Текст: Ольга Лапенкова
На прошлой неделе мы говорили о Николае Ильиче Толстом и Марии Николаевне Волконской — родителях Л.Н. Толстого. На страницах «Войны и мира» они превратились в Николая Ростова и Марью Болконскую — и, пережив немало перипетий, влюбились друг в друга и зажили долго и счастливо. И если родители писателя, к сожалению, прожили вместе всего восемь лет, то Николай и Марья в эпилоге чувствуют себя лучше некуда. Таким образом Толстой отдал должное отцу и матери, которых он почти не помнил: Н.И. Толстой умер, когда будущему писателю было 11 лет, М.Н. Волконская — ещё раньше.
По-своему отблагодарил писатель и Татьяну Александровну Ергольскую, которая воспитывала его после смерти родителей. Лев Николаевич увековечил её в образе Сони — троюродной сестры Николая, сироты, воспитывавшейся в доме Ростовых. И хотя Соню сложно назвать однозначно положительным персонажем, впечатление она производит скорее позитивное. В частности, именно эта героиня решает вмешаться, когда узнаёт, что Наташа Ростова хочет сбежать с Анатолем Курагиным: страшно даже представить, что случилось бы с бедолагой, окажись она в тот злополучный вечер в карете соблазнителя (уже, как выяснится впоследствии, женатого).
Однако есть в «Войне и мире» и отрицательные персонажи — причём тоже списанные с реальных людей. И досталось этим персонажам от автора по самое не балуйся: Лев Николаевич на страницах романа-эпопеи вдоволь их помучил их и в конце концов убил (тогда как их прототипы жили долго и относительно счастливо). Как читатель уже мог догадаться, речь идёт о том самом Анатоле Курагине, а также о его сестре Элен.
Братец и сестрица
Если не говорить про Наполеона Бонапарта, то главными антагонистами, то есть, попросту говоря, злодеями в романе-эпопее «Война и мир» являются члены семьи Курагиных. Семья состоит из пожилого князя Василия, его супруги Алины и троих детей: Ипполита, Элен и Анатоля.
Каждый из этой пятёрки думает только о себе: о своём комфорте, богатстве, удовольствиях. Князь Василь чуть ли не прямым текстом признаётся, что не любит своих детей; княгиня Алина завидует дочери — сначала тому, что девушка так выгодно вышла замуж, потом — что собирается развестись; Ипполит, «покойный дурак», ходит на все светские приёмы и ведёт там себя как слон в посудной лавке; наконец, Элен и Анатоль флиртуют с кем попало и даже, по слухам, в какой-то момент влюбляются друг в друга.
(Да, будучи родными братом и сестрой. Да, это действительно описано в книге, вот тут: «…говорили, что её брат Анатоль был влюблен в неё, и она влюблена в него, что была целая история, и что от этого услали Анатоля». Том 1-й, часть третья, глава I.)
Анатоль Курагин действительно не понимает границ дозволенного. Помимо приставаний к собственной сестре, молодой человек не гнушается мыслями о том, чтобы жениться на богатой дворянке, а за спиной супруги встречаться с её подругой. Именно такая идея приходит в голову Анатолю, когда он приезжает свататься к Марье Болконской. Заявившись в Лысые Горы, молодой человек с порога заявляет о серьёзных намерениях — и в тот же вечер начинает заигрывать с француженкой Амели Бурьен, которая много лет жила в этом имении на правах ближайшей помощницы:
«Общество после чая перешло в диванную, и княжну попросили поиграть на клавикордах. Анатоль облокотился перед ней подле m-lle Bourienne, и глаза его, смеясь и радуясь, смотрели на княжну Марью. Княжна Марья с мучительным и радостным волнением чувствовала на себе его взгляд. Любимая соната переносила её в самый задушевно-поэтический мир, а чувствуемый на себе взгляд придавал этому миру ещё большую поэтичность. Взгляд же Анатоля, хотя и был устремлен на неё, относился не к ней, а к движениям ножки m-lle Bourienne, которую он в это время трогал своею ногой под фортепиано».
К счастью, на следующее же утро княжна Марья видит, как Анатоль и Бурьен обнимаются в зимнем саду, — и, естественно, отказывается выходить за Курагина замуж. Опозоренный Анатоль через какое-то время женится на некоей польке — и вскоре, не распробовав роль примерного семьянина, откупается от отца девушки. В России никто не знает, что венчаться Курагину больше нельзя. В том числе, разумеется, в неведении находится и Наташа Ростова — иначе она бы и не пыталась сбежать с Анатолем. Но и этот «союз» заканчивается, не успев начаться.
