Наш сайт обновляется. Мы запустили полностью новый сайт и сейчас ведется его отладка. Приносим свои извинения за неудобства и уверяем, что все материалы будут сохранены.
САЙТ ГОДЛИТЕРАТУРЫ.РФ ФУНКЦИОНИРУЕТ ПРИ ФИНАНСОВОЙ ПОДДЕРЖКЕ ФЕДЕРАЛЬНОГО АГЕНТСТВА ПО ПЕЧАТИ И МАССОВЫМ КОММУНИКАЦИЯМ.
Дружок
Публикуем работы, пришедшие на конкурс фантастического рассказа «Лето любви… по Фаренгейту»

Текст: Светлана Сологуб, Москва

Фото: pixabay.com

ДРУЖОК

(Орфография и пунктуация авторские)

Болело ухо, и болела лапа, которой это ухо было бы удобно почесать. Что за невезуха. И было очень жарко, середина июля, в городе самое пекло. С самого утра солнце шпарило нещадно, и все, что я мог делать – это валяться в парке под деревом, вывалив язык. Жара – это плохо. От жары рана на лапе воспалилась и не заживала, как я ни зализывал. А на трех лапах далеко не доковыляешь. Разве что вот до пруда, попить и немножко намочить шерсть, чтобы остудиться. Пока дежурный спасатель не видит, пока на пляже еще почти никого нет.

Спасателей было четверо, они дежурили по двое три дня через три. Те двое, которые были сегодня, меня не гоняли. Они видели, что я или лежу под деревом, или брожу между отдыхающими, попрошайничаю, но молчали. Я обычно вежливо попрошайничал. К самим людям не лез, сумки и пакеты не нюхал. Подходил к тем, у кого пахло вкуснее, и садился в сторонке, ждал.

конкурс-фантастического-рассказа-Лето-любви-по-фаренгейту

Что-нибудь да кидали. Обычно хлеб, от хлеба толку мало, брюхо набьешь, а сытости никакой. Я ждал сыр. Или колбасу. Иногда везло и кидали кусок-другой шашлыка, если компания была молодая и с девушками. Девушки обычно сердобольнее. Но разные бывают, разные. Одна вон вчера камнем в меня запустила, прямо в бок, хотя я в ее сторону даже не смотрел. Ну, может быть, она боится таких, как я, бездомных. Может, напугал ее кто, вот и злится теперь.

Иногда бывает, много кидают. Я все не съедаю, закапываю у себя под деревом кой-чего на потом. Или вон Мелкого подкормить, когда снова объявится. Правда, давно уж его не было, может, десять лун, а может, и больше. Не хочется думать о том, что его тоже отловили. Мелкий на то и Мелкий, он совсем безобидный, даже тявкнуть нормально не может. Эх…

Меня пока не отловили, потому что я прячусь хорошо. Есть у меня овражек один… Когда ловцы приезжают, я туда. И лежу тихо-тихо. Понимаю, что везет мне до поры до времени. Как найдется кто-нибудь настойчивый, кто захочет наверняка меня отловить, тут уж никуда не спрячешься. Пока везет.

Ну вот, люди начали подтягиваться. Сейчас подожду, пока они снедь свою разложат, и пойду потихоньку, попрошу. Вон к этим, например. Мама-папа и двое ребятишек. Такие обычно добрые.

Душа у барбоса была уставшая, понял Ромка. Он устал от жары, от своей никчемной жизни, от одиночества, от мальчишек, которые гоняли его палками. Устал от того, что каждый день нужно побираться, а иначе не выживешь. А еще болело ухо, и болела лапа, которой это ухо было бы удобно почесать.

- Мам, у нас есть колбаса?

Ну надо же. Пацан оказался из тех, кто слышит наши души. И мама у него почти такая же. Почти. Просто она уже взрослая. Ну то есть как мама. Если понюхать, то становится понятно, что она ему не мама. По душе – да, мама. А по телу – нет.

- Привет. Ты кто? Ты Дружок? Ты же Дружок?

