САЙТ ГОДЛИТЕРАТУРЫ.РФ ФУНКЦИОНИРУЕТ ПРИ ФИНАНСОВОЙ ПОДДЕРЖКЕ ФЕДЕРАЛЬНОГО АГЕНТСТВА ПО ПЕЧАТИ И МАССОВЫМ КОММУНИКАЦИЯМ.

Тонкое искусство (само)цензуры

Главный редактор «Альпины Паблишер» Сергей Турко ответил на претензии главы думского комитета по культуре Елены Ямпольской по поводу выпущенных «Альпиной» книг «американского блогера»

Выступление Елены Ямпольской на заседании Совета по культуре и искусству 27.10.2020 / Фрагмент видео с канала www.kremlin.ru
Выступление Елены Ямпольской на заседании Совета по культуре и искусству 27.10.2020 / Фрагмент видео с канала www.kremlin.ru

Текст: ГодЛитературы.РФ

Во вторник 27 октября состоялось заседание президентского совета по культуре и искусству. Выступая на котором, депутат Госдумы, председатель думского комитета по культуре Елена Ямпольская резко высказалась против существующей системы возрастных рейтингов. И завершила свое выступление следующим образом:

«Нам удалось принять пока в первом чтении законопроект, который оставляет для произведений литературы и искусства одно-единственное строгое отсечение – «18+». Регламентации для этого отсечения должны быть строгими и ясными, потому что очень многое вредоносное уже запрещено нашими законами в области информации. Наказание за нарушение маркировки «18+» тоже должно быть неотвратимым, а все остальные маркировки, на мой взгляд, должны стать рекомендательными. И я очень надеюсь, что, невзирая на сопротивление большого числа «дремучих охранителей», по Вашему выражению, Владимир Владимирович, нам удастся этот законопроект довести до основного и окончательного чтения.

А пока мы охраняем детей от «Тихого Дона», у нас с вполне щадящей маркировкой выходят такие книги, автор – один американский блогер, цитата из первой: «На долю поляков выпало немало бедствий, изнасилований и убийств: сначала нацистами, затем советскими солдатами». Цитата из второй: «Советы были похлеще нацистов».

Вы, Владимир Владимирович, в своём интервью однажды сказали, что люди, которые не умеют ни читать, ни писать, несут в Европарламенте всякую фигню по поводу одинаковой ответственности Гитлера и Сталина, чушь это собачья. Так вот такую собачью чушь – наглую, бездоказательную, оскорбительную – мы, к сожалению, переводим и публикуем в собственной стране. Первая книга вышла тиражом в 45 тысяч экземпляров, вторая – в 80 тысяч, и обе пользуются популярностью у молодёжи.

Я считаю, что, если редакторам в наших издательствах не хватает ума, совести и брезгливости, чтобы изымать подобные пассажи, им следует помочь законодательно. Мне кажется, у нас есть моральное право ужесточать закон, когда речь идёт об осквернении нашей исторической памяти».

Выступление председателя комитета Госдумы Е.А. Ямпольской о возрастной маркировке на прошедшем 27 октября заседании Совета по культуре и искусству/ источник: kremlin.ru

Депутат Ямпольская не назвала, но продемонстрировала обе упомянутые книги, благодаря чему стало понятно, почему она предпочла не произносить их названия слух. Действительно, фразы «Всё хреново» и «Тонкое искусство пофигизма», нормальные в пособиях по популярной психологии (вероятно, очень помогающих в напряжённой законотворческой работе), неуместны на заседаниях президентского совета.

Впрочем, надо признать, что процитированные Еленой Александровной пассажи тоже не очень ласкают ухо.

«Год Литературы» обратился за комментариями к Сергею Турко – главному редактору издательства «Альпина Паблишер», выпустившего в 2018 году обе книги, и получил нижеследующий ответ:

Сергей Турко, главный редакторИздательство «Альпина Паблишер» / alpina.ru

"Я посмотрел выступление Елены Ямпольской, где она цитирует отдельные фрагменты из книг «Тонкое искусство пофигизма» и «Все хреново» американского блогера Марка Мэнсона.

