Сайт ГодЛитературы.РФ функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.

День поэзии «Года Литературы» — 2019

Стихотворения поэтов, особо запомнившиеся сотрудникам редакции портала ГодЛитературы.РФ за последний год

Текст: ГодЛитературы.РФ
Изображение: Adolf Frey-Moock, Euterpe (греческая музыка лирической поэзии и музыки)

Михаил ВизельМихаил Визель, переводчик, шеф-редактор портала ГЛ:

В прошлом году я открыл для себя нового поэта — нашего здравствующего современника, своего почти ровесника и даже однокашника (по Литинституту, хотя, конечно, с большим интервалом). Он подписывается Дмитрий Артис — и под этим именем опубликовал немало поэтических подборок в толстых литературных журналах, а также на сайте stihi.ru (что показывает, насколько условна граница между «любителями» и «профессионалами»).  

Несмотря на всё это, натолкнулся на его стихи я только в прошлом, 2018 году, и не в журнале, а в фейсбуке. Что, с одной стороны, печально и поучительно, а с другой — даёт мне возможность следить за его новыми сочинениями, что называется, в режиме реального времени. Не все из них, вероятно, войдут в вечность, но все они написаны здесь и сейчас. Вот, например:

Дмитрий АртисКак решение неразрешимых проблем,
лишь бы плесень мозги не затронула,
я почищу картошку, а милая М.
полистает Андрея Платонова.

Бронзовеет ночей пролетарский овал,
трудодни, как предчувствие, множатся.
Она знает почти наизусть «Котлован»,
я же только орудую ножичком.

Можно было бы всё поделить пополам,
только «всё» почему-то не делится.
У меня в голове намечается план,
созревает желание действовать.

Мелкотемье. Одна из волнующих тем,
поднята и стремглав залитована:
поострее возьму себе нож, а затем
полосну им по книге Платонова.

***   

Вот этот лес, остывший к ноябрю,
уставший за год,
оставил куст рябины воробью —
горчащих ягод,

перетряхнул опавшую листву,
вздыхая тяжко,
и разошлась тропинками по шву
его рубашка.

Как воробей, продрогший на ветру,
лишённый веса,
я в эту зиму также не умру,
гнездясь у леса,

где пролетарским хлебом на крови
горчит рябина,
благословенна, что ни говори,
неистребима.

Среди итальянских писателей, за которыми я стараюсь следить — изысканный венецианец Тициано Скарпа. Несколько его прозаических книг вышли на русском языке, а в прошлом году он выпустил небольшой поэтический сборник под названием «Городская стрекоза». Как ни странно, ближе всего эти стихи к басенному жанру: с четко выраженным героем (который не имеет ничего общего с лирическим героем), сюжетом и простейшей парной рифмовкой. Вероятно, здесь сказался опыт работы Скарпы с оперными либретто — и общая усталость итальянской поэзии от размытой верлибрической поэзии. 

Что ж, снова, как и во времена поэтов сицилийской школы XIII века и «Нового сладостного стиля» XIV века, итальянцы оказываются в авангарде новой европейской поэзии.

Вот один пример — стихотворение «Девушка, живущая на Аляске», в быстром подстрочном переводе.

Тициано СкарпаUna ragazza che vive in Alaska
vuole viaggiare senza niente in tasca,

Девушка, живущая на Аляске,
желает путешествовать без ничего,

senza coltello né soldi né mappe:
lascerà al viaggio dettarle tappe.

без ножа, без денег, без карт:
пусть дорога сама диктует.

Farsi guidare dalla libertà.
Intanto andarsene, poi si vedrà.

Решает рулить свободно.
Сначала тронемся, потом решим.

Pensa al suo viaggio, si immagina i monti,
picchi, cascate, voragini, ponti,

Думая о путешествии, представляет горы,
пики, водопады, вихри, мосты,

gorghi, vertigini, cavalcavia,
fiordi, caligini, periferia.

водовороты, омуты, автострады,
фьорды, сумерки, пригороды.

Boschi notturni, ululati, creature.
Sarà fantastico: quante avventure!

Ночные леса, уханья, зверей.
Будет здорово! Сколько приключений!

