Сайт ГодЛитературы.РФ функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.
Мои-любимые-поэты_Галич

Запах приютского хлеба. Александр Галич. 19 октября

О том, кто пел, прорываясь сквозь «глушилки» нашей совести. Самые мои поэты, или Мой «роман» со стихами

Текст: Дмитрий Шеваров
Коллаж: ГодЛитературы.РФ
Фото предоставлены автором

Прежде чем вы прочитаете письмо, я должен сказать несколько слов о его авторе. Марина Захарчук — матушка, жена священника. Но еще и литератор. У нее вышло несколько книг рассказов, публицистики и воспоминаний. По образованию матушка Марина — журналист. Правда, диплома получить не успела. Незадолго до окончания журфака ее исключили из Ленинградского университета за идеологическое прегрешение: Марина вышла замуж за выпускника семинарии. Это было в 1980 году. С тех пор Марина и отец Лука живут в селе Новенькое, где батюшка служит в местном храме, а матушка руководит церковным хором и воскресной школой.

Марина Захарчук в студенческие 1970-е. Фото: Из архива автора

Марина Захарчук в студенческие 1970-е. Фото: из архива автора

Дорогой Дмитрий!
Это было в середине 1970-х. Я училась в образцово-показательной школе, была старостой класса.
У меня был друг — стоявший на полу неуклюжий приемник-радиола «Рекорд-66». Ночами я растягивалась рядом и крутила ручку настройки.
Однажды сквозь «глушилки» (так назывались искусственные помехи, создаваемые на волнах крамольных радиостанций) в ночном эфире раздался уже знакомый мне красивый печальный голос, поющий под гитару. Незнакомой была песня:
Когда я вернусь, и прямо с вокзала,
Разделавшись круто с таможней,
И прямо с вокзала — в кромешный,
ничтожный, раешный —
Ворвусь в этот город,
которым казнюсь и клянусь…
Рвущаяся из далекого отчаяния, песня пронзила острой болью и мое сердце — болью за тех, кого «выдворяли» (слово-то какое!) с Родины, кто уезжал сам, не выдержав натиска властей и услужливого лая гонителей, болью за Россию и за себя, ничем не умеющую ей помочь.
«Вот как просто попасть в палачи — / Промолчи, промолчи, промолчи!..» Эти слова из его «Старательского вальска» — укор всем нам. Когда мои современники с ностальгическим вздохом вспоминают доперестроечные времена, я не могу понять: неужели забыли это постыдное молчание? Или «колбаса по два двадцать» ценнее, чем возможность не лгать?!
В годы травли поэта кто намеком, а кто и открыто, называя его изменником Родины, ставил ему в вину неславянское происхождение. Забыв, а скорее, не зная, что у Бога «нет ни эллинов, ни иудеев — все равны». Какая земля могла быть ему роднее, чем та, где родился, обрел веру и крестился в Православии? Не случайно же первыми словами, спетыми в изгнании, были:
Когда я вернусь, я пойду
в тот единственный дом,
Где с куполом синим не властно
соперничать небо,
И ладана запах, как запах
приютского хлеба,
Ударит в меня и заплещется
в сердце моем…
Не помню, кто принес весть о его гибели. В ту декабрьскую ночь 1977-го в полном безветрии валился снег. Мы сидели на качелях в скверике студгородка, пили купленную в этот неурочный час у таксистов водку и, никого не стыдясь и не боясь, плакали и пели в полный голос:
Когда я вернусь,
Засвистят в феврале соловьи…
Он вернулся. Поэт с очень красивым и, как мне всегда казалось, печальным именем — Александр Аркадьевич Галич.
Его имя вписано в мой помянник вместе с именами моих усопших родных и близких.
Марина Захарчук, село Новенькое, Белгородская область

Тетрадь Галича

Последняя песня

За чужую печаль
И за чье-то незваное детство
Нам воздастся огнем и мечом
И позором вранья!
Возвращается боль,
Потому что ей некуда деться,
Возвращается вечером ветер
На круги своя.
Мы со сцены ушли,
Но еще продолжается действо!
Наши роли суфлер дочитает,
Ухмылку тая.
Возвращается вечером ветер
На круги своя…
Возвращается боль,
Потому что ей некуда деться.
Мы проспали беду,
Промотали чужое наследство,
Жизнь подходит к концу,
И опять начинается детство!
Пахнет мокрой травой
И махорочным дымом жилья…
Продолжается действо без нас,
Продолжается действо,
Продолжается боль,
Потому что ей некуда деться,
Возвращается ветер
На круги своя.

После вечеринки

Мои-любимые-поэты.-Март
Под утро, когда устанут
Влюбленность, и грусть, и зависть,
И гости опохмелятся
И выпьют воды со льдом,
Скажет хозяйка — хотите
Послушать старую запись? —
И мой глуховатый голос
Войдет в незнакомый дом.
И кубики льда в стакане
Звякнут легко и ломко,
И странный узор на скатерти
Начнет рисовать рука,
И будет бренчать гитара,
И будет крутиться пленка,
И в дальний путь к Абакану
Отправятся облака.
И гость какой-нибудь скажет:
— От шуточек этих зябко,
И автор напрасно думает,
Что сам ему черт не брат!
— Ну что вы, Иван Петрович, —
Ответит гостю хозяйка, —
Бояться автору нечего,
Он умер лет сто назад…

Дословно

Это земля, на которой я родился. Это мир, который я люблю больше всего на свете… это все равно то небо, тот клочок земли, который — мой клочок. И поэтому единственная моя мечта, надежда, вера, счастье, удовлетворение в том, что я все время буду возвращаться на эту землю. А уж мертвый-то я в нее вернусь наверняка.
Александр Галич

Оригинал статьи: «Российская газета»

16.11.2019

Просмотры: 0

Другие материалы проекта ‹Мои любимые поэты›:

Подписка на новости в Все города Подписаться

OK

Вход для официальных участников
Логин
Пароль
 
ВОЙТИ