Текст: Ольга Лапенкова
Поэтому читателю, который любит классику и вместе с тем хотел бы почитать что-нибудь повеселее, чем «Бедная Лиза», лучше всего обратиться к детским произведениям – или по крайней мере таким, которые не писались специально для подрастающего поколения, но благополучно вошли в списки для младшей и средней школы.
На этом пути читателя тоже ждёт несколько разочарований: можно натолкнуться на печальнейшую «Чёрную курицу» А. Погорельского или на душераздирающих «Детей подземелья» В.Г. Короленко, не говоря уже о «Муму». Зато тому, кто наконец-то одолеет все препоны и доберётся до Н.А.Некрасова, с его знаменитым «Дедушкой Мазаем и зайцами», можно будет вволю порадоваться. И не только за спасённых ушастиков, но и за крестьянина, который, несмотря на принадлежность к самому уязвимому сословию, жил очень даже неплохо.
Но, увы, на самом деле всё было не так радужно. По крайней мере у зайцев.
Дедушка Мазай
В произведении Н.А. Некрасова речь идёт о крестьянине, у которого год за годом останавливается на постой барин-охотник. Казалось бы, колоссальная разница в жизненном опыте должна была помешать героям найти общий язык. Но нет – они с удовольствием охотятся вместе, а вернувшись домой с добычей, делятся друг с другом историями.
- Дети, я вам расскажу про Мазая.
- Каждое лето домой приезжая,
- Я по недели гощу у него.
- Нравится мне деревенька его. <…>
- Вдов он, бездетен, имеет лишь внука,
- Торной дорогой ходить ему — скука
- За сорок вёрст в Кострому прямиком
- Сбегать лесами ему нипочем…
Сорок вёрст – это, между прочим, сорок два километра: марафонская дистанция! Чтобы одолеть такое расстояние даже по прямой дороге, нужно запастись и силами, и терпением, и кое-какой провизией. А дед Мазай легко проходит этот путь «лесами», где то за корягу зацепишься, то в паутину веток угодишь… Что сказать – крестьянская выправка.
Дед Мазай любит рассказывать барину анекдоты. (В XIX веке слово «анекдот» обозначало не короткую посмехушку про Машеньку или Вовочку, а историю, достоверность которой не доказана: может, было, а может, нет.) Один из них звучит так:
- Ходит с ружьишком другой зверолов,
- Носит с собою горшок угольков.
- «Что ты таскаешь горшок с угольками?»
- — «Больно, родимый, я зябок руками;
- Ежели зайца теперь сослежу,
- Прежде я сяду, ружье положу,
- Над уголёчками руки погрею,
- Да уж потом и палю по злодею!»
Читателя эта история вряд ли рассмешит, однако лирический герой «от души хохотал»: ему нетрудно было представить, насколько нелепо выглядит охотник, решивший перед выстрелом погреть руки над угольками.
Особенно интересной для лирического героя оказывается история о том, как дед Мазай, который вообще-то – повторимся – на зайцев охотился, однажды спасал их во время половодья. Увидев, что река разлилась и лесные жители оказались в опасности, Мазай смело забрался в лодку. А дальше произошло вот что:
- Вижу один островок небольшой —
- Зайцы на нем собралися гурьбой.
- С каждой минутой вода подбиралась
- К бедным зверькам; уж под ними осталось
- Меньше аршина земли в ширину,
- Меньше сажени в длину.
- Тут я подъехал: лопочут ушами,
- Сами ни с места; я взял одного,
- Прочим скомандовал: прыгайте сами!
- Прыгнули зайцы мои, — ничего! <…>
- Этак гуторя, плывём в тишине.
- Столбик не столбик, зайчишко на пне,
- Лапки скрестивши, стоит, горемыка,
- Взял и его — тягота невелика!
- Только что начал работать веслом,
- Глядь, у куста копошится зайчиха —
- Еле жива, а толста как купчиха!