Muoversi a caso, da nord verso sud:
Canada, Messico, Cuba, Perù,

Двигаться наудачу, с севера на юг:
Канада, Мексика, Куба, Перу,

poi con l’aereo volare a Hiroshima
solo perché dopo Lima fa scena.

потом на самолете перелетать в Хиросиму
потому что после Лимы будет эффектно.

Senza un criterio, così, allegramente,
cogliere ciò che racchiude il presente.

Без критериев, так, весело,
собирать то, что предлагает настоящее.

Non stare lì a criticare ogni bivio:
prendere il largo e sfruttare l’abbrivio.

Не задумываться на каждой развилке:
смотреть в целом и на полной скорости.

«Parto». Si chiude alle spalle le porte,
vede una freccia con la scritta Morte.

«Ухожу». Закрывается дверь за плечами,
перед глазами — указатель «Смерть».

Segue quel senso, ridendo di cuore.
Fa un passo, incespica, ruzzola, muore.

со смехом в том направлении шагает.
Спотыкается, падает и умирает.

Екатерина-Зайцева Екатерина Зайцева, редактор социальных сетей и автор ГЛ:

Я вспомню о двух поэтах, чьи стихи хочется перечитывать не только в День поэзии, но и круглый год. Первые три стихотворения принадлежат перу Татьяны Андреевны Черкасовой. Татьяна Андреевна была талантливым филологом, моим преподавателем в институте и просто близким мне человеком. Человеком прекрасным и ушедшим из жизни обидно рано. Стихотворство не было ее профессией, поэтому немногие знали ее как поэта. Татьяна Андреевна любила свое дело, и многие ее стихотворения имеют литературную связку. Почти все ее стихи написаны так, что сердце падает куда-то вглубь — это про меня…
 
 

Татьяна ЧеркасоваТатьяна Черкасова

Суд над Гамлетом
 
Судья:
Подсудимый, хотя Вы и знать,
Встать!
Суд идет! Честный и неподкупный
(если не очень по-крупному),
Присяжные выбраны действительно случайно
(вот не было печали!).
 
Прокурор:
Гамлет! Вы обвиняетесь Данией
Во многих людских страданиях.
 
Вы посмели не признавать власть короля,
Измышляя различные бредни:
Пытались в убийстве его укорять, 
Что для подданных ложно и вредно.
 
Вы непочтительно отзывались о матери 
Даже насмехались над ее обувью.
Преступно имя королевы замарывать,
Если Вы человек, а не оборотень!
 
Принц! Вы лгали, что любили Офелию.
Что же с ней стало?
 
Из зала:
Слушайте! Слушайте!
 
Прокурор:
Светлая девочка с личиком феи
Погубила навеки чистую душу.
 
Вы закололи отца своей возлюбленной,
Цинично потешаясь над его телом.
Разве подобное свойственно людям,
Наделенным разумом и терпением?
 
Вы хладнокровно расправились с друзьями своими:
Убили их клеветой продуманной.
Вам ночью не хочется звать их по имени?
И Вам от этого не становится дурно?!
 
Гамлет! Вы попрали все, на чем держится мир:
Дружбу, любовь, почтение к матери — 
Все превратили в призрачный миф.
И за это заплатите!
 
Вы нарушили все заповеди, людские и Бога:
Убивая, прелюбодействуя, презирая родню,
Вы покусились на все, что дорого
Каждому человеку в любом краю! 
 
И что же взамен? Пустые измышления
О смысле жизни, которого нет.
 
Адвокат:
Перед тем, как присяжные примут решение,
Позвольте дать Вам совет:
 
При обязательном медицинском обследовании
Стойте на сумасшествии с детства:
Недаром же с призраком беседовали,
С черепом общались при свидетелях.
 
Судья:
Присяжные, что вам совесть велит?
Ваш ответ справедлив и спокоен?
 
Глава присяжных:
Единодушно принят вердикт:
Виновен! Виновен! Виновен!
 
***
Как трудно ошибку не спутать с судьбой,
Смирившись, безропотно спрятаться в келью
И дальше остаться покорной рабой
Своих осторожности, страха, безверья.
 
Разумность всерьез принимая за ум,
Прожить без врагов, без сомнений, без боли, 
Смиряя порывы, не слушая шум
В сосудах некстати бунтующей крови.
 
