Текст: Ольга Лапенкова
«Вишнёвый сад» вошёл в историю литературы как очень странная комедия: вроде и причудливых персонажей хватает, и шутки имеются, но особого веселья происходящее не вызывает. Главная героиня, Любовь Раневская, находится на грани разорения: её родовое имение, большую часть которого занимает невероятной красоты вишнёвый сад, вот-вот продадут за долги. Способ поправить финансовое положение есть – но для этого сад необходимо вырубить, а огромную территорию разбить на кучку маленьких дач, которые можно сдавать в аренду. Такая бизнес-идея кажется Любови Андреевне кощунственной, и Раневская яро сопротивляется, но ничем хорошим это не заканчивается (а в самом конце один из героев вообще умирает в мучениях).
С одной стороны, почему Чехов выбрал именно такой сюжет, догадаться нетрудно. На рубеже XIX и ХХ века положение дворян – точнее, уже бывших дворян – было невероятно шатким. На протяжении столетий представители самого привилегированного сословия жили за счёт труда крепостных крестьян.
Миллионы простых трудяг, которые считались собственностью своих хозяев, работали, не получая заработную плату, а наоборот, отдавая то, что выручили, господам. Такая форма повинности называлась «оброк». Существовала ещё «барщина», то есть обязанность работать на барских полях, ухаживать за барским скотом и т.д., и помещик был волен выбрать ту форму, которую считал нужным. Оброк считался для крестьян более посильным, но, так или иначе, порядок вещей установился, мягко говоря, уродливый. Там, где 1–2% населения могли спокойно заниматься чем душа пожелает – получать образование, устраиваться на службу, путешествовать либо просто проводить время с семьёй, – 35–45% работали на износ.
В 1861 году крепостное право было наконец отменено. Однако в обмен на свободу крестьяне получили обязанность выкупить у бывшего помещика те земли, где они годами жили и вели хозяйство. Получилось, что крепостное право отменили только в теории; на практике обязанностей перед господами у простых тружеников меньше не стало.
Процесс выкупа зачастую затягивался на десятилетия, и всё же к 1900-м гг. помещики, в большинстве своём, уже не могли жить за счёт прежних накоплений или новых поступлений. Нужно было искать новые способы добывать средства. А делать это избалованные роскошью дворяне либо не умели, либо не хотели, либо и то и то сразу.
Пытаясь разобраться, в чьих руках окажется судьба Российской империи после разорения так называемых «дворянских гнёзд», Чехов и написал знаменитый «Вишнёвый сад», где однозначного ответа нет, зато есть жирный намёк: дальше всё будет ооочень плохо, без потрясений не обойдётся. Так и произошло: в 1904-м Антон Павлович умер, а всего спустя год в России произошла первая революция.
С другой стороны, поразмыслить о судьбах Родины Чехова побудило не только желание осмыслить и даже предугадать политические и экономические события, но и знакомство с историей жизни разорившейся помещицы – Марии Сергеевны Эйхлер.
Своевольная Мария
Мария Сергеевна Эйхлер (1830–1878) родилась в семье блестящего дворянина С.П. Татищева. Благодаря архивным документам автору, ведущему исторический блог под ником Valuh, удалось установить следующее:
«В 1812 году Сергей Татищев занимался формированием Костромского ополчения, а затем участвовал в её походах в качестве командира 1-й бригады, а фактически он руководил всем Костромским ополчением, так как командир был болен. Костромское ополчение участвовало в осаде и взятии крепости Глогау в Восточной Пруссии. Татищев лично отвёз ключи от крепости в Париж и вручил их императору Александру I. Награждён орденами Святого Владимира 3-й степени, Святой Анны 2-й степени и прусским орденом Красного Орла 2-й степени. В 1817 году Татищев ушёл в отставку с чином действительного статского советника, окончательно поселился в родных краях и начал строительство здесь великолепного дворца <…>. В 1818 году он был выбран Костромским губернским предводителем дворянства и ещё трижды переизбирался в этой должности».
Неудивительно, что девушка, чей отец был знаком с самим императором, привыкла пользоваться всеми благами, которые даровала ей судьба. Назвать это вседозволенностью было бы неверно: молодых дворянок обычно воспитывали достаточно строго. (Мы уже рассказывали, что светский этикет не позволял молодой дворянке оставаться наедине с потенциальным женихом. Но не менее скандальными в XIX веке считались такие поступки, как решение написать понравившемуся парню первой – или даже три раза подряд потанцевать с ним на балу.) Но, конечно, юная Мария Сергеевна понимала, что имеет намного больше прав и возможностей, чем прочие дворяне: что уж тут говорить о менее привилегированных купцах и тем более – мещанах.
