САЙТ ГОДЛИТЕРАТУРЫ.РФ ФУНКЦИОНИРУЕТ ПРИ ФИНАНСОВОЙ ПОДДЕРЖКЕ ФЕДЕРАЛЬНОГО АГЕНТСТВА ПО ПЕЧАТИ И МАССОВЫМ КОММУНИКАЦИЯМ.

Владимиру Некляеву — 75!

«Таким талантом может гордиться Беларусь», — сказал о нем Евгений Евтушенко

Белорусский поэт, прозаик и общественный деятель Владимир Прокофьевич Некляев (белор. Уладзімір Пракопавіч Някляеў)  родился  9 июля в г. Сморгонь, Гродненская область, БССР, СССР —  / Сергея Шапрана​/euroradio.fm
Белорусский поэт, прозаик и общественный деятель Владимир Прокофьевич Некляев (белор. Уладзімір Пракопавіч Някляеў) родился 9 июля в г. Сморгонь, Гродненская область, БССР, СССР — / Сергея Шапрана​/euroradio.fm

Текст: Игорь Шкляревский

Жизнь человеческая удлиняется. Сто — уже не предел. А в семьдесят пять — конца-края не видать, и Владимир Некляев еще воплощает стихи, которые я посвятил ему:

  • Ну что нам стоит до парома
  • Дойти за полтора часа.
  • Совсем недалеко от дома
  • стоят далекие леса.
  • И что нам стоит до затона
  • дойти, валяя дурака.
  • Совсем недалеко от дома
  • Течет далекая река.

Вот мы с ним на Березине, протекающей по белорусским лесам. А вот на Умбе. На северной реке, где он вылавливает почти пудовую семгу, и его приветствуют финские и шведские рыбаки. Ему довелось пожить и в Финляндии, и в Швеции, где он стал лауреатом престижной литературной премии. Там знают, какие он вылавливает стихи.

А вот я иду с Некляевым по Минску. Увидев издали опального поэта, его знакомые перебегаютна другую сторону улицы.

«Динь-динь…»

Его мобильный телефон звонит как колокольчик прокаженного.

А навстречу нам идет и улыбается Олег Шкляревский. В его документальных фильмах художественности больше, чем в художественных. Не все, не все перебегают улицу, увидев поэта с колокольчиком.

Несколько строк из моей книги «Золотая блесна»:

«Осенней ночью на Березине светился окнами наш деревянный дом. Тончайшие дожди покалывали шею и ладони. В коридоре стояли корзины с грибами.

Некляев что-то бормотал в плену счастливых наваждений, вытряхивая из глаз боровики. Еще он не забрел, как рыболов с графитовым удилищем, под линии высоковольтных передач, где ноющая сталь предупреждает человека. В доме было тепло, но холодком уже тянуло в ноги от дверей».

Семьдесят пять — не сто, и юбиляр — не политик, не депутат Национального Собрания. И нет у него азарта долдонить про рожь пшеницу. Сколько и где собрали центнеров…

Некляев с его детской мечтой о телескопе собирает падающие звезды. Зьнічкамі называются они по-белорусски — и это, что исчезает. НадКревом, где древний замок, из которого Курбский посылал письма Грозному, где была подписана Кревская уния, повлиявшая на историю Европы, и где промелькнуло детство. Над Сморгонью, где прошла юность.

Креву и Сморгони посвятил он недавно написанный роман «Гэй Бэн Гином». Роман о том, что исчезает.

О, Сморгонь! В двадцати километрах от Крево. Там МТС (машинно-тракторная станция, а не междугородняя телефонная станция), где работали отец и мать, и где была библиотека. И какая! Дефо, Дюма, Марк Твен

Бывали дни, когда родители, уезжая по работе в дальние селенья, не возвращались к ночи, и он до утра оставался один.

О, любимые ужасы детства! Тихо охает тесто на кухне, на пол сбросила крышку опара. Забродившие дрожжи доводят до дрожи своими знобящими звуками — и тем вкусней хрустящая горбушка, и тем отраднее засыпать лицом на книге.

А через тридцать лет стихи Некляева обогатили белорусскую поэзию, внесли в нее изысканность пространства мировой культуры с отпечатком страницы на детской щеке – из «Острова сокровищ», из «Робинзона Крузо».

