Текст: ГодЛитературы.РФ
Писатель-модернист из Дублина Джеймс Джойс в 1922 году издаёт книгу, в которой один день из жизни героя Леопольда Блума - 16 июня - расписан на сотни и сотни страниц. С щедрым на беззастенчивые подробности потоком сознания, «Улисс» стал книгой-регистрацией человека, переживающего свою жизнь как путешествие Одиссея-Улисса. Известно, что уже через пару лет после издания фанаты книги собирались вместе, чтобы отпраздновать 16 июня - со временем этот день стал всемирным праздником почитателей романа - «Блумсдэй».
Предлагаем прочитать отрывок из нового исследования Кевина Бирмингема, посвящённому истории принятия «Улисса» читателями: "Самая опасная книга. Как «Улисс» Джойса навсегда изменил литературу" - презентация новинки состоится в независимых книжных Москвы ("Фаланстер") и Петербурга ("Все свободны") аккурат 16 июня, поддерживая вековую литературную традицию.
Кевин Бирмингем, «Самая опасная книга. Как «Улисс» Джойса навсегда изменил литературу»
- Перевод с английского Александры Глебовской
- М: Альпина нон-фикшн, 2026 - 536 с.
Обаяние тайны
Несмотря на конфискации и сожжения в Англии и США, Сильвия Бич выпустила еще восемь изданий «Улисса». Книгу Джойса официально или неофициально запретили почти во всех англоговорящих странах мира, в результате Shakespeare and Company продал всего 24 тысячи экземпляров за девять лет. Даже для художественной книги это был мизерный тираж. «Великий Гэтсби» Фрэнсиса Скотта Фитцджеральда за первый год разошелся тиражом почти в 24 тысячи, и это восприняли как полный провал.
Поклонников у Джойса было не так много, но они отличались пылкостью. Shakespeare and Company превратился в место паломничества для всех, кто становился поклонником Джойса, — некоторые из них интересовались у мисс Бич, можно ли им переехать в Париж и устроиться к ней на работу. Однажды по дороге домой она обнаружила, что на крыльце магазина сидит, уронив голову в ладони, какой-то нетрезвый юнец. Он искал Джеймса Джойса, обнаружил, что Shakespeare and Company уже закрыт, и попытался выяснить, где живет Сильвия Бич. Всем консьержам на улице Одеон пришлось выставлять его за дверь и запирать ее на засов (он еще и помочился на одну из лестниц). Бич присела рядом с молодым американцем и увидела, что он плачет. Его выгнали из старших классов школы где-то на Среднем Западе, когда обнаружили в его парте «Улисса», в родном городке над ним издевались. Он приехал в Париж, чтобы стать помощником Джойса, но ужасно струсил при мысли, что они вот-вот познакомятся, поэтому для храбрости напился.
Были такие, кого к «Улиссу» тянуло просто неодолимо. Прочитал — и понял о себе что-то важное. Кроме того, «Улисс» свидетельствовал об эстетической, философской и сексуальной отваге. Он прокладывал путь в новую эпоху модернизма и, будучи Библией отверженных, вводил и читателей в круг этих отверженных, разбросанных по всему миру. Сильвия Бич получала заказы из Южной Америки, Индии, Южной Африки, с Балкан и Борнео. Пекинская библиотека заказала десять экземпляров. Для многих — включая и описанного выше школьника из Штатов — само обладание «Улиссом» было равнозначно бунту. Провоз его через таможню считался преступлением. За его печать, продажу и распространение можно было получить срок. Чиновника, который содействовал ввозу даже единственного экземпляра «Улисса», могли при- говорить к штрафу в 5000 долларов и к тюремному заключению до десяти лет. Риск порождал поклонение — отношения с книгой всегда меняются, если приходится прятать ее от правительства.
