Текст: Дмитрий Шеваров/РГ
Оранжевые сосны потягиваются навстречу апрельскому солнцу. Пастернаковское поле сияет то голубым, то розовым. С крыш уползают в лес снежные одеяла. Весна в Переделкино.
— Ау!..
То ли час в Доме-музее К.И. Чуковского неурочный, то ли день, но нам никто не отозвался. Заглянули в комнату направо — никого. Только через открытую форточку слышно, как по желобку покатились с крыши капли — одна, другая… Затенькала капель.
И тут лестница, ведущая на второй этаж, дрогнула, заскрипела — кто-то сбегал по ней, скатывался как звонкий мяч.
Перед нами возник юноша, почти мальчишка. Тряхнул шевелюрой, блеснул веселыми глазами. Я хотел было спросить «А есть ли в доме взрослые?..», но не успел и слова вымолвить. Завертелись, закружились вокруг нас Мойдодыр и Бибигон, игрушки и книги, валенки и картинки, фотографии и солнечные блики. Мы с дочкой крутили головой во все стороны, разглядывали Чудо-дерево и шелковую оксфордскую мантию Корнея Ивановича, дивились на говорящего по-английски льва и наблюдали за живой пружинкой, ходившей по лестнице. Иногда я невольно косился на входные двери: а вдруг нагрянут взрослые? Кошмар. Отругают парня и нас заодно.
Мы очнулись на улице. После карусели, в которую попали, голова еще кружилась. «Что это было?» — спросила 12-летняя дочка.
— Экскурсия, — неуверенно предположил я, и мы оба рассмеялись.
Потом я узнал, что нашим экскурсоводом был Павел Крючков.
С тех пор прошла четверть века, но и сегодня, где бы ни появлялся Павел Крючков, люди забывают обо всем, что творится на свете, а потом спрашивают себя: что это было — лекция? экскурсия? моноспектакль? А может, цирк-шапито?
Ответить на эти вопросы так же сложно, как определить одним словом профессию Павла Михайловича Крючкова.
Он — экскурсовод? Да, он по-прежнему водит экскурсии по Дому-музею Корнея Ивановича Чуковского, где Павлик впервые оказался полвека назад — восьмилетним астматиком, лечившимся в переделкинском детском санатории.
Он журналист? Конечно: окончил журфак и успел поработать почти во всех столичных газетах начала 90-х. Его авторская рубрика «Строфы» вот уже два десятилетия выходит в каждом номере журнала «Фома», а на радиостанции «Вера» звучат его программы «Рифмы жизни» и «Закладка». На телеканале «Культура» он когда-то вел программу «Достояние республики», а сейчас вместе с режиссером Еленой Никитан создает «Три минуты тишины» — передачу-невидимку (по причине краткости ее присутствия на экране передача эта не обозначена в программе и возникает перед зрителями вдруг, как бабочка).
Он редактор? Да — и превосходный. Почти двадцать лет руководит отделом поэзии журнала «Новый мир».
Он — литературовед? Замечательный! Ведущий научный сотрудник Государственного литературного музея имени В.И. Даля. Составитель и комментатор многих фундаментальных изданий.
А еще он архивист, причем специализация у него редкостная — он звукоархивист, продолжатель трудов Льва Шилова по созданию звукового архива русской поэзии.
А еще… Тут, пожалуй, поставим многоточие — необъятного не объять. А, главное, за перечислениями разнообразных талантов этого удивительного человека я чуть не забыл сказать главное. А главное в том, что Павел Крючков работает в нашей литературе …Павлом Крючковым.
Когда-то философ Михаил Бахтин, изучая феномен лирического героя, открыл, что лирика возможна «только в теплой атмосфере, в атмосфере… хоровой поддержки».
И вот в каждую трагическую эпоху Господь посылает в помощь поэтам человека, способного из ничего создавать атмосферу дружества и заботы, творить воздух «принципиального звукового неодиночества», как писал Бахтин. Способного прыгать по комнате, как когда-то Корней Иванович, радуясь не своей, а чужой строчке.
Поэт зовет «Ау!», и на этот зов обязательно кто-то должен откликнуться, сбежать по лестнице навстречу, обнять и улыбнуться.
Из стихов, посвященных поэтами Павлу Крючкову, можно собрать целый сборник. Сегодня мы публикуем девять таких стихотворных посланий.
СТИХИ-ПОСВЯЩЕНИЯ ПАВЛУ КРЮЧКОВУ
* * *
- Беспричинные слёзы, это когда
- Застревает всяческая ерунда
- Рыбьей костью не в горле — в твоей душе,
- Позабывшей, что косточка — не драже.