Более того: долгое время Мария Сергеевна оставалась единственной (по крайней мере – официальной) дочерью Сергея Павловича. Только спустя 10 лет в семье появился ещё один ребёнок, Павел. В «Вишнёвом саде» всё происходит наоборот: Леонид Андреевич Гаев является старшим братом Любови Андреевны, которая младше него лет на семь-восемь (вряд ли больше, но в тексте пьесы присутствует указание, что когда-то они играли вместе). А ещё спустя семь лет отец Марии и Павла умер, и дети «стали наследниками целого состояния – двух родовых имений в Вичуге и Татищевом Погосте, двух больших домов в Санкт-Петербурге и огромного торгового центра в Москве на Кузнецком мосту, стоящего около 2 млн руб».
Если «перевести» дореволюционные два миллиона в современные деньги, получится больше миллиарда. Так что неудивительно, что 17-летняя Мария Сергеевна стала невестой номер один, и перед ней встала сложнейшая задача: найти среди ухажёров того, кому интересны не только её деньги, но и её душа.
И тут в крови Марии Сергеевны вдруг взыграло то же своеволие, которым славился её покойный отец. Завидная невеста могла выбрать кого угодно: хоть графа, хоть князя, – но пошла под венец с тем, кто даже не был дворянином.
Не менее своевольный Адольф
Адольф Андреевич Эйхлер (1824–1890) происходил из купеческого рода. В отличие от дворян купцы не имели права владеть крепостными крестьянами – и, соответственно, с малолетства привыкали «крутиться» самостоятельно. Но, безусловно, многим хотелось вести поистине барский образ жизни, и довольно часто они этого достигали. Например – стараясь жениться на очень обеспеченных девушках: таких же купчихах, а в идеале – дворянках.
Автор вышеупомянутого блога пишет, что А.А. Эйхлер «получил домашнее образование. В 1845 году поступил на юридические факультет МГУ и проучился два курса. Далее след его теряется, но очевидно, что он находился в Москве, за это время смог вскружить голову Марии и жениться на ней». На этапе сватовства, правда, возникли проблемы: тётушка, оставшаяся в семье за главную, категорически осудила этот союз. Однако совершеннолетняя Мария Сергеевна уже могла себе позволить никого не слушать – и поступать как ей вздумается. Поэтому тётушка была вынуждена уступить: не хватало ещё, чтобы возлюбленные сбежали ночью и тайно повенчались где-нибудь в глуши. И хотя со странным семейством она, видимо, в дальнейшем общалась не особенно активно, хорошие отношения с Эйхлерами поддерживал один из её сыновей.
В «Вишнёвом саде» Гаев, брат Раневской, рассуждает о том, как можно было бы выплатить долги и спасти поместье, и произносит такие слова:
«Хорошо бы получить от кого-нибудь наследство, хорошо бы выдать нашу Аню за очень богатого человека, хорошо бы поехать в Ярославль и попытать счастья у тётушки-графини. Тётка ведь очень, очень богата. <…> Тётка очень богата, но нас она не любит. Сестра, во-первых, вышла замуж за присяжного поверенного, не дворянина… <…> Вышла за не дворянина и вела себя нельзя сказать чтобы очень добродетельно».
Строго говоря, в реальности у Марии Сергеевны имелась не одна, а целых две тётушки: одна, действительно, жила в Ярославской области (но особенно богатой она не была), другая – в Москве. И вот вторая, Екатерина Павловна Урусова, как раз и была баснословно богата, а дома у неё порой гостил сам император. Правда, уже не Александр I, а Николай I, но тем не менее.
Но что же подразумевал Гаев, когда говорил, что Раневская вела себя «нельзя сказать чтобы очень добродетельно»? Точнее, что такого «не очень добродетельного» можно делать, живя в деревне, рядом с законным мужем и детьми?
Гаев свою мысль не раскрывает, но из текста пьесы мы узнаём, что и Раневский, и Любовь Андреевна «сорили деньгами без удержу», а потом муж главной героини «умер от шампанского, — он страшно пил». Что же касается А.А. Эйхлера, с ним произошла история более любопытная, но пересказывать её в пьесе было бы слишком долго, и неудивительно, что Чехов её опустил.
