Сайт ГодЛитературы.РФ функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.
Эдуард Успенский

Автомат Успенского

Известный писатель о любимых и нелюбимых книгах и переоцененных авторах

Текст: Анастасия Скорондаева/РГ
Фото: Олег Прасолов/РГ

Настя СкорондаеваКрокодил Гена и Чебурашка, кот Матроскин и Дядя Федор, Гарантийные человечки и Пластилиновая ворона — любимые герои из детства, с которыми не расстаемся. В пятницу, 22 декабря, их папа Эдуард Успенский отмечает юбилей — 80 лет.
Эдуард Николаевич сейчас редко покидает свое «Простоквашино», которое находится неподалеку от Троицка. Главное для него в последнее время — победить болезнь, название которой и произносить не хочется. Но его редактор из издательства «Малыш», которое, к слову, в этом году тоже празднует круглую дату — 60 лет, — Светлана Младова все же уговорила его дать небольшое интервью «РГ». И мы помчались в гости без оглядки. Успенский с присущим ему юмором рассказал о любимых и нелюбимых книгах, переоцененных детских писателях и о том, о чем жалеет в жизни. А попугаи, коих у автора целый дом, вторили голосу хозяина.

Эдуард Николаевич, придется все же с актуального начать: «Союзмультфильм» анонсировал выход продолжения «Простоквашино» в январе 2018 года. А теперь одни скандалы вокруг этого.

Эдуард Успенский: У меня не было никаких переговоров с «Союзмультфильмом». С их стороны идет сплошная ложь. Я не видел ни одного из их серьезных начальников. В газетах они утверждают, что я передал им все права на своих героев, хотя, по их словам, права можно было бы и не передавать, так как они и так принадлежат государству. Они постоянно врут, что дали мне 5 миллионов рублей.


Диалог в книге — это когда пишешь первую часть, а вторая у тебя фактически написана — как игра в пинг-понг с самим собой


Печально. Но давайте не будем о грустном тогда. Вы придумали героев, без которых теперь просто невозможно представить детство: Крокодил Гена и Чебурашка, Дядя Федор, почтальон Печкин, пес Шарик, обезьянка Анфиса, Гарантийные человечки стали прообразами Фиксиков. А вам какие персонажи в детстве нравились?

Эдуард Успенский: Джон Сильвер, вся пиратская братия, все авантюристы. Граф Монте-Кристо, конечно. Все герои Луи Жаколио. Как же можно было пройти мимо книжки, если там слоны нападают на индийские войска. В школе я обожал все эти захватывающие остросюжетные вещи.

Есть ли книжка, которую вы считаете переоцененной, которую ни в коем случае нельзя давать детям?

Эдуард Успенский: «Колобок». А если серьезно, могу так сказать о Владиславе Крапивине — вред приносит, провоцирует на подвиги против хулиганов. Всего Анатолия Алексина превозносили напрасно. И Сергея Михалкова тоже — средний писатель. А вот Борис Житков, наоборот, недооценен.

Кто из современных молодых детских писателей вам интересен?

Эдуард Успенский: У нас не так много писателей настоящих в стране. Вот сейчас Григорий Остер, я и на подступе Станислав Востоков. Слава обидчивый ужасно. Попытаешься ему что-то объяснить — он насупливается тут же. Сейчас очень сложно молодым где-нибудь вылезти. Трудно стать писателем настоящим, они недописатели немножко.


Настоящие писатели, как автомат Калашникова: ни одной ошибочки в конструкции.