Лично я считаю, что нельзя приравнивать Сталина к Гитлеру, но у разных авторов может быть свое мнение. Мы не осуществляем цензурирование публикуемых нами книг и считаем данную практику совершенно неприемлемой. Когда есть возможность, мы высказываем автору свои замечания и возражения, но если автор не соглашается, мы не вправе вмешиваться в авторский текст. Мы все прекрасно помним, как мешала развитию нашей культуры царская цензура, как уже в советское время многие писатели страдали о того, что кому-то «наверху» не нравится, что они пишут. Возвращаться к подобной практике — это повторять ошибки наших предшественников, это превращать государство в карательную машину. Не говоря уже о том, что, согласно нашей Конституции, цензура запрещена.

Сталинский режим действительно был репрессивным, на его счету на самом деле порядка миллиона жертв по «политическим» статьям. Мы это признаем и не пытаемся скрывать.

Чтобы исправить ситуацию, нужно не запрещать те или иные публикации, наших или зарубежных авторов, а действовать проактивно — открывать архивы, показывать факты и издавать основанные на документах и объективной правде книги и фильмы. В истории России хорошего гораздо больше, чем плохого, давайте это ценить и описывать в книгах, на телевидении, в кино.
Фото: alpinabook.ru

Запрещать просто, а создавать позитивный имидж — сложнее. Поэтому неудивительно, что чуть что у нас одна мысль: запретить, наказать, лишить. Это неправильно и только ухудшает ситуацию. Мы должны быть свободной, уверенной в себе страной, которая не боится знать разные мнения. Или мы будем запрещать Солженицына?

Вместе с тем хочу обратить внимание Елены Ямпольской на другой фрагмент из «Тонкого искусства пофигизма», который делает книгу практически русофильской. Кто еще из авторов мировых бестселлеров скажет такое?

Фото: alpinabook.ru

«Уж сколько лет я путешествовал, и уж на что Россия не похожа на Америку, но именно там я по-особенному вкусил свободу: возможность открыто говорить, что у меня на душе, не боясь последствий. Это была странная форма освобождения: через приятие отказа. Как человек, годами тосковавший по непосредственности — сначала из-за эмоционально зажатой семьи, потом из-за ложного желания всячески выказывать уверенность, — я упивался ей, словно лучшей… лучшей водкой. Месяц в Санкт-Петербурге пролетел незаметно. Даже уезжать не хотелось.

Путешествие дает удивительные возможности для саморазвития, ибо выводит за пределы нашей культуры и показывает другое общество: вот, люди живут с другими ценностями — и ничего, не пропадают и не комплексуют. Соприкосновение с иными ценностями и критериями заставляет иначе отнестись к тому, что мы считаем очевидным: может, у нас не настолько уж все хорошо? Скажем, Россия заставила меня задуматься о фальшивой и дешевой доброжелательности, столь типичной для англо-американской культуры. Я стал спрашивать себя: «Может, наши установки только губят наши отношения, мешают подлинному общению?»

Помню, обсуждал это с моим русским учителем. У него была занятная теория: поколениями живя при коммунизме — без экономических возможностей и в культуре страха, русские особенно ценили доверие. А чтобы выстраивать доверие, нужно быть честным. То есть, когда дела плохи, следует открыто и без стеснений об этом сказать. Честность бывала и неприятной, но вознаграждалась тем простым фактом, что требовалась для выживания: нужно же понимать, на кого можно положиться, а на кого нельзя, причем соображать надо быстро.

А на «свободном» Западе, рассуждал русский учитель, экономических возможностей хоть отбавляй: их столько, что выгоднее сохранять определенный имидж, пусть ложный, чем реально ему соответствовать. Доверие утратило ценность. Имидж и умение себя подать оказались во главе угла. Практичнее иметь поверхностное знакомство со многими, чем близкое с немногими.

Вот почему в западных культурах стало нормой улыбаться и говорить приятные вещи, даже если думаешь иное, а также врать по мелочам и делать вид, что соглашаешься. Вот почему люди научаются «дружить» с теми, кто им не нравится, и покупать вещи, которые они не хотят. Экономическая система способствует такому самообману.

Но все это не безобидно: на Западе никогда не знаешь, можно ли полностью доверять человеку. Подчас этого не знают даже добрые друзья и члены семьи. На Западе считается столь важным быть приятным, что зачастую люди полностью подстраиваются под собеседника».