Им созданы едва ли не лучшие после Купалы и Колоса поэмы:«Индия», «Проща», «Полонез», «Ложе для пчелы». В этом ряду и ранняя поэма «Молния», и написанная в последнее время «Книга судеб», не говоря уж о драматических поэмах о Ягайле и Гедымине, великих князьях литовских. Это его — по материнской родне — история.

По отцовской родне его история на берегу Волги. Но он выбрал тот берег, на котором родился.

А в политике он оказался случайно. Затянуло азартом. Стоп! На попутной машине – домой! «Пойдешь направо — шумит дубрава, пойдешь налево — холмится Крево…» За дубравой — черника, по холмам — земляника, и петляет между земляничными холмами речка Кревлянка с форелями. Их можно ловить корзиной, любуясь мокрым серебром улова. И никакой политики! Как говорил Портос из любимых «Трех мушкетеров»: «Не то я убегу домой».

Впрочем, сам Некляев говорит, что привела его в политику боль. Боль за судьбу родного языка, которая в белорусских поэтах еще от Купалы и Колоса. И даже раньше…

Политика ушла, боль осталось. Поэтов без боли не бывает. Тем более, когда за стихами — подтверждающая их биография.

Судьба.

В начале судьбы — деревенский дом на берегу быстрой, прозрачной Кревлянки, где живая школа деда. Живая, потому что она в огороде, а тамморковь — буква М, помидор — буква П… А в саду буквы С, Я… Слива, яблоня… Когда все буквы живые, тогда живые слова.

Буква В — вода.

  • Святая, заповедная
  • стекает в забытье
  • вода такая светлая,
  • как будто нет ее.
  • И над водой струистая
  • процеживает свет
  • душа такая чистая,
  • как бы ее и нет.

Стихи эти посвящены мне, и я их перевел. Но чтобы погрузиться во всю их глубину и чистоту, нужно читать оригинал.

Владимир Некляев — поэт чистой воды. Без примесей. «Таким талантом может гордиться Беларусь», — сказал о нем русский поэт Евгений Евтушенко. А один из лучших белорусских поэтов Рыгор Бородулин написал: «Сумасшедший талант. Сумасшедший до гениальности».

Ни на одно из этих суждений у меня нет возражений.

75 — это 60 и 15. А в пятнадцать на солнцепеке, на обочине пустой дороги, ладони под щекой пахнут то земляникой, то черникой.


Ядвига Юферова /facebook

У большого поэта Владимира Некляева в эти дни серьезный юбилей. Были бы нормальные времена - был бы и вечер в Доме литераторов в Минске, и авторский вечер в ЦДЛ в Москве. Но времена, сами знаете, какие… Их не выбирают, в них живут и выживают. В белорусской молодежке «Знамя юности“ мы стартовали в этой жизни. Команда была великолепная не только журналистская: Володя вел литобъединение, гроссмейстер Виктор Купрейчик шахматный клуб…. Любимец жизни Некляев объездил почти всю великую страну, даже стал лауреатом премии Ленинского комсомола. «Песняры», «Сябры» и «Верасы» пели шлягеры на его стихи. «Любви прощальный бал»…Но поэта без боли не бывает. Когда он решил в 2010 году баллотироваться в президенты РБ, я честно спросила: зачем это тебе надо, тебя же… Он так же честно ответил: «Не мне надо. Просто однажды человек должен подняться… а насчет того, что ты говоришь… жизни с хорошим концом не бывает: инфаркт или инсульт, а тут возможны другие варианты…». Кончилось известно как: со страниц «Российской газеты» Евгений Евтушенко призывал выпустить Некляева из тюрьмы…. Он пробовал пожить заграницей. Там несладко. Ушел из политики. Живет на радзiме. Много пишет, в том числе и прозы. Вот еще бы печатал кто-нибудь… После того, как не стало великих старших - Нила Гилевича, Рыгора Бородулина, Геннадия Буравкина, на мой взгляд, это поэт номер один в родной Беларуси. Мы иногда думаем с Володей по-разному, но это не мешает всю жизнь дружить. Наш московский дом, где он может читать стихи до утра, всегда рад ему. Вечный спор царя и поэта история давно разрешила. Хотелось бы, чтобы она постаралась сделать тут хоть что-нибудь до следующего юбилея Некляева. С днем рождения, Поэт!