Сайт ГодЛитературы.РФ функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.

Василий Авченко. Край при море

«Я не могу сформулировать, что такое Приморье — но зато отлично это чувствую!»

Текст: ГодЛитературы.РФ
Фото: vladivostok.rusplt.ru

Василий Авченко, только что выпустивший в московском издательстве удачную книгу про рыбу и камни, продолжает разрабатывать «краеведческую тему», но уже в более приличествующем ей формате фотоальбома с развернутыми комментариями.
Как объясняет директор владивостокского издательства «Рубеж» Александр Колесов, речь идет о серии иллюстрированных путешествий (тревел-текстов), путеводителей, подарочных наборов открыток, «умных» детских книг и других креативных изданий, познавательных календарей, карт и пазлов — «Путешествия по Дальнему Востоку». Причем — массовыми тиражами, одновременно в бумажном и электронном виде.

Первым вышел фотоальбом «Приморский край. Берега и люди». Каждая фотоновелла составлена из характерных портретов простых приморцев и фотозарисовок приморской природы. Фотоальбом также рассказывает о примечательных приморских предприятиях («Тернейлес», завод «Звезда», «Соллерс», Арсеньевский вертолетный завод, агропромышленный комплекс) и, разумеется, о Дальневосточном федеральном университете.

Край при море

Словари энциклопедичны, но бесчувственны. Они не знают, что такое Приморье. Физико-географический район, спотыкающееся определение «субъект федерации», юго-восток России — всё это верно, но всего этого недостаточно.

Я тоже не знаю, что такое Приморье, и поэтому постоянно об этом думаю. Никогда не додумаюсь — но думать не перестану.
Нельзя исчерпывающе рассказать об океане, или Земле, или космосе. Но почувствовать вкус океана несложно.

Для меня Приморский край — не край, а центр мира, вокруг которого вращается всё остальное. Но он и на самом деле — край, берег, кромка. Граница государственная — и граница климатическая. Граница Европы и Азии (она проходит не по Уралу — такое деление мира давно устарело — а именно здесь: в волнах Японского моря, на погранпереходах «Хасан — Туманган» и «Краскино — Хуньчунь»). Что ещё важнее — граница твёрдой и жидкой стихий, над которой воюют стихии газообразные.

Можно, конечно, списать всё на местечковую гордость — всяк кулик… Но я убеждён в том, что наш край — на самом деле особенный. Не только потому, что — сопки, тигры, море. Хотя и это тоже.

Приморье — целый мир, отдельная планета. Сплетение идей, материй и судеб — причём сплетение солнечное, как владивостокская зима.
Летающие аллигаторы фирмы Камова — и родственные им черепахи со змееголовами. Северная корюшка и южная фугу, встречающие друг друга в водах залива Петра Великого, о существовании которого Пётр и не догадывался (как много он потерял). Кедрачи и лимонник, кальмары и трепанги, амурский бархат и тропические тигры, за какие-то грехи предков сосланные в снега Сихотэ-Алиня. Пришвинские камень-сердце и олень-цветок (есть ещё и тюлень-цветок), чеховский кит, загадочный — японского племени, но с круглым славянским глазом — «ивась», о котором писали прозаик Гайдар и поэт Васильев и который покидает нас на целые десятилетия, чтобы вернуться и спасти в трудный год. Японские тайфуны, солоноватые туманы и китайско-монгольские пыльные бури из Гоби. Пароходство, порты, свинцом отливающие бока БПК и антрацитовые горбы спящих «варшавянок», призраки коварно убитых авианосцев, чернобыльская Чажма и морская «Звезда». Дальнегорские — малахитовой красоты (не было у нас своего Бажова, а жаль) — скарны и таёжный вольфрам… Останавливаюсь, потому что могу увлечься. Впрочем, уже увлёкся — давно и безнадёжно.

Приморье — от Самарги до Тумангана, от Находки до Бикина — больше «средней европейской страны» (чуть не вдвое больше Португалии; не говорим уж о разных Бельгиях, Голландиях или Швейцариях). Оно — Россия в миниатюре: со своими Уралом и Байкалом — Сихотэ-Алинем и Ханкой, своими Сибирью и Крымом — дебрями Арму и пляжами Хасана, своими чернозёмом, тайгой и сопками, которые никто никогда не называет горами.

Владивосток защищён с моря Русским островом, но и всё Приморье — русский остров в Японском море.

