Текст: Дмитрий Шеваров/РГ
- Цвет небесный, синий цвет,
- Полюбил я с малых лет…
- Н. Бараташвили
Лиза Евстигнеева родилась в ХХI веке, а вот исток ее стихов, как мне кажется, — в той далекой поре, когда ходил по земле и молился Богу ее прадед Николай Иванович. Когда прадед прадеда, быть может, шел пешком в Святую Землю. И вот сейчас вслед за предком своим в паломничество вышла Елизавета. Каждое ее стихотворение — шаг на этом духовном пути, полном искушений и опасностей. То отверзнется пропасть, а то падёт туман, и тогда «душа на ощупь ищет Божий Дух».
Да, шаги порой могут быть неловкими, излишне поспешными, но это — шаги к Небесному Иерусалиму.
После чтения таких стихов нельзя ходить вокруг да около. Хочется думать и жить на той высоте, на какой эти стихи написаны.
Полтора века назад составитель «Словаря древнерусского языка» Измаил Срезневский, объясняя сыну назначение поэзии, говорил: «Поэзия — сила чистая, святая, очищающая и освящающая человека... сила задушевной правды, передуманной и перечувствованной, заставляющей чувствовать и думать всей душой…»
Думать о высоком, пусть даже недостижимом и непостижимом — разве не к этому мы призваны Отцом Небесным? Не отсюда ли слово «призвание»?
ЗАВЕТНАЯ ТЕТРАДЬ
О счастье
- Когда мне на плечи ложатся печали,
- То я вспоминаю, кто́ есть за плечами:
- Как бабушки бабушек смотрят в меня
- И дедушки дедушек смотрят в меня.
- Сорвут мне бабули блокадной малины,
- Дедули затеплят свечу в именины.
- И голос печали — он был, да и смолк.
- И чувствую: счастье — не выбор, а долг.
Письмо моему прадеду Николаю Ивановичу
- Так учил нас один священник,
- Путешественник, горькая борода,
- Говоря:
- «Чтобы не́ жил в роду изменник,
- Чтоб Господь Спаситель хранил всегда,
- В каждой семье, поколениям вторя,
- Невзирая на времени гордый грай,
- Должно повторяться имя святое —
- Николай».
- Так мой прадед Коля в семье родился
- На Николу зимнего, в декабре.
- И всю жизнь, всю войну у икон молился
- На Николу в облачном серебре.
- И мела пурга, заметала память
- Образ прадеда — влас седой.
- Но в сугробах нимбов теплела наледь.
- И я знала: дедушка наш со мной.
- ________
- P. S.
- ...я рожу детей, назову Николаями,
- Буду ставить под фотками николайки.
- А дети вырастут крепкими, взмоют стаями —
- В небо, в жизнь, там, где луг и маки.
- А коль небо внезапно пошлёт нам бед,
- Я открою акафист, достану дедов портрет,
- Вот мой дом и плюшевый мой медведушка.
- И скажу я: помогай нам, дедушка!
- Дедушка Николай,
- Ныне и присно и во веки веков,
- Помогай!
* * *
- Сбросил снег на землю свой хитон —
- На косые мартовские стёжки.
- «Я иду теперь туда, где Он.
- Не нужны мне бренные одёжки».
- Пусть до Пасхи — месяц коротать.
- И скорбеть, и радоваться нови.
- Людям, чтобы верить — надо ждать.
- А природу — разве остановишь?
Еще раз про снег
- Он падает, мокрый...
- Что скажешь мне, Ангеле?
- «Снег — это апокриф.
- А небо — Евангелие».
Напоследок
- Господи, как много я умею.
- К сожаленью, многое могу.
- Так прими молитву, что имею —
- Странное, недетское «агу».
- Озираюсь на пути забвенья
- И летят — первей апрельских птиц:
- На прощанье — два стихотворенья,
- К исповеди — тысяча страниц.
Сказка
- А. Е.
- Дождик, дождик — что это за птаха?
- Клювиком стучит в моё окно.
- Я бы в дом взяла её без страха,
- В клетку, под цветное полотно.
- Но не хочет птаха жаться в клетке.
- И не хочет песенки мне петь.
- Дождь идёт. Он падает на ветки.
- Некому дождя теперь жалеть.
- «Я нужна дождю, — сказала птаха. —
- Я его единственная дочь».
- И взмахнула тихо, улетаха.
- А под утро прекратился дождь.
- Я ей покрошу немного хлеба,
- Мне она — чирикнет сентябрём...
- Для того, чтоб небом стало — Небо,
- Прежде — землю полюби как дом.
***
- Какое вещество сквозит весной,
- Что слышен треск под ивовой корой,
- Плывёт земля, и тихо плачет лёд,
- И мотылёк по воздуху идёт?..
***
- Слышишь, как тает невыпавший снег?
- Слышишь, как в толще ноябрьских рек
- Ночью вода превращается в лёд?
- Слышишь, как в яблоне яблоко бьёт?
- Слышишь — сквозь копья травинок-полей
- Медленно в гору ползёт муравей?
- Слышишь — в саду, где столетия спят,
- Падает в дерево свет-водопад?
- Знаю — ты слышишь, не в силах сказать.
- Мир обмелеет, лишь это назвать.
- В небе сквозит отражение дна.
- ...Значит, такая в тебе тишина.
***
- Окропиши мя иссопом, и очищуся: омыеши мя, и паче снега убелюся
- Пс. 50:9
- Жизнь обретается с красной строки.
- К. Шакарян
- Господи, столько дерьма в голове…
- Не описать — ни в строфе, ни в главе.
- Столько февральского грязного снега
- С той стороны, в глубине человека.
- Как этот снег только может терпеть
- То, что он в небо не в силах взлететь?
