Сайт ГодЛитературы.РФ функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.

С днем рождения, Венеция!

Девять книг, посвященных удивительному городу на Адриатике

Текст: Алёна Ракитина для портала ГодЛитературы.РФ
Фото: ru.wikipedia.org

Традиционно считается, что Венеция была основана 25 марта 421 года: именно в этот день разрозненные жители маленьких островков в лагуне объединились в единую коммуну, которой суждено было сделаться одной из самых могущественных империй Европы, а потом — самым удивительным ее городом-памятником. Дата эта откровенно легендарна (и «назначена» задним числом, по астрологическим соображениям), — но сама ее легендарность хорошо соответствует духу этого города-легенды. В честь этой не круглой, но солидной даты мы решили вспомнить самые известные литературные произведения, написанные в Венеции и о Венеции.

1. Уильям Шекспир. «Венецианский купец», 1596

Достоверно неизвестно, бывал ли когда-нибудь Уильям Шекспир в Венеции, как и вообще в Италии. Несомненно одно: итальянская культура и история во многом повлияли на его творческий путь. «Венецианский купец» — это пьеса о еврее, живущем среди христиан. Трудно сказать, почему Шекспир обратился к еврейской теме в своем произведении. Зато известно, почему местом действия была выбрана именно Венеция.
В этом городе, где в XV веке возникла большая община испанских, португальских и германских еврейских изгнанников, образовалoсь и первое еврейское гетто. (Само это слово венецианского происхождения, обозначающее «литейный двор»: евреям отвели для постоя место, откуда было выведено за пределы города пожароопасное производство). Венецианские евреи жили в относительной безопасности и комфорте, но именно что относительной: им запрещалось покидать гетто после наступления темноты, а также появляться на улице без опознавательной красной шапки и желтого шарфа. Пьеса Шекспира «Венецианский купец» — одно из первых литературных произведений, прямо затрагивающее эту болезненную тему.

«Да, я еврей. Разве у еврея нет глаз? Разве он не имеет рук, внутренних органов, размеров, чувств, привязанностей, страстей? Он питается той же пищей, его ранят тем же оружием, он страдает теми же болезнями, лечится теми же лекарствами, замерзает и испытывает жару от тех же зимы и лета, что и христианин. Разве мы не кровоточим, когда нас ранят. Разве мы не смеемся, если нас щекочут? Разве мы не умираем, если нас отравляют и, разве мы не мстим, если вы поступаете с нами несправедливо?»

2. Джакомо Казанова. «История моей жизни», 1789–1798

Несмотря на то, что Джакомо Казанова родился в Венеции и провел здесь лучшие молодые годы, свои мемуары, «История моей жизни», он писал на французском. Как, можно не сомневаться, в наше время он писал бы по-английски. Вообще, международный авантюрист был неутомимым читателем и подвитым писателем, но литературная слава при жизни обошла Казанову: главная его рукопись так и осталась неопубликованной. Только спустя двадцать лет после его смерти фрагменты мемуаров были опубликованы, в переводе на немецкий и в сильно отредактированном (по соображениям благопристойности) виде. И лишь в середине XX века стал доступен подлинный текст мемуаров — став к тому времени ценнейшим источником сведений о быте и нравах эпохи Просвещения.

Судьба Казановы была настолько насыщенна различными курьезами и невероятными событиями, что многие историки ставили под сомнение подлинность человека, чье звучное имя стало нарицательным для авантюриста и сердцееда. Удивительно, но итальянский поэт Уго Фосколо, живший в Венеции и хорошо знавший историю своего родного города, был уверен, что Казанова — персонаж вымышленный. А в середине XIX века многие французы полагали, что истинный автор мемуаров — не кто иной, как Стендаль. Понадобились сто лет кропотливых изысканий «казановаведов», чтобы убедится: Казанова порой умалчивает о самых неблаговидных из своих приключений (ничуть не похожих на те, что кружили головы романтическим барышням, вроде Цветаевой, написавшей пьесу «Приключение»), — но никогда не врет.

«Худшая шутка, которую может судьба сыграть с умным человеком, это поставить его в зависимость от дурака».