Русские названия здесь приживаются с трудом, как инородные ткани. Никольск превращается то в Ворошилов, то в Уссурийск, Сучан — в Партизанск, Иман — в Дальнереченск. На карте соседствуют украинские, китайские, дореволюционные русские и новые советские топонимы. Сильнее всего прикипели к местности старые имена. Шамора не стала (и не станет никогда) Лазурной, Суйфун — Раздольной, Лефу — Илистой. Это называется «сопротивление материала» — но опираться можно только на то, что сопротивляется. «Туземные» или китайские названия точнее отражают загадочность и особость этой земли. Хорошо, что некоторые из них не стали менять даже после истории с Даманским. Остался, например, Сихотэ-Алинь — кощунственно трогать такие слова.

И само Приморье меняет имена, как будто не знает, как его зовут по-настоящему. У нашего края — много имён и лиц. Эта территория (или, по-куваевски, Территория) входила в состав государства Бохай, Золотой империи чжурчжэней, Российской империи, Дальневосточной республики, Советского Союза… Её называли Уссурийским краем (по старой материковой русской привычке ведя отсчёт от главной реки — по тому же принципу названа и Москва). Приморской областью Дальневосточного края. Зелёным Клином и Закитайщиной — так окрестили эту землю украинские переселенцы, оставившие нам Киевку, Полтавку, Чугуевку, Черниговку… В китайской системе координат Приморье — часть «Внешнего Дунбэя».

Сейчас весь Дальний Восток предлагают переименовать в Тихоокеанскую Россию — это, может быть, лучше, но тоже не совсем точно. Хотя понятно, что восток и запад — понятия относительные и к тому же замешенные на радикальном европоцентризме, который давно пора преодолеть. Даже север и юг, существующие, казалось бы, объективно, чётко разграничены лишь на школьном глобусе. Приморье — фантастический гибрид Востока и Запада, Севера и Юга. Это Крымосибирь — или, может быть, Аляскокалифорния.

В последние 75 лет эта земля носит название «Приморский край». Родился этот край, как пел Высоцкий, «по указу от тридцать восьмого» — после (и вследствие) хасанских событий. Военные действия на границе были его муками рождения.

С точки зрения русского языка слово «Приморье» (как и расположенное на другом конце континентальной диагонали «Поморье») означает просто некую землю у моря, при море. Тот случай, когда имя нарицательное стало собственным: под Приморьем мы теперь понимаем только это конкретное приморье. Не Сочи, не Балтику, не Командоры, не Мурманск.

Есть версия, что слово «море» — одного корня со словом «смерть». Море казалось обитателям материка угрозой, берег — оберегом. Сейчас, проведя у моря не один век, мы понимаем, что море — это жизнь. Или, вернее, диалектическое единство жизни и смерти. «Старые русские» — речные люди — многого ещё не понимали.

Приморье — это берег, но бережёт нас и море: от континентальных морозов, от голодного мора.

Сакральное отношение к морю отражено, помимо прочего, в важном слове «промысел»: не «промышленность», не «добыча», а — промысел. Мы — городские люди, но не совсем. Наше море не даёт нам забыть о себе — и правильно делает, ведь Приморье — не Москва и не Петербург.

…Сухопутное море, отдельная стихия — тайга. Не лес — именно тайга. С сибирскими холодами и тропическими лианами.
Название «Приморье», может быть, не самое удачное, но другого у нас сейчас нет, как нет других территории и акватории. Слившись воедино, приставка и корень родили новый смысл — латинское «прима», то есть «первая». И ещё слышится в «Приморье» что-то «прямое».

Нынешний Приморский край — лишь одно из воплощений этих земли и воды. Эти Территория и Акватория продолжаются из прошлого в будущее. Наивно думать, что мы здесь — навсегда.

Никто не задерживался тут надолго — ни бохайцы, ни чжурчжэни (что, к примеру, знаем мы о Даубихе — «реке больших сражений»?). Мы — не первые и не последние, но это не тот случай, когда хочется вслед за приморским космистом Лагутенко спеть «Уходим, уходим, уходим».

Мы пришли сюда и освоили эту землю. Одновременно эта земля освоила нас. Мы её русифицировали — она нас тихоокеанизировала. Мы думали, что подчинили землю себе — и не заметили, как она подчинила себе нас. Приморила.

Приморье, конечно, — тоже Россия, никакого сепаратизма, да и пресловутая Дальневосточная республика была скорее тактическим фантомом, нежели действительно самостоятельным государством. Но здесь — особенная Россия, другая. Россия слишком велика даже просто территориально, чтобы быть однородной, одинаковой. Здесь сформировалось особое племя, новая порода русских — приморцы, тихоокеанцы, далеко ушедшие от своих украинских и среднерусских предков. Хотя от Зелёного Клина до Зелёного Угла прошло каких-то полтора века — но здесь уже в несколько слоёв лежат наши кости, а сопки Маньчжурии и волны Амурского залива политы и нашей кровью, поэтому мы по праву называем себя коренными жителями этих мест. Хотя верен и другой взгляд — приморцами не рождаются, приморцем ещё нужно стать.

