Текст: Михаил Зильев
Антология "Poesia russa 1990-2023" вышла в новом венецианском издательстве Molesini Editore Venezia под кураторством Елены Пахомовой (директора библиотеки им. Чехова) и Даниэлы Рицци (профессора венецианского университета, бывшего директора Института итальянской культуры в Москве). В книге представлено на двух языках по несколько стихотворений 16 поэтов, публиковавшихся в указанный временной промежуток - и начинавших, как напоминает во вступлении профессор Рицци, в действующем при библиотеке поэтическом клубе "Классики XXI века".
В презентации, начало которой намечено 5 марта на 19:00 в библиотеке им. Чехова (Страстной бульвар, 6, стр. 2), примут участие составители, авторы и переводчики, а также основатель издательства Андреа Молезини и директор Института перевода Евгений Резниченко.
Открывается антология - по алфавиту - стихотворением Максима Амелина "Исповедь переписчика". Мы уже публиковали в 2015 году его оригинал и в 2016 году его английский перевод, выполненный Энни Фишер и Дереком Монгом. Сейчас, с разрешения издателя, мы воспроизводим его итальянский перевод, выполненный Даниэлой Рицци.
Confessione di un amanuense
- Sono un copista, nel sacro eremo rimasto
- per trent’anni o quaranta, e so poche cose:
- un libro è cosa morta se non ha
- né chiose né scorsi di penna;
- la sostanza è nei margini e tra le righe,
- si disvela nei capilettera, si cela in un titlo;
- il tempo impietoso tra le sue maglie larghe
- degli scritti l’effimera rena disperde.
- Sono un copista, dimesso è il mio vestire,
- non brillano d’oro e di perle i miei strumenti,
- una panca per il sonno, per la preghiera le labbra,
- appena fa giorno già sono al lavoro:
- ogni libro, dal principio alla fine,
- ha il sapore di una lotta mortale,
- più di un quaderno di carta si spreca,
- e nessuna preghiera ti aiuta.
- Sono un copista, il mio mestiere umile
- prolunga il mio vivere nel mondo:
- i libri pian piano si usurano, e dei miei
- ricordo il numero esatto: tre Salteri, venti
- Atti degli apostoli, nove Palee,
- sette Florilegi, cinque Esameroni, e ognuno è unico.
- Avrei anche letto tutto quel che ho trascritto
- se solo non fossi rimasto illetterato.