3. Генри Джеймс. «Крылья голубки», 1902

Генри Джеймс — один из первых писателей, сознательно экспериментировавших с литературной формой, виртуозно игравший возможностями символизма, усложняя свой стиль и изощряя психологию героев. Самый известный его роман — «Крылья голубки». Его действие разворачивается в Венеции, куда приезжают главные герои — молодая англичанка Кейт, журналист Мертон и смертельно больная богатая американка Милли, между которыми завязывается тугой клубок отношений — на которые мы, читатели, смотрим с разных точек зрения.

«Я считаю, что нельзя жить, по-настоящему жить, не доверив кому-то свою тайну».

4. Томас Манн. «Смерть в Венеции», 1912

Новелла Томаса Манна «Смерть в Венеции» была создана под впечатлением от двух реальных событий, оказавших большое воздействие на жизнь писателя. Во-первых, Манн был до глубины души поражен скоропостижной кончиной Густава Малера весной 1911 года. Во-вторых, на писателя оказало сильнейшее впечатление общение в Венеции с одиннадцатилетним Владзьо Моэсом, ставшим прототипом Тадзио.

В основе новеллы лежит история Густава фон Ашенбаха, известного писателя, и его тайной, запретной любви (запретной в том числе и для самого Ашенбаха) к юному польскому аристократу Тадзио. Как и для многих писателей, Венеция для Манна одновременно является символом и новой жизни и скорой смерти. Не случайно именно смерть выносится в заглавие новеллы, определяя дальнейший ход действия всего произведения и намекая читателю, что у подобных историй лишь она может являться логическим и единственно верным завершением. Тадзио и Ашенбах выступают здесь как два полюса, органичное противопоставление жизни и смерти, красоты и свежести юности и попытки вернуть утраченную молодость.

«… любящий ближе к божеству, чем любимый, ибо из этих двоих только в нем живет бог».

5. Эрнест Хемингуэй. «За рекой, в тени деревьев», 1950

В отличие от «Смерти в Венеции», герой которой имеет лишь весьма отдаленное сходство с автором, роман Эрнеста Хемингуэя «За рекой в тени деревьев», изданный в 1950 году, очень автобиографичен. Герой, Ричард Кантуэлл во многом напоминает самого писателя, уже постаревшего, познавшего ужасы Первой и Второй мировых войн и окончательно уставшего от жизни. Свои последние дни Ричард проводит в Венеции. Он знает, что в любой момент его жизнь может прерваться. У него уже было два сердечных приступа, а третий станет для него фатальным.

Для главного героя Венеция не просто город, за который он воевал и где он получил свое первое тяжелое ранение, но и место, где живет его возлюбленная Рената — девятнадцатилетняя наследница аристократического рода, не столько предмет вожделения, сколько собеседник и внимательный слушатель.

«- Каждый день теряешь какую-нибудь иллюзию…
— Нет! Каждый день — это новая, прекрасная иллюзия…»

6. Иосиф Бродский. «Набережная неисцелимых», 1989

Изначально автобиографическое эссе Иосифа Бродского «Набережная неисцелимых», посвященное Венеции, было написано на английском языке и носило название Watermark. Однако впервые оно было опубликовано в 1989 году в итальянском переводе Джильберто Форти, являвшегося постоянным переводчиком Бродского. История создания произведения, при всем его романтическом ореоле, довольно прагматична: заказчиком выступил консорциум «Новая Венеция», занимающийся защитой Венеции от наводнений и регулярно заказывающий к Рождеству произведения искусства, воспевающие город, у видных художников, скульпторов и писателей. Бродский остро нуждался в деньгах, поэтому с удовольствием принял предложение итальянцев за два месяца написать эссе о своем любимом городе.

«Набережная неисцелимых» в полусотне небольших глав рассказывает о взаимоотношениях писателя и города на воде. Каждая глава — это одно воспоминание, один отрывок из жизни Бродского в Венеции, которую он знал досконально, посетив город к моменту написания эссе уже семнадцать раз. Писатель также признавался, что если бы срок сдачи произведения был бы не два месяца, а больше, то его книга бы получилась гораздо масштабнее.