- Ну а смех беспричинный, это когда
- Видишь воду и знаешь, что это вода,
- Видишь зиму и знаешь, что это зима
- И что ты не выжила из ума.
- Ну а смех и слёзы, это когда
- Исхитришься огонь добыть изо льда
- И во тьме допотопной возжечь свечу,
- Чтоб тебя похлопали по плечу.
- Инна Лиснянская
- Другу
- Из десяти читающих мои стихи по-трезвому
- иль навеселе
- девять говорят: «Ни ума, ни лада».
- Я рад, мой друг, что ты в числе
- малого стада.
- Евгений Карасёв
- Голоса
- Всех ушедших, убитых,
- чьи сейчас небеса,
- только мной не забытых
- слышу я голоса.
- Голос друга неясен, —
- искажается слух,
- сына голос прекрасен,
- голос матери глух.
- Избежавшие тленья,
- на помине легки
- голоса поколенья —
- взводы, роты, полки.
- Валерий Лобанов
- * * *
- Есть ли ещё на свете
- Сабля и булава,
- Лодки, рыбачьи сети,
- Огненные слова?
- Спящий в своей кровати
- Спрашивает сквозь сон:
- Где голубой гиматий?
- Красный, как кровь, хитон?
- Мать над младенцем плачет:
- В пагубе и огне
- Всадник по миру скачет
- На вороном коне.
- Держит, как дар народу,
- Гибель в своих руках,
- Мёртвую ищет воду
- В реках и родниках.
- Только народ упрямо
- Верность хранит Христу,
- Ходит от храма к храму
- И от креста к кресту.
- Светлана Кекова
- * * *
- тот и видит до Афона до Афин
- кто от пола отдирает парафин
- со скребком по храму ползает горбат
- потому что искупленье не дисбат
- не рулетки русской ветреный курок
- назубок запомни правильный урок
- тот-то тропку и проходит до конца
- кому ходицца всегда не слегонца
- Станислав Минаков
- Добрый ангел
- Добрый ангел поэзии русской,
- (Нужной всем и почти никому),
- Нашей песни старинной и грустной
- Про цыганскую шаль и кайму.
- Вслух стихи говорят — извините,
- Господа, что мы всё ещё есть…
- Но порой вспомнит ангел-хранитель
- И пришлёт драгоценную весть.
- Мрачно ходят по полю вороны…
- Переделкино, в окнах темно…
- Чу, по почте летит электронной —
- Не прошло и полгода — письмо.
- Или грянет восторженный голос
- В телефонную трубку — ура!
- Было веры почти ни на волос —
- А пришла к Магомету гора.
- Всё на свете поэзию губит,
- Добрый гений спасает зато —
- Кто ещё так поэзию любит
- И поэтов, Бог знает за что?
- И горит над Москвою фонарик,
- И на помощь летит прямиком
- С тонкой шпагой крылатый комарик,
- Питер Пэн, ангелок, Бибигон.
- Андрей Анпилов
- Голос в хоре
- Пластинка должна быть хрипящей…
- Владимир Соколов
- Дорогой переделкинский житель,
- сквозь помехи расслышавший зов, —
- посему собиратель, ревнитель
- и хранитель живых голосов, —
- бестелесных, но чудом звучащих
- в этом мире, где гибель всерьёз
- порождает в стихах настоящих
- гармонический проливень слёз —
- и дарит нас надеждою, ибо
- твёрдо верим: ничей не забыт
- голос в хоре, и символ наш — Рыба,
- что, поправ немоту, говорит.
- Алексей Пурин
- * * *
- Когда-нибудь мы долетим до Солнца
- за два советских трёпаных червонца
- на борт возьмём и горца и чухонца
- Накроет Землю астероидов стая
- а мы в тени почти дотла сгорая
- сердца утопим в Волге и Дунае
- Мы вспомним всё и тут же всё забудем
- как Олоферна голова на блюде
- и свет померкнет в звёздном Голливуде
- И зададимся каверзным вопросом
- как папуас в гостях у эскимосов
- дымя в кромешном мраке папиросой
- Зачем мы здесь и кто мы и откуда
- и как спастись в космических Бермудах
- А в облаках смотри какое чудо —
- в игольное ушко ведут верблюда
- Илья Оганджанов
- * * *
- Когда ещё, за гранью звука, предвосхищая бытиё,
- была лишь Музыка и мука невоплощённости её,
- она то яростно, то глухо волной ходила без конца,
- не находя иного слуха, она тревожила Творца.
- И было первое творенье, и был последний день земли —
- всё в вечности — одно мгновенье, но этой Музыке внемли.
- Она то в руки не даётся, то кажется, уже вот-вот
- и позовёт,
- и отзовётся,
- и снова в горнее уйдёт…
- Елена Лапшина