Достойно смирив в своем сердце борьбу
С грехами, с надеждой, с врагами, с начальством,
Трагично ошибку приняв за судьбу,
Так просто навек разминуться со счастьем.
 
Свадебное
 
Плачь, невеста случайная,
Вянут розы венчальные,
И кольцо обручальное
Не по этой руке.
 
Похоронно печальная.
Безысходно отчаянье:
Не сбывается чаянье —
Убежать налегке
 
От сияющих гордостью
Всех свидетелей горести,
От бутылочных горлышек
И от пьяных потех,
 
От безумного города,
От бравады над голодом,
От похмельного «горько»
И от слез на фате.
 
По паркетному золоту
Да под марш Мендельсоновый,
Под бокальные звоны,
Машинально смеясь,
 
Распрямиться под взорами
И глазами бессонными,
Как гранатою взорванной,
Разнести эту грязь.
 
Второй поэт — Марина Бородицкая. Я была знакома только с ее творчеством для детей, а в этом году неожиданно открыла ее «взрослую» поэзию. Больше всего меня поразило стихотворение «Двенадцать с довеском» — пожалуй, тем, как красиво Бородицкая облекла исторический сюжет не для слабонервных в ироничную форму.

Марина БородицкаяМарина Бородицкая

Двенадцать с довеском
 
Пенелопины женихи,
островные царьки-пастухи,
разорались, как петухи.
 
— Выбирай, — кричат, — выбирай!
Не Ормений, так Агелай!
А не то разорим весь край!
 
Целый день женихи пируют,
соревнуются, маршируют,
по ночам рабынь дрессируют.
 
У рабынь интересная жизнь:
то мети, то пляши-кружись,
то скомандуют вдруг: «Ложись!..»
 
А не ляжешь — побьют отчаянно:
обнаглевший гость — хуже Каина.
Двадцать лет как дом без хозяина.
 
Но хозяин — уже вот-вот:
У Калипсо лет семь, у Цирцеи год
Погостил — и домой плывет.
 
Входит — бомж бомжом. Присел у стола.
Тут Меланфо на страннике зло сорвала:
У нее, как на грех, задержка была.
 
Дальше ясно: резня. Женихам — аминь:
только головы лопались вроде дынь.
Подметать позвали рабынь.
 
Заодно допросили: ты, тварь! с врагами валялась?
Не реветь! не давить на жалость!
Значит, плохо сопротивлялась!..
 
Нянька старая, Эвриклея,
указала, от радости млея,
на двенадцать развратниц — почище да покруглее.
 
А потом Телемах под присмотром бати
их повесил — всех — на одном корабельном канате
(любопытная вышла конструкция, кстати).
 
Как флажки, трепыхались они у крыльца.
Это ж первое дело для молодца —
заслужить одобренье отца.
 
Слава Марсу! Смерть голоногим девкам
и Меланфо, гордячке дерзкой
с ее двухнедельной задержкой,
 
о которой никто
     никогда
    не узнал.

Людмила Прохорова, редактор новостей и автор портала ГЛ: 

О переводчике, поэте, филологе и литературном критике Григории Дашевском узнала только в конце 2018 года из ленты в фейсбуке, где начали появляться мероприятия, приуроченные к пятилетию со дня его смерти, и некоторые из моих фб-друзей отметили, что пойдут на них. Из любопытства прочитала собрание его стихотворений и переводов. Несколько из них произвели на меня сильнейшее впечатление, а одно даже захотелось сохранить и иногда перечитывать.

Григорий ДашевскийНарцисс

Ну что ж, пойдем. И может быть, я встречу
тебя, а ты меня, хоть и сейчас
мы вместе. Мы в одном и том же месте,
которое мне обозначить нечем,
и кто из нас двоих узнает нас?
Наш облик, как и путь наш, неизвестен.

Вот наступает вечер. Небо ищет
в асфальте впадин, заливает их
водой и долго смотрит в тротуары.
Так сумерки, сияя нищей
зарей витрин и парой глаз твоих,
становятся дождем везде и в паре

твоих глаз. Дождь
молчит: ни да,
ни нет. Ну что ж,
пойдем туда,

где Спи спокойно на граните
прочтем или Спокойно спите
без снов и никому не снясь,
где с высоты на вечер пролит
холодный взгляд и небо строит
зеркальный сад и сразу в грязь
сбивает яблоки глазные —
они соскальзывают вниз
и там текут, уже слепые.

