Сайт ГодЛитературы.РФ функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.
читательское голосование

№ 9. Андрей Королёв. «Тише, рыба. Дальше, лошадь!»

Конкурс короткого рассказа «Дама с собачкой». Читательское голосование. Шорт-лист

Не думаю, что рыба осталась бы немой, знай она столько секретов, сколько мы.

Станислав Ежи Лец

Солнце здесь светит неплохо

Когда я приехал сюда, как-то сразу стало понятно, что этот город — с характером. К примеру, вот, молодая парочка, гуляют, за руки держатся, радуются тихонько. И все вокруг так и говорит о любви, даже на мусорных баках написано «69». Или прилетел ты с чемоданом теплых вещей, а тут на месяц вместо погоды 30 градусов круглосуточно обжигающего тепла. И когда в предпоследний день отпуска застанешь на улице первый за весь отдых проливной дождь, то зайдешь домой, наденешь какую-нибудь куртку — и непременно пойдешь обратно, неторопливо прогуливаться и удовлетворенно думать, что, черт побери, все-таки хорошо съездил.

Чем больше город, тем быстрее понимаешь что к чему. Здесь можно найти все. Вообще все. И когда ты видишь, как кто-то продает стакан орехов за тридцать рублей, то само собой разумеется, что стол, на котором стоит стакан, тоже можно приобрести — рублей за триста. Настоящий блошиный рынок. В одном каталоге здесь — мебель, люди, техника, решения проблем. Вопрос в цене.

Зомбиобразные бомжи, душевные цыгане, дорогие иностранцы, многочисленные милиционеры. Разговоры про политику, футбол и пробки на дорогах. И еще про искусство — даже чаще, чем про политику. Его здесь в избытке. Зайдешь в сортир — а там перформанс. Посмотришь неволей на зрителей — те морщатся, но почесываются и мычат, что что-то в этом есть.

Бублики здесь вкуснее самого дорогого хлеба. Ночью светло, днем жарко настолько, что в глазах темнеет. Много людей, но человечности не больше, чем в любом другом городе.

Мой подъезд выходит на помойку, а из окна видно море.

На берегу

— Хорошо, да? Я же говорила, что под самое утро и ближе к ночи здесь идеальное время. Никого нет. Солнце мягкое. Вы ведь никто не против, если я сниму верх? И кольцо — боюсь потерять. Какой песок! Смотри, мои руки. Я старая. И ты теперь старый. Сейчас… Я снова молодая! А ты останься старым, тебе идет. Нет, вы идите, я еще полежу, поваляюсь. Ты посидишь со мной, пока они вернутся?.. Знаешь, так влюбиться хочется. У нас сейчас с Пашкой совсем другой этап отношений. Ну, то есть далеко не начало. А так хочется этой зыбкости, рыхлости. Чего-то непрочного, чтобы сердце проваливалось. А сейчас он еще уехал домой на несколько дней раньше, и я…

Обычных дел мастер

В коммуналке я познакомился с дядь Витей. Зайдешь на кухню — у окна, на табуреточке, покуривает, покрякивая и шумно вздыхая, как в кино. Хороший мужик. И поговорить приятно. Вот случилось у тебя что — лампочка перегорела, носки последние куда-то сунул, деньги в трубу улетели, напился и поругался — на все скажет он свое веское: «Обычное дело». И новую закурит. Потом непременно что-то расскажет по этому поводу из своей бесконечной жизни. Мол, все бывает — и больше бывает. Девушка ушла и не вернулась, родители ушли и тоже не вернутся… Обычное дело, парень, обычное дело. Так посидишь с ним, поговоришь — и подумаешь, что со всеми такое происходит. И нечего тут.

Живет он один, жена умерла сколько-то лет назад. Дети, говорит, куда-то разъехались, звонят по праздникам. Или не звонят. Может, их уже и нет. Может, и не было никогда. Работает слесарем.

На скамейке

…Вот ты говоришь, никого ни у кого нет, все одни: я, ты, дядь Витя, Воробьев. Но ведь наверняка есть что-то еще. Вот вчера, например, стою в магазине, укладываю еду в сумку. Случайно вижу двоих. Седые, в морщинах. Но он — еще крепкий, она — все еще легкая. Она расплачивается, он уже стоит где-то за кассой. У него пакет с покупками и два мороженых: классическая «серебряная пуля» и рожок со всякими штучками. Сам лопает рожок. Она подходит, убирая кошелек в сумочку: «Ну вот, все… Где там мое мороженое?» Он протягивает — она: «Ой, какое красивое!..» — и улыбается. Он усмехается куда-то в усы. Вот! Им лет по семьдесят, наверное! Разве это не говорит о том, что… Что?.. Хорошо, подожду.

О, мороженое! Зря все-таки Пашка уехал раньше меня. Да, давай здесь присядем.

Воробьев

Вся жизнь Воробьева так или иначе была связана с птицами.

Родился в Орле. На фотографиях вместо привычного «сыра» или какой-нибудь «ириски» говорил: «Синица!» — и мечтательно закрывал глаза.

В школе считал ворон, во дворе гонял голубей.

В университете увлекся орнитологией и успешно защитил диплом.

Написал диссертацию и забыл ее в трамвае, восстановить ее оказалось невозможно, из-за чего что-то в нем перемкнуло.

Он окончательно помешался на птицах. Стал их рисовать — на стенах своей квартирки. Потом на потолке. Потом вторым слоем. И так далее.

