В XIX веке громко заявила о себе татарская литература, поначалу формировавшаяся исключительно в русле исламской традиции. В начале ХХ столетия татарская интеллигенция обращалась уже не только к изысканным знатокам исламской культуры. Словесность становилась народной. Этот процесс во многом связан с поэзией Габдуллы Тукая (1886 -1913). Сын указного муллы, он рано потерял родителей. В семействе деда он не был счастлив.
Его воспитывали в приемных семьях. Его талант возмужал в испытаниях. Первые известные литературные опыты Тукая появились в городе Уральске, где он жил в дома дальнего родственника-купца. Среди них были и переводы басен Крылова — и это неспроста. Тукаю близки иронические, сатирические, обличительные интонации. И — тема становления народного самосознания. Когда депутат-черносотенец Владимир Пуришкевич, в ответ на предложение открыть мусульманские школы, воскликнул: «Если вам не нравятся наши порядки, уезжайте в Турцию», Тукай ответил ему стихотворением «Не уйдем!»:
- Здесь родились мы и взросли и здесь сойдём в могилы.
- Другой не будет нам судьбы, земли не будет милой.
- Нет выше цели, чем — с тобой, свободная Россия,
- Нет, не свернёте нас с пути вы, подлые ру сияh!*
- Ответ наш ясен: Господа! Нам в рабстве жизнь знакома,
- Пожалте сами вы туда; мы остаёмся дома.
- Перевод В. Думаевой-Валиевой
- * (черные души — прим.)
Татары останутся на своей родной земле, там, где стояли и будут стоять их колыбели и могилы.
Тукай был истинным поэтом — прямодушным, бесприютным. Он согревал теплом своего сердца все, чего касался. Самым близким ему мыслителем, пожалуй, был Лев Толстой с его идеями преображения мира. Мириться с угнетением и ханжеством в любой форме он не желал.
Судьба Тукая печальна. Этот свободолюбивый, талантливый человек, проживший только 26 лет, стал символом татарской культуры, а в особенности — словесности в ХХ веке. «Из железной клетки мира улетает, улетает юная душа моя…», — эту прощальную строчку Тукая цитировал другой волгарь, Максим Горький.
Среди его заветов есть и такой:
- Работа, работа
- И ночью и днем.
- Грохочет машина
- И пышет огнем.
- Проклятое пекло,
- Кипящая медь!
- Работай, работай
- Сегодня и впредь!
Здесь чувствуется перекличка и с английской, и с русской литературной традицией. Тукай творил на татарском, открывая соотечественникам мировую поэзию.
При жизни в русской прессе его не публиковали. Стихотворение «Разбитая надежда» появилось в «Оренбургской газете» в год смерти поэта. В начале 1920-х начали выходить русскоязычные сборники поэта. «Тукай открыл новую страницу не только в татарской поэзии, но и в поэзии тюркских народов. Он указал путь, каким должна идти эта поэзия», — говорилось в одном из предисловий.
В советское время Тукая переводили на русские такие мастера, как Арсений Тарковский, Семен Липкин, Вероника Тушнова. Одиннадцать стихотворений Тукая перевела Анна Ахматова. С тех пор он стал явлением не только татарской поэзии:
- Тьма сплошная. Я не вижу, где восход и где закат.
- Я с врагом дружу, а друга, как врага, ударить рад.
- Чтоб ко мне душа вернулась, освети мои пути!
- Помоги мне, о светило, след потерянный найти!
- Не зашло мое светило, верю в светлые года,
- И моя проснется совесть, не уснула навсегда.
- Нет, душа не будет низкой, высота — ее удел,
- Знайте все: орел могучий на овин случайно сел!
Особую известность получила сказочная поэма Тукая «Шурале», ставшая основой замечательного балета. Она открыла для нас фольклорный мир Татарстана.
Тукая чтут, его имя носят улицы, учебные заведения. Для татарского народа его стихи стали святыней, и это отрадное явление. Есть музеи, памятники Тукаю. Но думаю, мы должны больше знать и чаще вспоминать о драматичной судьбе выдающегося поэта, глубоко изучая его наследие.
Габдулла Тукай
РАЗБИТАЯ НАДЕЖДА
- Я теперь цвета предметов по-иному видеть стал,
- Где ты, жизни половина? Юности цветок увял.
- Если я теперь на небо жизни горестной смотрю,
- Больше месяца не вижу, светит полная луна.
- И с каким бы я порывом ни водил пером теперь,
- Искры страсти не сверкают, и душа не зажжена.
- Саз мой нежный и печальный, слишком мало ты звучал.
- Гасну я, и ты стареешь… Как расстаться мне с тобой?
- В клетке мира было тесно птице сердца моего;
- Создал бог ее веселой, но мирской тщете чужой.
- Сколько я ни тосковал бы в рощах родины моей,
- Все деревья там увяли, жизни в них нельзя вдохнуть.
- И ее, мою подругу, холод смерти погубил,
- Ту, которая улыбкой освещала жизни путь:
- Мать моя лежит в могиле. 0 страдалица моя,
- Миру чуждому зачем ты человека родила?
- С той поры, как мы расстались, стража грозная любви
- Сына твоего от двери каждой яростно гнала.
- Всех сердец теплей и мягче надмогильный камень твой.
- Самой сладостной и горькой омочу его слезой.
- Перевод Анны Ахматовой
