Наш сайт обновляется. Мы запустили полностью новый сайт и сейчас ведется его отладка. Приносим свои извинения за неудобства и уверяем, что все материалы будут сохранены.
САЙТ ГОДЛИТЕРАТУРЫ.РФ ФУНКЦИОНИРУЕТ ПРИ ФИНАНСОВОЙ ПОДДЕРЖКЕ ФЕДЕРАЛЬНОГО АГЕНТСТВА ПО ПЕЧАТИ И МАССОВЫМ КОММУНИКАЦИЯМ.

…но крылья расправит какой-то другой…

Публикуем художественные тексты слушателей литературных мастерских России

Текст: Ника Железникова

Фото: на фото автор

В России — бум литературных курсов. Открываются магистратуры creative writers, знаменитые писатели и не знаменитые, но профессиональные литредакторы набирают мастерские. Можно пожимать плечами и уверять, что «писателем нужно родиться», можно кивать на американский опыт, но невозможно отрицать: предложение возникло, потому что есть спрос.

Вызревают ли в новых теплицах новые сочинители, соразмерные по масштабу дарования со своими великими предшественниками? Всё-таки русская литература — не целина, которую нужно впервые поднимать, а, так сказать, давно плодоносящая нива. Как водится, определить это можно будет только по плодам. Мы же хотим дать возможность нашим читателям самим ознакомиться с творчеством нынешних студентов творческого письма.

Публикуем подборку стихотворений студентки 2-го курса очного отделения Литературного института. Девушка представила свою подборку на открытии поэтического клуба "Новые имена" в ЦДРИ.


Ника Железникова

ЧЕТВЁРТЫЙ МИР

был явлен мрак... и обезъявлен был

косым лучом, рассыпанным на блёстки, —

трёхоким ангелом в охапке влажных крыл,

белёсых и набухших от извёстки.

он шёл и тишиной шумел, как лес,

один ходить оставленный по краю,

двустворчатую ракушку небес

трёхоким взором как ножом вскрывая,

и небосводчатый изгиб его стопы

вливался в фильтрума тугую перемычку —

так светочей дрожащие столпы

развоплощают крошечную спичку.

текла, и становилась всё слышней,

и утекала по своим тропинкам

мерцающая поступь в вышине —

надломленная устрица в ложбинке.

орбита взгляда смыклась в леденце,

и целый мир был вписан в грань овала,

где смерть блуждала в розовом венце

и, наклоняясь, лоб мой целовала,

и сном таким дышала её пасть,

что взгляд хотел сойти, сбежать с орбиты,

чтоб только к ней — единственной — припасть,

чьи ногти — выдраны, костяшки — перебиты,

чтоб только с ней — одной — могла срастись

до новых чувств, болезненных и диких,

стопа к стопе, лик к лику, к кисти кисть

покинутая песней эвридика.

ПОБЕДИТЕЛЬ

два вечные взгляда узнáют себя

по шрамам, ожогам и ссадинам,

по капелькам пота, что, в брызги дробясь,

ложатся в ключичные впадины.

там сходятся молот и — воздух вспоров,

дрожа — наконечник из олова.

и та, что трепещет на стыке ветров,

и тот, отколовший ей голову,

кто в ней прорастёт, чтоб в хребте зацвести,

чьим взглядом каляным, как молотом,

зажатым в безвременья цепкой горсти,

лишь руки — не крылья — отколоты.

но крылья расправит какой-то другой,

видавший, как крепости падали,

и вырвет цветок из хребта, и ногой

скелет его втопчет, чтоб падалью

цветочной питаться могло вороньё,

и встанет, ступню в песке выставя,

и вечного взгляда поймает копьё,

но будет пронзён им.

и выстоит.

МОЛИТВА

в невспаханном овражке рос ковыль,

и образ плыл, и капала лампадка,

и огоньки на пальцах восковых

вылизывали воздух без остатка.

пусть золотистая смола будет черства —

втирайте смирну в голубое тело,

чтоб проросла в нём кормчая трава,

чтоб церковь рёбер в нём не опустела,

я помолюсь на языке своём

за возвеличенных, за венценосных:

да станет лодка вечным кораблём

с бескровным парусом и корпусом бескостным;

да возвратятся голуби в сердца,

как в гнездования из сухоцветов плоти.

я целовала сына и отца,

так пусть меня меж ними приколотят.

второй, быть может, обратит лицо,

а первый — поприветствует, как ровню.

но третий будет битым изразцом,

вибрирующей воздухом роёвней,

но третий всмотрится, простор собой стеля,

и стебли сами заплетутся в косы,

чтоб вспрянула стыдливая земля,

и в ней, невспаханной, пророс ковыль белёсый.

но третий сбудется всем страхам вопреки.

он будет там, клокочущий и горький, —

ростком полынным, болтовнёй реки,

прожилкой белой в апельсинной дольке —

поделится шуршанием дождя,

шумящим в ухе, как в морской ракушке,

и не простится, утром уходя,

но образ истинный оставит на подушке.