- Я её, дуру, накрыл зипуном —
- Сильно дрожала… Не рано уж было.
- Мимо бревно суковатое плыло,
- Зайцев с десяток спасалось на нём.
- «Взял бы я вас — да потопите лодку!»
- Жаль их, однако, да жаль и находку —
- Я зацепился багром за сучок
- И за собою бревно поволок…
Итак, усадив часть зайцев в лодку, а других доставив на бревне, Мазай выпускает ушастых на волю. Добравшись до земли, зайцы, конечно, сразу разбегаются – и получают напутствие не попадаться зимой. Ведь весной и летом, по объяснению деда Мазая, шёрстка у зайцев плохая. В это время ушастики линяют, а значит, о том, чтобы застрелить зверька и сделать из его шёрстки шапку или даже тулуп (наблюдательный читатель наверняка помнит заячий тулупчик из «Капитанской дочки»), не идёт и речи.
Добавим от себя, что убивать зайцев на мясо, по крайней мере в тёплое время года, тем более нерационально. Летом в лесу полно другой дичи, намного более крупной и вкусной. Можно подстрелить кабана, оленя или лося, не говоря о птицах: утках, тетеревах, куропатках… Вот это вкуснятина – не то что ваши зайцы!
Кстати говоря, спасать ушастых деда Мазая побуждает не только доброе сердце. Пожилой охотник знает, что, если уничтожать слишком много дичи, в какой-то момент охотиться будет не на кого. Потому-то он и обличает мужиков, которые добивают зайцев, попавших в беду в разгар половодья:
- Зайцы вот тоже, — их жалко до слёз!
- Только весенние воды нахлынут,
- И без того они сотнями гинут, —
- Нет! ещё мало! бегут мужики,
- Ловят, и топят, и бьют их баграми.
- Где у них совесть?..
Конечно, печально, что в XIX веке приходилось убивать так много животных, чтобы изготовить предметы первой необходимости (искусственный мех в те времена, разумеется, ещё не изобрели, а никакого другого материала, позволившего безболезненно пережить суровую русскую зиму, не существовало). И вдвойне грустно, что крестьяне не больно-то сочувствовали попавшим в беду зверикам. Однако и это – не все причины, по которым зверью в Костромской области приходилось туго.
Но прежде чем пролить свет на реальное положение дел, вспомним, кем был настоящий дед Мазай.
Иван Мазайхин
Крестьянин, ставший прототипом некрасовского героя, и впрямь жил в Костромской области, а именно – в деревне Вёжи, где каждую весну разворачивалась борьба с паводками. Звали его Иван Саввич Мазайхин – отсюда и прозвище «Мазай».
Иван Саввич, родившийся в 1801-м г., прославился как отличный охотник, рачительный хозяин и, кстати говоря, крепкий семьянин. В стихотворении Некрасова Мазай живёт одиночкой: из всех родичей у него остался один-единственный внук. Что же касается Ивана Саввича, то у него была большая – два сына и целая толпа внуков – и очень даже обеспеченная семья, по крайней мере по крестьянским меркам. Известно, что сын И.С. Мазайхина построил для своей семьи каменный дом, а по тем временам это была невиданная роскошь: большинство крестьян жило в деревянных избах.
Но и сам Иван Саввич жил не абы где, а на самом высоком месте в деревне, в двухэтажном кирпичном доме, к которому в какой-то момент добавилась ещё и пристройка. Пристройку, кстати, помогал делать сам Некрасов (обычно крестьяне трудились на благо дворян, а тут получилось наоборот). Добротное жилище стало в Вёжах достопримечательностью, а Ивана Саввича и его потомков все настолько уважали, что вплоть до 1950-х гг. улица, на которой стоял дом, так и называлась – улица Мазайхина.
