.

У героев — кризис; так, герой рассказа «Ракета и мост» хочет двигаться не как его жена — «вверх и вперед», а «внутрь и вширь».

Прошлое постоянно оживает, проходит где-то рядом. Герои ищут чуда в настоящем, но оно оказывается лишь бледным отражением прошлого.

В заглавной повести-телеспектакле (авторское жанровое определение) герои опаздывают к чуду, грезят наяву, тоскуют, пытаются вернуть прошлое, обмануть время, перебегая на красный…

По сюжету — это история о молодой паре, которая всю повесть ищет съемное жилье, чтобы начать свою жизнь, но так и не находит. Девушка знакомится с отцом молодого человека, который не живет с семьей. Она пытается понять его, но возможно ли это? Сентябрёв (такова его фамилия) — личность странная: бывший актер (его постоянно называют именем какого-нибудь известного актера), «пропавший в зазеркальной реальности между своих фантазий и микросхем», телемастер, который обманывает своих клиентов, забирая из их телевизоров золотые детали. Однажды он все же пытается перемотать пленку, вернуться в семью, подарить сыну его детскую мечту, исполнить свое обещание. Но сын так и не принимает отца:

Гера был способен светить только отраженным фосфорным светом отца на компасных стрелках, притворившихся настоящим чудом.

И никакого дома с лошадьми быть не могло. Все оказалось призрачным, иллюзорным. К концу повести становится грустно, потому что оказывается понятен ее трагический исход…

В книге есть еще одна повесть — «Танцы». Все начинается в танцевальном кружке.

На нас влияет то же самое, что и на жителей каменного века, думал Павел. Те же примитивные страсти, ритмы… Мы добровольно, легко и охотно опьяняемся ими, отказываясь от разума и воли.

Героя терзает измена, которую он допускает впервые.

Она поднималась и покидала комнату, бесшумно прикрывая дверь, и тогда его охватывала жгучая вина, он ощущал в душе воронку в том месте, где раньше за идиллическим заборчиком пестовалось его самодельное чувство к ней, прививалось бережно, как дичок, чтобы со временем выросло большое раскидистое дерево любви, в тени которого будут играть их дети и дети их детей.

Особенно — после посещения похорон участника их танцевального кружка, где он задумывается о смысле жизни, чувствует, что перешел на какой-то этап — молодость ушла.

Он не думал о том, чтобы расстаться с Любой и начать жить с Анной — втайне Анна пугала его, потому что влекла к некой явно ощущаемой им бездне, — и вспыхивали перед глазами черные пиявки на белом лице Снеговика.

В итоге героиня оказывается лишь блеклой картинкой, отражением в стекле…

…Павел чувствовал приливы глубинной тоски, будто был уже мертв, недвижим и смотрел на прокручиваемой пленке историю своей жизни, где он был только безвольным персонажем недоброго автора, безжалостного энтомолога, коллекционера мертвых бабочек, — и не было никакой возможности сорваться с цепких крючков, выбраться из поворотов придуманного сюжета.

Евгений Эдин щедр на описания, иногда они могут показаться чересчур натуралистичными, дикими, но всегда крепко срастаются с сюжетом. Сочные эпитеты всегда достоверны, никогда не случайны.

Лес двинулся и начал набирать скорость, пока перед глазами не слился в сплошную стену с мелькающими ветвями, листьями, благодатно травянистой, вегетариански бесстрастной массой, лишенной крови и способности к мясному, острому страданию.

Удивляют детали; автор внимателен к их изображению — всегда живые, емкие, точные, словно вырванные из действительности.

Рассказы не похожи друг на друга. Они разноплановые. У них разные настроения, разные смыслы. Они будто бы написаны разными людьми: точка видения постоянно меняется.

Истории почти всегда не получают желаемого развития, они куда-то проваливаются. И герои остаются на месте, наедине со своими мыслями и какими-нибудь картинками бытия: холмами, деревьями, мостом, окном. Цельным рисунком вырисовывается не внешняя жизнь, а внутренняя — сам человек, его мир.

21.02.2018

Просмотры: 0

Другие материалы проекта ‹Издательство›:

Подписка на новости в Все города Подписаться

OK

Вход для официальных участников
Логин
Пароль
 
ВОЙТИ