Сейчас же «сюжетики» не выписываются и диалоги не удаются, они не напряженные. Когда я вел семинары (семинары для молодых писателей в издательстве «Малыш», которое в этом году отмечает свое 60-летие. — Прим. ред.), пытался объяснить молодым авторам, что диалог в книге — это когда пишешь первую часть, а вторая у тебя фактически написана — как игра в пинг-понг с самим собой. Они этого не понимают. Всегда пытался донести, что нельзя просто острить, надо репризу подогреть. Расскажу историю в качестве примера: у меня был знакомый крестьянин — такой дядька замечательный, пулеметчик в деревне Троицкое. Я ему говорю: «Надо нам деревню Троицкое отсоединить от государства». А он: «Да, а как?» Ну как, говорю, у нас будет свой аэродром, свой банк, у нас все будет свое, у нас будет еврейская национальная изба. Хорошая идея — отвечает. Нужно, говорит, о ней обязательно пьяному Брежневу сказать. Почему пьяному Брежневу, интересуюсь я? «Трезвый — ни за что не согласится», — ответил дядька. Он как раз и подогрел репризу, он заставил меня задать вопрос, и поэтому она прозвучала сильнее.

Молодым кажется, что они уже все умеют. Но они не понимают, что такое сюжет, не могут его выстроить.

Вы сказали как-то, что ваши герои не одиноки, они просто «мучаются от отсутствия дружеской атмосферы вокруг себя». Как вам кажется, современные дети не разучились дружить? А то сидят, уткнувшись в свои гаджеты…

Эдуард Успенский: Не могу сказать, что я так чувствую современных детей, чтобы за них говорить. Понятие дружбы изменилось. От старой дружбы, когда ребята пошли вперед с палками и с колами защищать свой двор, ничего не осталось. А новая дружба — я не представляю, какая она сейчас — она какая-то компьютерная. Когда я был в «Артеке», там общался с ребятами — отличные дети, у меня был замечательный контакт с ними и с вожатыми. Там все было поставлено как надо. Ну не могу же я судить по «Артеку».

Можете назвать три самые важные книги для вас как для читателя: что любите, что перечитываете?

Эдуард Успенский: «Принц и нищий» — жестокая, веселая, полная приключений. Есть еще такая книга «В дебрях Индии». Все пионервожатые читали эту книгу в своих отрядах на ночь, чтобы дисциплинировать ребят. А дети слушали, не отрываясь.

Если говорить о взрослых книгах — обожаю Войновича «Москва 2042».

А самая любимая все же «Николай Негорев, или Благополучный россиянин». Написал ее купеческий сын Иван Кущевский. Он в 33 года спился и умер. Мне ее посоветовал друг из Финляндии. Как ни странно, он лучше меня знал русскую литературу. Книга о судьбе двух братьев, которые из деревни переехали в провинциальный городок. Я прочитал ее, когда работал инженером в Финляндии. Потом уже перечитал, когда купил в «Букинисте», но она недавно переиздавалась.

Вы в числе организаторов таких культовых передач, как «Спокойной ночи, малыши!», «АБВГДейка», «Радионяня», «В нашу гавань заходили корабли»…

Эдуард Успенский: Не напоминайте даже! Хорошее было время. Сколько же всего придумал! Цикл программ «Классика полчасика» (программа на Радио России, выходила в 90-е. — Прим. ред.) — мы звали туда известных людей, и каждый пересказывал свою любимую книгу. Каспаров читал Толкиена «Властелин колец». Я — Алексея Писемского «Тысяча душ». А на идею этой программы натолкнуло меня вот что: в Голландии в одном маленьком городе знаменитые люди города выходили и читали свои любимые книжки для детей, а остальные собирались в большом зале и слушали. Выступал мэр и другие важные горожане. Вот это интересно. Сейчас подобных акций очень не хватает.

Вы о чем-нибудь жалеете в жизни?

Эдуард Успенский: Были крупные ошибки, о них жалею, но это скорее не ошибки — это судьба. Жалею, что был очень суров со своими друзьями.


Кто-то вступил в партию, и я вычеркивал этого человека из рядов друзей навсегда.


Или поступок совершил какой-то нехороший — я не прощал, а нужно было прощать.

Оригинал статьи:
«Российская газета» — 20.12.2017

Просмотры: 1218
21.12.2017

Другие материалы проекта ‹В этот день родились›:

Подписка на новости в Все города Подписаться

OK

Вход для официальных участников
Логин
Пароль
 
ВОЙТИ