Не знаю. Меня еще никто никак не называл. Но Дружок мне нравится. Всегда хотел быть другом.

- Ма-ам, я на берег.

- Только осторожнее, Рома, в воду пока не лезь, хорошо? Потом пойдем все вместе.

Я подумал-подумал и потрусил за ним. Пусть я буду его Дружок – хотя бы на те несколько часов, которые они проведут здесь.

Мы побродили по краешку пляжа, он потрогал воду пальцами ноги. Зашел по щиколотки, постоял, поднимая то одну ногу, то другую, как маленькая цапля. Или журавлик. Вышел на берег, погладил меня. Приятно. Я уже и забыл, как это приятно – когда тебя по макушке гладит ребенок. И мы пошли вправо, туда, ближе к моему дереву.

Я забеспокоился. Все-таки не следовало бы ему уходить далеко от взрослых, а то вот нас уже и за кустами не видно. Я остановился и слегка гавкнул. Мол, стой, не надо. Должен же он понять. Он же слышит.

Но он все равно пробирался вперед. Я понял, куда его так потянуло – в воде качались кувшинки. Вот непоседа. Неужели полезет за ними. Конечно, мальчик же, хочет, наверное, маму и сестренку порадовать. Но ведь опасно лезть в воду в незнакомом месте. Я еще разок гавкнул. Не слушается. Он плавать-то хоть умеет?

Ромка слышал, как Дружок его отговаривал лезть в воду, но очень уж призывно покачивались кувшинки на поверхности воды, слегка покрытой рябью от свежего ветерка. Наташке и маме наверняка понравятся, а папа скажет, что я смелый и… как это слово… галантный как рыцарь. Ничего, подумал он. От берега вроде недалеко. Не должно быть глубоко. Он снял шорты, аккуратно сложил их на берегу и зашел в пруд.

Шаг, еще…

Я так и знал!

Шаг – и светлая макушка скрылась под водой. Яма! Там наверняка яма! Я зашелся в лае. На помощь! Спасатели! Слышит меня кто-нибудь?!

Только деревья шумят, да музыка бренчит вдалеке. А макушка вынырнула на поверхность и снова скрылась. Вот куда он полез, не умея плавать?!

Я бросился в воду и в два гребка лапами доплыл до него. Поднырнул, схватил зубами за футболку и вытянул на поверхность. Отплевывается, задыхается, но дышит, дышит – это главное. Я потащил его к берегу, но мы почему-то не двигались с места. Я зарычал сквозь зубы от бессилия.

- Веревка, - прохрипел он, - там веревка, Дружок… Я ногой запутался…

Собачьи боги!

Я подставил ему шею и он обхватил меня руками. Я болтал лапами в воде и лаял-звал на помощь. Мама! Да мама же! Ты же должна меня слышать, ты же из наших!!!

- Рома!!!

Его отец бросился к нам и ухватил сына поперек. Веревка! – лаял я. Там веревка!

- Там веревка! – крикнула его мама с берега. Поняла наконец!

Потом они долго его обнимали и причитали. Но не ругали. Я отряхнулся и сел в сторонку. Мало ли что. Может, заругают, скажут, я завел…

- Иди сюда, лохматый, - позвала мама и поманила меня рукой.

Я помедлил.

- Дружок, иди! – позвал пацан.

Я нерешительно подошел, а они вдруг начали меня тискать и трепать за уши. Эй, за больное не надо…

- Лохматый, ты теперь будешь наш, ты понял?

- Дружок, пойдем с нами!

- Только уговор, в квартире не лаять, понял?

Да понял я, понял. Чего в квартире лаять. Если только чужой кто.

У меня есть коврик и две миски – одна для корма, а другая для воды. Еще игрушка – смешная лысая курица, которая придушенно пищит, если сжать ее зубами. Вдоволь каши с мясом, а иногда перепадает мозговая косточка. И тогда я чувствую себя абсолютно счастливым псом.

P.S. Напоминаем, что участникам конкурса необходимо заполнить форму с личными данными, которую можно найти здесь.

Публикация рассказа на сайте не означает, что он вошел в шорт-лист.