Анатоль сурово расплачивается за свои грехи. Жестокий и справедливый автор отправляет его воевать, и после Бородинского сражения Анатолю ампутируют ногу. Однако эта операция не спасает молодого человека, и он умирает в мучениях. Молодость, полная разврата и кутежей, неловкая женитьба и ужасная смерть — вот, в общем-то, и всё, чем нам запоминается этот герой.
Что же касается Элен, её линию Толстой прописывает намного подробнее. Отдельное внимание в романе-эпопее уделяется тому, как Курагины-старшие буквально вынуждают Пьера Безухова — самого богатого жениха всея Петербурга — сделать красавице предложение.
Современному читателю это может показаться странным, но в начале XIX века, по крайней мере у дворян, считалось жутко неприличным, если парень и девушка часто видятся, а уж тем более — остаются наедине в отдельной комнате (пусть даже дело происходит в огромном особняке и остальные помещения прямо-таки кишат народом). Родители Элен, заметив, что Пьер заинтересовался их дочерью и начал чаще обычного заезжать к ним домой, легко подстраивают «пикантную» ситуацию. Пьеру, и так уже положившему глаз на столичную красавицу, ничего не остаётся, кроме как назначить дату свадьбы:
«— Aline, — сказал он жене, — allez voir ce qu’ils font. [Алина, посмотри, что они делают. — Прим. О.Л.]
Княгиня подошла к двери, прошлась мимо неё с значительным, равнодушным видом и заглянула в гостиную. Пьер и Элен так же сидели и разговаривали.
— Всё то же, — отвечала она мужу.
Князь Василий нахмурился, сморщил рот на сторону, щёки его запрыгали с свойственным ему неприятным, грубым выражением <…>. Он скорыми шагами, радостно подошёл к Пьеру. Лицо князя было так необыкновенно-торжественно, что Пьер испуганно встал, увидав его.
— Слава Богу! — сказал он. — Жена мне всё сказала! — Он обнял одною рукой Пьера, другою — дочь. — Друг мой Лёля! Я очень, очень рад. — Голос его задрожал. — Я любил твоего отца… и она будет тебе хорошая жена… Бог да благословит вас!.. <…>
Княгиня вышла и заплакала тоже. <…> Пьера целовали, и он несколько раз целовал руку прекрасной Элен. Через несколько времени их опять оставили одних. <…>
— Элен! — сказал он вслух и остановился.
<…> Лицо её зарумянилось.
— Ах, снимите эти… как эти… — она указывала на очки.
Пьер снял очки, и глаза его <…> смотрели испуганно-вопросительно. Он хотел нагнуться над её рукой и поцеловать её; но она быстрым и грубым движением головы перехватила его губы и свела их с своими. Лицо её поразило Пьера своим изменившимся, неприятно-растерянным выражением.
„Теперь уж поздно, всё кончено; да и я люблю её“, — подумал Пьер».
Сразу после свадьбы Элен начинает встречаться со всеми, кто ей нравится. Один из поклонников Элен, а именно Фёдор Долохов, во время светского приёма поднимает тост «за здоровье красивых женщин и их любовников». Пьер вызывает противника на дуэль и ранит, а затем, понимая, что любимая перешла все границы, уезжает из собственного дома — лишь бы больше не видеться с женой.
Оставшись одна, Элен продолжает вести разгульную жизнь, пока не осознаёт: проблему надо решать радикально. А именно — нужно развестись с Пьером и найти себе мужа поинтереснее. Разводы в XIX веке были запрещены, но Элен находит выход из ситуации: она переходит в католичество, таким образом юридически «обнуляя» свою историю, ведь с Пьером Безуховым она венчалась в православной церкви. Но у Элен имеется ещё трудность: у неё есть два претендента на звание нового супруга (петербургский «вельможа, занимавший одну из высших должностей в государстве», и «молодой иностранный принц»), и она никак не может выбрать кого-то одного. Но ни один из них супругом Элен так и не становится: со светской львицей происходит нечто не совсем понятное, из-за чего она в конце концов умирает.