И вот вокруг становится темно.
Лишь небо светло, как Нарцисс
в глубокой тьме ручья.
Он жив, блаженно дышит.
Прохладная струя
то волосы колышет,
то мягко стелет дно.

На что весь вечер просмотрел он
и что в ответ ему блестело
или сверкало как гроза
слилось с ним наконец в одно
легчайшее немое тело,
закрывшее глаза.

Ирина-ЗайцеваИрина Зайцева, контент-менеджер ГЛ:

Давид Самойлов

Таланты

Их не ждут. Они приходят сами.
И рассаживаются без спроса.
Негодующими голосами
Задают неловкие вопросы.
И уходят в ночь, туман и сырость
Странные девчонки и мальчишки, Давид Самойлов
Кутаясь в дешевые пальтишки,
Маменьками шитые навырост.
В доме вдруг становится пустынно,
И в уютном кресле неудобно.
И чего-то вдруг смертельно стыдно,
Угрызенью совести подобно.
И язвительная умудренность
Вдруг становится бедна и бренна.
И завидны юность и влюбленность,
И былая святость неизменна.
Как пловец, расталкиваю ставни
И кидаюсь в ночь за ними следом,
Потому что знаю цену давним
Нашим пораженьям и победам…
Приходите, юные таланты!
Говорите нам светло и ясно!
Что вам — славы пестрые заплаты!
Что вам — низких истин постоянство!
Сберегите нас от серой прозы,
От всего, что сбило и затерло.
И пускай бесстрашно льются слезы
Умиленья, зависти, восторга!

Татьяна ШипиловаТатьяна Шипилова, редактор социальных сетей и автор ГЛ:

В голову сразу пришел сборник «Живые поэты», прошлогодний номинант «Книги года» в номинации «Поэзия года». Там было много прекрасных стихов как известных, так и совсем еще никому не знакомых поэтов, но больше всего меня пронзила история, рассказанная Егором Сергеевым из Петрозаводска…

Бог типовых построек

Егор СергеевВ комнате жили двое. Дальше подробно:
третий бывал тогда, когда двое врозь.

Бог типовых построек, глядящий в окна,
с детства их знал. И видел их всех насквозь.

Бог типовых построек встречал рассветы,
колким казалось солнце и детской – ложь.

Вскоре, когда второй повстречался с третьим,
в комнате стало трое людей.
И нож.

Трое людей и нож. Безвыходных трое.
Дальше никто прощать никого не стал.
Трое людей
и бог типовых построек,
Спрятанный в рукоять и тугую сталь.

Третий упал, а первый кричал, пытаясь
с горла всю правду с корнем, как из земли.
Горло осталось целым.
Правда осталась.

Второму назвали номер и увели.

Первый стоял раскроенный, но не сталью.
Правдой своей разломанный, что графит.
Правда была и комнатой, и подвальной
жижей, и грязной крышей, откуда вид.

Первый сидел, лежал, напивался, плакал,
брил себя наголо, бил зеркала, скулил.
Правда была дорогой в туман без знака.
Лестница вниз всегда лишена перил.

Горло болело, сохло. Такая жажда
собственной выпить крови. Врачи, стекло.

В комнате было холодно. Но однажды
бог типовых построек включил тепло.

Может, впервые бог типовых построек
весел лицом хрущевок и прочим всем.
В комнате жили трое. Другие трое.
Третий из них – ребенок еще совсем.

Дальше весна и лето. Но осень взмокла
горлом асфальта, кашлем из-под подошв.

– Мама, там кто-то есть, он нам смотрит в окна.
– Спи, сынок. Это кажется. Это дождь.

Бог типовых построек творил белила.
Город стоял, седеющий, что старик.

В комнате жили трое. И их хранила
горькая правда, сдерживающая крик.

21.03.2019

Просмотры: 0

Другие материалы раздела ‹Публикации›:

OK

Вход для официальных участников
Логин
Пароль
 
ВОЙТИ