- Как о Давиде, Шломо и о Мойше
- Я попрошу Тебя, Святый, омой же
- В нашем церковнославянском бреду
- Старые буковки в слове приду.
- Я пробираюсь по свету, по буквам,
- То не по снегу хожденье — по мукам.
- С каждым поклоном и с каждым «аминь»
- Старше, страшнее февральская стынь.
- И в октябре, в феврале или в марте
- Снег, что заколот на чёрном асфальте,
- Молится Богу. На что нам стихи?
- Снег умирает за наши грехи.
- Это урок тайноведенья снега.
- Это дитятина люлька без млека.
- Скорость паденья, разлад и распад —
- Богом вручён для меня снегопад.
- ...Делаю шаг. Долечу? Разобьюся?
- Или я паче его убелюся?
- Падает снег. Распадается век.
- Берег теперь называется брег.
- Жить — просто жить — ощущается тише.
- Тихо брести по взъерошенной жиже.
- Там, где касается небо — руки,
- Жизнь начинается с белой строки.
Февраль
- Не так страшны болезнь и старость,
- Как свет, сгоревший на свету.
- Война — нечаянная Адость—
- По эту сторону и ту.
- Но как сей ад в наш мир спустился?
- Был снег, под этот вещий снег
- Чужим чужому становился
- Не узнававший человек.
- Под это таинство незнанья
- Все помнят лишь: была зима.
- В глаза мело её сиянье.
- ...И в темноту шагнула тьма.
***
- Я помню наш оркестр майский,
- Но помню не его как будто —
- Прозрачен вечер этот райский,
- Идёт молчания минута,
- И в ту минуту шмель гудящий
- Вдруг мимо орденов просвищет
- И пулей маленькой, блестящей
- Нет-нет невольно нас освищет.
- Не гимны с громкими словами
- Я помню — и не кровь, не раны,
- А как поблекшими глазами
- Глядят на небо ветераны,
- Как майский ветер обдувает
- Немые от победы лики,
- И как ребёнок поднимает
- С надгробья — павшие гвоздики.
* * *
Любови Григорьевой, художнице
- Снег перемахнул через ограду
- И пошёл по белым пустырям.
- Вот к земному он прибился стаду,
- Вот идёт туда, где Божий храм...
- Снег не знает, для чего он создан.
- Может быть, всего лишь для того,
- Чтобы в нём, как в тёмном небе звёзды,
- Пули утопали в Рождество?
- И ребятам он мешать не стал бы,
- Просто взял — и вышел в тишину.
- Только б им не слышать эти залпы...
- Только б снова не играть в войну.
Из «Молитвенных ямбов»
К.Ш.
- И кажется: в молитве столько слов,
- На столько букв закрыт её засов,
- Что отделяет Бога от меня...
- Где здесь прилечь и где зажечь огня?
- И я иду на ощупь, жгут слова,
- Иду за контур внутреннего рва
- И разжигаю дух — как боль, как стих:
- За Господа, за Матерь, за святых.
- И вот горит огонь, чтоб мне стенать
- За праотцов, прадочерей, прадядь...
- И вспомнить, подходя к концу: а мы?
- И выдохнуть короткое: аминь.
***
- Наверно, нет страшнее из грехов
- Гордыни, унижающей основы —
- Читать Писанье Божье для стихов
- И для стихов — страдания Христовы.
- О, сколько вдохновенья и игры
- Таит Его Завет для неофита.
- И в каждом слове — новые миры
- Проворного, глазастого пиита.
- «Уста» легко приходят для Христа.
- А бесноватый — стонет, как корова.
- Но если так, позволь начать с листа.
- Позволь слова свои хранить для Слова.
- Уже предвидя, плачет Божья Мать,
- Уже Иуду тянет к поцелую...
- Не бойся, Бог. Мне можно доверять.
- Я никогда Тебя не зарифмую.
***
Памяти Клавдии Гадючкиной, старейшей бабушки России
- Бог послал мне весточку —
- Тёплый снег.
- Это сел на веточку —
- Человек.
- Человечек-бабушка —
- Белый весь.
- Крыльями как бабочка —
- Хлоп — и в лес.
- Бабушки минутницы —
- На века.
- Странницы и путницы —
- В облака.
- Чтоб на плач внучоночий —
- Их «агу!»
- Им летелось в полночи —
- Сквозь пургу.
***
- Когда вокруг — ненастья и война,
- И все галдят про новое спасенье,
- Я гляну в спальню: мир и тишина.
- Лежит дитя, испачкавшись в варенье.
- Пред ним бушует взрослый, грубый страх,
- Солдатик на сраженьи погибает...
- Но спит дитя с малиной на губах
- И только сон свой детский понимает.
- Пусть вспомнит мир не медный звон трубы,
- А это чудо — чистое, как память.
- Варенье не успев слизнуть с губы,
- Ему хватило мужества не плакать.
* * *
- И будет тихо топать ослик
- В Ерусалиме и в Москве.
- А что же после? Что же после? —
- Оставит след в сухой траве.
- Неупиваемое небо,
- Словокруженье головы...
- Мы напечём ржаного хлеба
- Из этой вечной муравы.
- А после назовём спросонок
- Всё то, что больше не назвать.
- Как улыбается ребёнок
- И убегает — воскресать.
* * *
Бабушке
- С утра за целый час
- Успеет чай остынуть,
- Успеет выпасть снег
- И догореть свеча.
- И строже смотрит Спас
- (Его минут не минуть!),
- А всё же — зимний свет
- У правого плеча.
- Вставая в шесть утра,
- Так ясно понимаешь
- Легчайшую печаль
- Детей и стариков —
- Вставая в шесть утра,
- Как будто продлеваешь
- И жизнь, и боль, и даль
- На несколько часов.
