Сайт ГодЛитературы.РФ функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.
Выставка, посвященная 125-летию Маяковского

«Сотый апрель» в июле

Проект о Маяковском — резидент павильона «Рабочий и колхозница»

Текст: Жанна Васильева/РГ
Фото: vdnh.ru

На постере выставки «Сотый апрель», которую Музей В. В. Маяковского, закрытый на ремонт с 2013 года, показывает в залах павильона «Рабочий и колхозница», — монтаж двух фотографий поэта Маяковского. Одна — юношеская, 1910 года, где он в широкополой черной шляпе, рубашке с бантом вместо галстука, и наброшенном на плечи плаще, казался, по выражению Бенедикта Лившица, «членом сицилийской мафии, игрою случая заброшенным на Петербургскую сторону». Другая — 1924 года, Родченко снятая, где шляпа — правильная, солидная, на остриженной под машинку голове, вместо желтого банта — пестрый вязаный шарф, выглядывающий из аккуратно застегнутого пальто. Но взгляд — тот же — в упор, сосредоточенный, собранный.

Статья о сотый-апрель-выставка-МаяковскогоИ все же между поэтами на этих снимках — пропасть. Первый, «итальянец» — не мафиози, конечно, скорее футурист, — бунтарь и ниспровергатель буржуазного искусства и морали. Второй — уже писавший «Окна РОСТА» в голодные годы Гражданской, кажется, в двух шагах от того, чтобы быть названным кормчим в декабрьской «Правде» 1935 года «лучшим и талантливейшим поэтом нашей советской эпохи». Этому второму, за которым числились «сто томов моих партийных книжек», и который, кстати, членом ВКП(б) не был, воздвигнут памятник на Триумфальной площади. Но воздвигнут уже в 1958 году, на волне оттепели. Образ агитатора, горлана, главаря, такой положительный в своей мощи, подразумевал как-то само собой отсылку к другому образу — бунтаря, революцией мобилизованного и призванного. И потому первые выставки Чекрыгина и Малевича, Гончаровой и Ларионова открывались именно в музее Маяковского — примерно тогда, когда «абстракционистов» и прочих «формалистов» громили публично в Манеже. Именно на плечо памятника Маяковскому взбирался в 1990-х Анатолий Осмоловский… Потому именно «Клуб любителей поэзии Владимира Маяковского» на исходе 1980-х создает Тимур Новиков в Ленинграде…

Выставка «Сотый апрель» — как раз о разрывах, нестыковках между залакированным имиджем «первого советского поэта» и тем образом поэта, что возникает из старых снимков, воспоминаний, свидетельств любивших и знавших его. На втором этаже — по идее в финале экспозиции — череда бюстов, выстроенных в витрине, как на параде. Все — посмертные. Рядом с маленьким эскизом памятника работы Кибальникова — неожиданно — гипсовая голова поэта, сделанная Лилей Брик (1940-е годы). Разумеется, делался скульптурный портрет не только по памяти, но и по фотографии. Похоже, что по той, что он сам любил больше всего и что была использована на фронтисписе трех его книг — берлинской фотографии 1922 года. Наголо остриженный Маяковский, с мощно вылепленной головой, элегантный, как денди, смотрит взглядом раненного льва, которого должны вывести для последней битвы на арене римского цирка. Лиля Брик брала уроки не только балета, но и скульптуры. И судя по этой работе — не напрасно. А рядом — вырезанный из дерева портрет поэта работы Дмитрия Цаплина.

Если второй этаж выставки — о посмертном образе поэта, о его забронзовевшей славе, то первый — аккумулирует раритетные фотографии времен грузинского детства (почему-то кажется, что человек, выросший в Грузии, никогда бы не написал пьесу «Победа над солнцем»), редкие шаржи (в том числе и Маяковского на самого себя — рисующим себя верхом на жирафе), портреты кисти Льва Жегина (перечеркнутый небрежно) и рисунок Веры Шехтель, желтая лента (куда же без нее?) и рукописная книжка стихов Маяковского «Я!» с литографиями и рисунками Василия Чекрыгина и Льва Жегина… Этот футурист, автор сборника «Я!», по воспоминаниям знавших его с юности, ходил, декламируя стихи Блока и Ахматовой

Как заметил Пастернак о сборнике «Я!», Маяковский не имя автора, а фамилия содержания. Но центральная часть выставки — пожалуй, именно встреча с автором. На экране — молодые артисты читают воспоминания самого Маяковского и людей, знавших его. Непосредственность реакции наших современников — часть диалога, в пространство которого по идее должен включиться и зритель.

Разорванный образ Маяковского, который монтируется на экране из обрывков известных фотографий, — ключевой для выставки «Сотый апрель». Но сама выставка, похоже, на точку сборки не претендует. Хотя бы потому, что эта точка уже существует — имя ей поэзия Маяковского.

«Если у нас из стихов Маяковского один выход — в действие, то у самого Маяковского из всей его действенности был один выход — в стихи. Отсюда и их ошеломляющая физика, их подчас подавляющая мускульность, и физическая ударность. Отсюда и рваные размеры, — очень точно замечает Марина Цветаева. — Стих от Маяковского всеместно треснул, лопнул по швам и без швов. И читателю, сначала в своей наивной самонадеянности убежденному, что Маяковский это для него ломается (действительно ломался: как лед в ледоход!), скоро пришлось убедиться, что прорывы и разрыв Маяковского не ему, читателю, погремушка, а прямое дело жизни, чтобы было чем дышать. Ритмика Маяковского физическое сердцебиение — удары сердца — застоявшегося коня или связанного человека».

Цитата Марины Ивановны — очень точный акцент. Он возвращает к стихам. Они прозвучат сегодня не только на площади Маяковского, но и на выставках, так или иначе приуроченных к его 125-летнему юбилею поэта и человека.

Хотя бы вот эти. Из поэмы «Человек».

«В небе моего Вифлеема / никаких не горело знаков, / никто не мешал/ могилами спать кудроголовым волхвам. / Был абсолютно как все /- до тошноты одинаков — / день / моего сошествия к вам».

День сошествия — седьмой в седьмом месяце, то есть 19 июля по новому стилю. Его Вифлеем — грузинское село Багдады под Кутаиси. «Человек» (1916—1917) — поэма ренессансная по масштабу, евангелие любви, страстей и смерти земного человека. Она начинается со строк отпевания: «…Душой / иное шествие чающий, / слышу / твое, земля: / Ныне отпущаеши!». А заканчивается — апокалиптическим накалом. Среди выжженных солнц, «.. только боль моя острей — стою, огнем обвит, на несгорающем костре немыслимой любви».

Возвращение Маяковского

«Послушайте!..». Владимир Маяковский

123 Маяковский

Просмотры: 312
19.07.2018

Другие материалы раздела ‹Публикации›:

OK

Вход для официальных участников
Логин
Пароль
 
ВОЙТИ