Адольф Андреевич поселился в деревне не сразу. Получив неоконченное высшее в МГУ и удачно женившись, он начал строить карьеру, в чём ему помогал как раз один из сыновей богатой тётушки Екатерины Павловны. Вот только Эйхлер, то ли в силу происхождения, то ли просто из-за пылкого характера, не очень понимал, что такое светский этикет и какие манеры должны быть у человека, кружащегося в высшем обществе. Не желая держать язык за зубами, Адольф Андреевич поссорился с неким бароном Кистером – человеком невероятно богатым и могущественным. После одного особенно бурного инцидента Эйхлер вызвал Кистера на дуэль, а барон в отместку добился того, чтобы противника (кстати, несостоявшегося: дуэль в итоге отменилась) отправили в отставку.
Так и вышло, что Адольф Андреевич на службу не вернулся. Сложно сказать, не мог или не хотел он продолжить карьеру. С одной стороны, известно, что он писал прошение на имя императора, чтобы тот восстановил его в звании; с другой стороны, после того как в прошении было отказано, Эйхлер предпочёл больше не усердствовать.
И всё бы ничего, но дело происходило в 1878 году. К этому времени супруги, которые в каком-то смысле и впрямь нашли друг друга – они любили жить, ни в чём себе не отказывая, – подчистую промотали огроменное состояние: «Чета Эйхлеров сорила деньгами в Париже, наделала столько долгов, что Мария Эйхлер лишилась родовых имений». В 1877-м Мария Сергеевна, как и Любовь Раневская, распрощалась со своими угодьями: она была вынуждена продать оба поместья, доставшихся ей по наследству. Нетрудно догадаться, что известие о том, что её муж вызвал на дуэль очень важного человека, стало последней каплей для Марии Сергеевны, жизнь которой под конец и так стала довольно трудна. Нервное потрясение в сочетании с болезнью (той самой чахоткой, от которой страдал и в итоге умер сам Чехов) привело к тому, что М. С. Эйхлер умерла, не дожив и до 50 лет.
Сложный вопрос
Последний год жизни М.С. Эйхлер, безусловно, оказался очень печальным. И всё-таки читатель, пытающийся сравнить судьбы Марии Сергеевны и Любови Андреевны, волей-неволей задаётся вопросом: что лучше – прожить короткую, но яркую жизнь и покинуть этот мир, не увидев, как умирают твои близкие, – или, наоборот, заполучить отличное здоровье, но испытать ужасные потрясения?
Почти вся жизнь Марии Сергеевны Эйхлер, судя по всему, была лёгкой и непринуждённой. Она много путешествовала, и её приглашали на все мероприятия, которые устраивались тогда в богатых домах, что в России, что во Франции. И хотя такой досуг нельзя назвать полезным, М.С. Эйхлер всё-таки разделяла радость беззаботной жизни с самыми близкими. В браке с Адольфом Андреевичем у неё родилось четверо детей.
Кстати, все они не только унаследовали крепкое здоровье (напомним, что в XIX и начале ХХ в. младенческая и детская смертность была огромной и даже дожить до совершеннолетия было удачей), но и состоялись в жизни. Старший сын Эйхлеров стал дипломатом, средний – юристом, младший – военным, а единственная дочь вышла замуж за генерала, который не только осыпал её деньгами, но и носил на руках, называя «идеалом совершенства».
Эта история не имеет ничего общего с судьбой Любови Андреевны Раневской. Её приёмная дочь Варя, потратив лучшие годы на бесплодные попытки выплатить долги, уезжает работать экономкой в чужую семью; родная дочь Аня поступает в гимназию, и автор прозрачно намекает, что ей придётся совмещать учёбу с изнурительной работой – «нормальных» вакансий для девушек в начале ХХ века почти не было; а младший ребёнок, сын Гриша, и вовсе погибает, утонув в реке.
Загоняя главную героиню «Вишнёвого сада» в тупик, Чехов доказывает довольно простую, в сущности, мысль: за беспечный образ жизни приходится жестоко расплачиваться. И М.С. Эйхлер, пожалуй, согласилась бы с этим выводом. Но добавила: «Лучше остаться без поместий и без чинов, лишь бы дети были здоровы и счастливы».
Источники
- Блог пользователя Valuh. «Вичуга (Вичугский край): история, люди, факты». Мария Эйхлер – прототип Раневской. Семейные подробности.