По вечерам он сидит на скамейке во дворе с какой-нибудь булкой. То сам откусит, то голубям-воробьям покрошит. А то и просто сидит, уставится.

Не любит вокзал, даже побаивается. Говорит, что там живет Жар-птица и по ночам стонет, тесно ей.

Да и сам он похож на какую-то угловатую длинноногую птицу.

Видел я его только однажды. Он сидел на скамейке, кормил голубей и увлеченно рассказывал им свой сон. Это была история про то, как на Земле изменилась гравитация и людей воздух стал давить не вниз, а наверх, и все полетели, туда, к синей птице на крыло. Все хлебные крошки этого Мальчика-с-пальчик съели прожорливые птицы.

В кафе

— Понимаешь, о рыбах не спорят. Это как религия. Помнишь, в каком-то мультфильме жителями городов были только свиньи и утки? Вот так для меня среди людей есть только рыбы и лошади. Ну и птиц несколько человек. Да, птицы едят рыб. Какие они? Так сразу и не расскажешь. Например, рыба молчит — за нее лошадь говорит. Или еще — лошадь подождет, но рыба нет. Чем знать тысячу лошадей по виду, лучше знать одну рыбу по имени. Но ты же понимаешь, что в ком лошади нет, в том и рыбы мало. Понимаешь? Даже сто рыб не равны одной лошади. Хоть и лошадь от рыбы недалеко падает. А если лошадь разбила горшок, то избивают рыбу. Почему-то всегда так. Нет, это не глупости! Ну вот, нашла рыба на лошадь. А? Нет, я не рыба. С моим болтливым языком я предаю клан рыб!..

Капитаны

Выйдешь из дома — от свободного времени подальше — обязательно занесет в какой-нибудь дворик. В неглубокий пятиэтажный колодец, на самое дно. Жухлая зелень под ногами, пузыри разговоров из открытых раковин. А где-нибудь в углу — два капитана самого дальнего плавания. Помутневшие от постоянной качки движения, помятые тоской глаза. Неторопливый разговор о последних путешествиях. Кто кого, почему не вернулся, что хотел сказать. Эти беседы бесконечны — вода неотвратимо размывает записи потрепанного судового журнала. А кто еще освежит память, если не первый помощник? Или шкипер с механиком? Так и собирается вся команда. Итоги почти никогда не меняются: есть еще порох в пороховницах, а вот на карте мира больше нет белых пятен.

Если зайдешь туда же ближе к вечеру, то увидишь, как они уходят в очередное последнее плавание.

На траве

— Странная штука — брак. Даже слово не очень приятное. Любишь, живешь, а женишься — все сразу по-другому. Сразу куда-то тянуть начинает, в какое-нибудь плаванье Одиссея. Да точно тебе говорю, сама такая. А как ты думаешь, бывает маленькая любовь? Вот я знаю, что такое большая любовь. Это когда ты весь в сердцах. И что такое любовь — тоже догадываюсь. Это «я тебя люблю». Или — «я хочу быть с тобой». А вот маленькая любовь — существует? Что это — флирт, влюбленность или забавное слово «адюльтер», значения которого я точно не знаю? Кстати, о маленьких. Я вчера познакомилась с удивительной барышней. Рыжая, конопатая, смешливая, и ей семь лет. Мы с ней болтали и играли. Подходит ко мне и просит, чтобы я наклонилась к ней. С самым заговорщицким видом — мол, надо на ушко шепнуть. Я послушно наклоняюсь, а она меня в щеку целует. И — смеется. Так это мило вышло, я просто… Тут недалеко, давай сходим, как время будет. Вы подружитесь, точно говорю!

Pez

Всякий город говорит на неизвестном языке. Поэтому хочется меньше говорить самому, чтобы больше услышать. Да и воды в собственных словах хватает — зачем она, когда хочется, чтобы стакан подавал кто-то другой?

Я с удовольствием слушал одного испанца, напомнившего мне Хемингуэя своим большущим свитером и обросшим лицом. Непринужденно мешая русскую, английскую и испанскую речь, он рассказывал, как в молодости был рыбаком, как трудно ему приходилось. На испанском у рыб очень красивые имена. Например, pez zorro — это акула. А у берегов Перу водится pez guitarra — рыба-гитара. И хочется верить, что действительно существует pez trepador — лабиринтовая рыба — испанец около часа рассказывал, как он за ней гонялся, а она, соответственно, от него пряталась.

Я так и не понял, каким ветром его сюда занесло, да и неважно это. Причем всегда к этому мужику на помощь, как в кино, приходили его друзья с изящными нерусскими именами. И старик упрямо твердил что-то вроде: «Человек один не может ни черта!» В конце нашей задушевной беседы он выклянчил немного денег и куда-то исчез.

А само слово «pez» — это «ворох, куча, груда, по очертаниям напоминающие рыбу».

В аэропорту

— Ладно, только голос пропал, могло быть гораздо хуже. Вот когда мне было семнадцать… О, кажется, это мой рейс. Мне пора. Спасибо за… Но я рада, что все сложилось так. Приезжай. Я буду ждать. Да, чуть не забыла… Тут шумно, наклонись ко мне, я тебе шепну. Да, иначе будет непонятно.

01.09.2016

Просмотры: 0

Другие материалы проекта ‹«Дама с собачкой». Конкурсные работы›:

Подписка на новости в Все города Подписаться

OK

Вход для официальных участников
Логин
Пароль
 
ВОЙТИ