С тем, что именно становится причиной смерти Элен, мы уже разбирались в этой статье. Кто-то утверждает, что Элен забеременела и хотела избавиться от ребёнка. Но родить в начале XIX века было намного безопаснее, чем не родить. Более того, Элен очень уж долго разбиралась со своей «проблемой», а ещё, как указывает автор, ждала для этого чудо-доктора, который приезжал из-за границы. Стоило ли ей так рисковать, если ребёнок, наоборот, мог стать веским аргументом, почему принцу стоит немедленно узаконить их отношения? Вряд ли. Поэтому, вероятнее всего, героиня умерла от «неприличной» болезни. Ворох платьев, охапка жемчугов, толпа забытых любовников, скандальная слава и могила в фамильном склепе — вот и всё, что осталось от Элен Курагиной.
Несносный друг и скандальная леди
Однако жизнь оказывается менее справедлива, чем среднестатистический роман (особенно если это роман классика XIX века). Прототипы Анатоля и Элен, как уже говорилось, вовсе не умирали в расцвете сил.
О прототипе Анатоля Курагина мы знаем не так уж много. Говорят, что им стал Анатолий Львович Шостак — оооочень дальний родственник Л.Н. Толстого, точнее, даже не самого писателя, а его жены. У Софьи Андреевны Толстой — супруги писателя — была младшая сестра Татьяна, а у Татьяны — ухажёр (на минутку, являвшийся её троюродным братом, но ничего особенно скандального в этом не было: браки между такими родственниками считались допустимыми). Этот самый ухажёр порой приезжал в имение Толстого и жутко его раздражал, однако что именно было причиной конфликтов, мы доподлинно не знаем. Зато мы знаем, что Шостак не погиб на войне, а, напротив, прожил много-много насыщенных лет, преуспел на службе, получил очень высокий чин — тайного советника — и умер, когда ему было 72 года: по меркам XIX века крайне почтенный возраст.
В свою очередь, женщина, ставшая «мамой» порочной Элен Безуховой, прославилась не то что на весь Петербург — на всю Российскую империю.
Надежда Сергеевна Анненкова (1840-1891) была одной из пяти дочерей некогда богатого московского помещика, который к моменту, когда девушек пора было выдавать замуж (и, соответственно, снабжать приданым), разорился. Поэтому Надежду, как и многих дворянских барышень того времени, выдали замуж за нелюбимого богача — Владимира Николаевича Акинфова. И начиналось всё неплохо: супруги поселились в загородном имении, произвели на свет двоих детей, супруг Надежды Сергеевны продвигался по служебной лестнице… Но в какой-то момент Анненковой наскучила уездная жизнь, и она упросила мужа переехать в Петербург.
В столице Надежда Сергеевна сразу засияла, да так, что привлекла к себе внимание сразу нескольких выдающихся мужчин. Одного из них читатель уже знает из школьной программы: это Ф.И. Тютчев, который не стал возлюбленным Анненковой, но посвятил ей несколько стихотворений. Зато два других ухажёра оказались более целеустремлёнными.
Как и Элен Курагина, Надежда Сергеевна привлекла внимание петербургского вельможи и «иностранного принца». Первым был не кто иной, как министр иностранных дел А.М. Горчаков, а вторым — Н.М. Романовский, герцог Лихтенштейнский.
Светская львица несколько лет не могла выбрать между кавалерами, но в конце концов отдала предпочтение герцогу. По понятным причинам в Российской империи быть вместе влюблённые не могли. Поэтому им пришлось перебраться за границу, где они долго кочевали по Европе, пока герцогу не достался в наследство аж целый замок на территории современной Германии, где они и провели всю оставшуюся жизнь.
Герцог Романовский с Надеждой Сергеевной прожили вместе больше двадцати лет, вырастили двух сыновей и умерли с разницей в полгода. И хотя их репутация — не только в России, но и за рубежом — оставляла желать лучшего и из-за этого порой возникали щекотливые ситуации, они были скорее счастливы, чем нет. И правда, едва ли можно назвать несчастной женщину, которая живёт с любимым мужем и детьми в огромном замке и может позволить себе всё, что захочет. Вот только интересно: часто ли она вспоминала первого супруга, оставшегося в далёкой России, и двух дочерей, которых воспитывала бабушка?
Льва Николаевича Толстого этот вопрос не волновал. Писатель не собирался ни на миг входить в положение девушки, бросившей мужа и детей. Да, её выдали замуж не по любви; да, спустя много лет она встретила того, кто принял её без оговорок, со всеми неприятными и откровенно скандальными моментами из прошлого. Но для Толстого эти обстоятельства не являлись смягчающими. Очевидно, поэтому ни вельможу, ни иностранного принца в качестве отдельных героев он не вывел: много чести. А саму Элен лишил и доброго имени, и семьи, и возможности иметь детей.
Так им и надо?