«Много лун тому назад доллар равнялся 870 лирам, и мне было 32 года. Планета тоже весила на два миллиарда душ меньше, и бар той stazione, куда я прибыл холодной декабрьской ночью, был пуст. Я стоял и поджидал единственное человеческое существо, которое знал в этом городе. Она сильно опаздывала».

7. Дина Рубина. «Высокая вода венецианцев», 1999

Главная героиня повести Дины Рубиной «Высокая вода венецианцев» узнает о страшном, неизлечимом заболевании и решает отправиться в Венецию, чтобы принять и понять, что с ней произошло. Она поселяется в маленькой гостинице All’Angelo в номере с окнами, выходящими на канал. Теперь для нее все прошлые проблемы и неурядицы становятся смехотворными, а каждое прожитое мгновение — целой жизнью.

Героиня бродит по городу, понимая, что она сама, как и Венеция, обречена. Проза Рубиной эмоциональна, стилистически выверена и самодостаточна. Автор передает нюансы и полутона, позволяя читателю затеряться в узких и мрачных венецианских улочках и почувствовать скоротечность отведенного человеку времени.

«Небо, словно выдутое из венецианского стекла, еще горячее внизу, у искристой кромки канала, вверху уже загустевало холодной сизой дымкой. Крыши еще были залиты солнцем, стены домов с облетевшей штукатуркой, с островками обнаженной красно-кирпичной кладки — все это ежесекундно менялось, таяло, дрожало в стеклянной воде канала».

8. Тициано Скарпа. «Венеция — это рыба», 2000

Книга «Венеция — это рыба» написана потомственным венецианцем, для которого история города тесно переплетена с его личной историей. Эта причудливая книга, «антипутеводитель», ставшая бестселлером и выдержавшая в Италии уже более десятка изданий, переведена на разные языки.

Если приглядеться, то Венеция действительно напоминает по форме рыбу, и Скарпа учит читателей наслаждаться ее вкусом, цветом и запахом. Венецианцу удалось создать книгу-путешествие, разбитую на главы, посвященные различным органам чувств, которыми возможно воспринять и впитать в себя город.

«Венеция сплошь покрыта воображением. Ее камни скрипят под впечатляющим грузом видений. В мире нет другого такого места, которое выдерживало бы на своих плечах все это фантасмагорическое бремя. Периодические опасения за устойчивость города не имеют отношения к его архитектурному ансамблю. Он-то при всеобщей поддержке худо-бедно выдюжит. Венеция рухнет, раздавленная всеми образами, фантазиями, историями, героями и мечтами, которые она навеяла».

9. Джефф Дайер. «Влюбиться в Венеции, умереть в Варанаси», 2009


Как явствует из названия, действие романа британского писателя Джеффа Дайера разворачивается в двух городах: итальянской Венеции и индийском Варанаси, которые один из персонажей окрестил «городами-близнецами». Однако в судьбе главного героя эти два города скорее становятся отражениями друг друга.

Венеция в романе Дайера предстает городом гедонистическим и пресыщенным. Приехав на Биеннале, герой — которого тоже зовут Джефф — оказывается вовлечен в скоротечный бурный роман роман с коллегой-критикессой. Про который, впрочем он сам не может понять: точно ли он влюблен, или это просто еще один перформанс, необходимый атрибут светской тусовки? Пытаясь разобраться в этом, он отправляется в священный индийский город Варанаси, — и там его поиски себя заходят куда дальше, чем он мог предположить изначально.

«По большому счету, все на свете либо низвергается из света в тьму, либо восходит из тьмы к свету…»

Ссылка по теме:
Карло Гольдони и его венецианский дебют — ГодЛитературы.РФ, 25.03.2015

Церковь, которая считается заложенной в день, который считается днем основания Венеции — 25 марта 421 года — San Giacomo di Rialto

25.03.2015

Просмотры: 0
Нонфикшен2019

OK

Вход для официальных участников
Логин
Пароль
 
ВОЙТИ