Есть мнение, что Иван Саввич занимался не только охотой, но и пчеловодством. Скорее всего, именно он является героем ещё одного некрасовского стихотворения – «Пчёлы». Владелец пасеки не назван по имени, но, судя по тому, какой сюжет он рассказывает (и как трогательно вздыхает о судьбе несчастных животинок), вряд ли это мог быть кто-то другой:
- Нынче не в меру вода разлилась,
- Думали, просто идет наводнение,
- Только и сухо, что наше селение
- По огороды, где ульи у нас.
- Пчёлка осталась водой окружённая,
- Видит и лес, и луга вдалеке,
- Ну и летит, — ничего налегке,
- А как назад полетит нагружённая,
- Сил не хватает у милой. Беда!
- Пчёлами вся запестрела вода,
- Тонут работницы, тонут сердечные!
Переживая за пчёлок (но, конечно, и за производительность своего хозяйства), пасечник начинает жаловаться каждому встречному – и внезапно находит решение. Случайный прохожий советует: «Вы бы им до суши вехи поставили». Благодарный пасечник решает прислушаться к совету – и, действительно, оказывается, что по дороге из леса пчёлы с удовольствием садятся отдыхать на маленькие «плотики», поставленные специально для них.
К сожалению, в борьбе со стихией люди в конце концов проиграли. В 1950-х гг. деревню Вёжи окончательно затопило. Поэтому посмотреть на дома Мазайхиных – кирпичный, с некрасовской пристройкой, и каменный – теперь невозможно. Но потомки Ивана Саввича до сих пор живут в Костромской области. Так, в 2024-м г. Корреспондент «Российской газеты» Ю.Сизов выпустил материал об Иване Александровиче Мазайхине, который приходится знаменитому «деду Мазаю» праправнуком. Потомок, к слову, оказался ещё сердечнее, чем Иван Саввич: выяснилось, что на охоте он не бывал ни разу в жизни и даже не знает, как держать ружьё. Зато увлекается рыбалкой.
Но вернёмся к мучившему нас вопросу – и выясним наконец: что же такого печального в стихотворении Н.А. Некрасова о дедушке Мазае и зайцах?
Прощание с зайцами
Подробно описав и деревню Вёжи, и добродушного Мазая, Н.А. Некрасов кое в чём слукавил. А именно – в том, что испуганные зайцы добровольно прыгали в лодку к спасателю.
В.М. Песков, гость передачи Н.Н. Дроздова «В мире животных», однажды рассказал: «…милый рассказ о том, как дед Мазай спасал зайцев, ничего общего с реальностью не имеет. Зайцы человека боятся и в лодку не прыгнут. Я проверял это несколько раз в заповеднике у Оки. <…> Проплывая по лесу на лодке, мы видели спасавшихся на деревьях лис, енотов и на крошечном островке встретили барсука в обществе двадцати шести зайцев. Барсук, шлёпая по мелкой воде, немедленно скрылся, а зайцу с жиденькой шерсткой и тощим телом весенняя вода гибельна. <…> зайцев надо было спасать. В лодку они не прыгали, бежали, если их пытались ловить. Пришлось пленить их сеткой». Эти строки были написаны в 1970 году, и маловероятно, что сто лет назад зайцы отличались большей доверчивостью. (Да и не просто же так заяц в народной культуре стал аллегорией трусости.)
Итак, сюжет из стихотворения Некрасова – это типичный пример «анекдота» XIX века, то есть истории, которую нельзя ни доказать, ни опровергнуть. Конечно, нельзя исключить, что Мазай был таким душкой, что его любили не только люди, но и звери. Однако наиболее вероятны два варианта: либо дед Мазай никаких зайцев на самом деле не спасал (а история о том, как ушастые прыгали в лодку, придумана только ради детей), – либо спасал, но для этого ему пришлось помучиться. И в таком случае его «улов» был намного скромнее.
Источники
Н.А. Зонтиков. «Некрасов Н.А. и Костромской край».
Юрий Сизов. «Откуда «торчат заячьи уши» некрасовского деда Мазая».
В.М. Песков. «Скорая помощь».