Всё это не значит, что мы — не русские. Но есть слово «сибиряк» — и не меньше оснований настаивать на «приморце» или «тихоокеанце». Отсюда — и наш «островной синдром», и «материк» в значении «остальная Россия».

Приморье — это берег и люди, живущие на берегу. Настоящая освоенность территории наступает тогда, когда появляются свои гении места. У нас их не так много — и потому каждый на вес женьшеня.

У нас есть очарованный странник Арсеньев — царский офицер, ставший учёным и писателем, — и страстный юный комиссар Булыга, ставший после штурмовых ночей Спасска Фадеевым — автором «Разгрома». Они сливаются, смешиваются со своими героями — мудрым могиканином Дерсу и целеустремлённым командиром Левинсоном. Таёжный князь Мышкин, праведник-проводник Дерсу кажется человеком не из прошлого, а из будущего — из правильного будущего. Непреклонный Левинсон напоминает нам о том, что нужно «жить и исполнять свои обязанности». Правы оба, ценны оба; оба — приморцы, коренной малочисленный и пришлый многочисленный. Белые и красные, оставшиеся в России и покинувшие её, — они могли стоять по разные стороны баррикад, но теперь это уже не важно. Теперь все они — навсегда приморские. Первая lady-captain Щетинина, партизан Лазо — и Янковские с Бринерами; Маннергейм и Будённый, вместе служившие в Приморье задолго до Гражданской и тем более финской.

Драгоценный аппендикс империи, «дивный тупик Руси» (поэт Елагин), — Приморье, прячущееся в туманную завесу, открывается не сразу. Приморье — сокровище не в примитивном экономическом смысле, а в смысле своей сокровенности, скрытости; не цены, но — ценности. Оно — кодированный текст, клинопись, хазарские письмена, которые нельзя расшифровать до конца, но расшифровывать нужно. Потому что есть смыслы, которые нам передаёт само пространство — и смыслы, которыми мы пытаемся это пространство наделить.

Я не могу сформулировать, что такое Приморье — но зато отлично это чувствую.

Когда возвращаешься домой с Запада (Запад — это уже и Байкал, и тем более Урал), самолёт летит через ночь. Утром просыпаешься и видишь воспалёнными глазами восходящее солнце, а ниже — зелёные, бурые или заснеженные сопки. Покидать Приморье иногда нужно именно для того, чтобы была возможность сюда вернуться. Это утреннее пробуждение — или завершение бессонной авиационной ночи — кажется переходом в иную реальность, а не прозаическим перемещением тела, хоть бы и небесного, из одной точки в другую. Накрывает кисло-сладкое, как китайский соус, чувство возвращения, и ты понимаешь, что не надо ничего формулировать, потому что любые слова бессмысленны — слишком условны и неточны. Зато твоё Приморье — вот оно, под крылом, и ты на время чувствуешь себя одним из верхних людей, к которым рано или поздно уходят приморцы. И уже там встречают всех наших.

Василий АВЧЕНКО

АННОТАЦИЯ
Каждая фотоновелла составлена из характерных портретов простых приморцев и фотозарисовок приморской природы. Фотоальбом также рассказывает о примечательных приморских предприятиях («Тернейлес», завод «Звезда», «Соллерс», Арсеньевский вертолетный завод, агропромышленный комплекс) и, разумеется, о Дальневосточном федеральном университете. Отдельная фотоновелла «Ровесники Приморья» посвящена известным приморским 75-летним юбилярам: рыбацкий капитан Анатолий Семашко, митрополит Вениамин, доктор наук Николай Сологуб, директор Приморского книготорга Вера Арбатская…

Фотографы: Александр Паничев, Светлана Бондарчук, Илья Грабовенко, Сергей Козлов, Олег Пятин, Александр Ратников, Владимир Серебрянский, Иван Серёдкин, Никита Сидоров, Юрий Смитюк, Глеб Телешов, Григорий Шаульский

Ссылки по теме:
«Нон/Фикшн»: что листать — ГодЛитературы.РФ, 21.11.2015
Роман с рыбой — ГодЛитературы.РФ, 18.11.2015
Дальний Восток становится ближе — ГодЛитературы.РФ, 27.06.2015
Чем отличаются издатели Москвы и регионов? — ГодЛитературы.РФ, 24.06.2015
На фестивале представили литературу Приморья — ГодЛитературы.РФ, 26.06.2015

02.01.2016

Просмотры: 0

Другие материалы проекта ‹Читалка›:

Подписка на новости в Все города Подписаться

OK

Вход для официальных участников
Логин
Пароль
 
ВОЙТИ