Читатели провозили роман Джойса в страну, вставив блок в другой переплет — в качестве прикрытия использовались «Веселые сказочки для малышей», «Полное собрание сочинений Шекспира» и Библия. Одну книжку замаскировали под биографию Улисса Гранта6. Сильвия Бич, опасаясь судебного преследования, перестала отправлять книгу в Штаты, но, когда ее сестра Холли попросила прислать в Калифорнию экземпляр для подруги, согласилась, пусть и неохотно. Она писала: «Скажи миссис Буллис, чтобы помалкивала, как и откуда она получила “Улисса” — если она его получит». Не получила. Вместо книги пришло краткое уведомление:
16 декабря 1926 г.
Мадам!
Адресованная Вам посылка, содержащая один экземпляр непристойной книги «Улисс», была изъята из почтовых отправлений за нарушение статьи 305 Закона о тарифах, воспрещающего импорт любой непристойной и безнравственной литературы (Акт об изъятии No 5217).
Если Вы подпишете и вернете нам почтой приложенный отказ от получения, нашим ведомством не будет более предпринято никаких шагов.
С уважением, Л. Г. Швабе, сборщик таможенных пошлин, Министерство финансов США
Джон Куинн несколько месяцев пытался придумать, как бы протащить свои 14 экземпляров в Штаты, и в мае 1922 года решил, что не станет прятать книги, а, напротив, специально привлечет к ним внимание. Парижский торговец картинами завернул каждую книгу отдельно, положил их в специально сделанный футляр, завинтил болты, а футляр присоединил к большой партии произведений искусства. В коносаменте, когда груз доставили в Нью-Йорк, числились невнятные «14 книг, 3400 франков», и Куинн потребовал, чтобы таможенник досмотрел всю партию у него на квартире. Таможенник, которого Куинн знал лично (он, похоже, почти всех знал лично), вскрыл футляры и среди нескольких картин (грустный клоун, мать с ребенком, три женщины, написанные так, будто их вырезали из камня, и горный пейзаж с геометричной деревней) обнаружил книги. Причитавшиеся Куинну экземпляры «Улисса» ввезли вместе с тремя работами Пикассо и одной Сезанна — странноватые картины должны были отвлечь внимание от литературной контрабанды. Этот смелый ход стал одной из последних побед Джона Куинна — два года спустя он скончался от рака печени.
Окружавшая «Улисса» криминальная аура была совершенно реальной. В Англии министерство внутренних дел изо всех сил пыталось остановить распространение романа, прибегая ко всему, кроме уголовного преследования — и то лишь потому, что суд стал бы для книги дополнительной рекламой. Таможен- никам было велено конфисковывать в портах все экземпляры, ввозимые в Великобританию. Начальникам полиции крупных городов отдали приказ отслеживать каждый экземпляр, проданный на их территории, министр внутренних дел до самого 1933 года подписывал ордера на конфискацию экземпляров, присланных по почте. Собственно говоря, ордера нужны были только для изъятия книги. По принятому в 1908 году закону представители власти имели право вскрывать подозрительные посылки без ордера — требовалось лишь дать адресату возможность при этом присутствовать.
Бдительность проявляли не только в портах и на почте. Когда «Улисса» включили в известный книжный каталог, носивший название «Клика», министерство внутренних дел распорядилось убрать книгу из списка, а в последующих выпусках напечатать предупреждение для подписчиков. Сэр Арчибальд Бодкин даже потребовал, чтобы лондонский Университетский колледж вычеркнул само имя Джойса из всех документов, распространявшихся на библиотечном факультете. В 1926 году некий секретарь городского совета из Степни, рабочего района в лондонском Ист-Энде, отправил в министерство внутренних дел запрос — можно ли включить «Улисса» в фонд местной библиотеки. Помощник комиссара лондонской полиции направил инспектора провести тайное расследование, и тот выяснил имя и адрес поклонника Джойса из Степни, от которого исходил запрос. Оказалось, что это «оголтелый социалист».
Схожую враждебность проявляли и британские средства массовой информации. В 1931 году дипломат в отставке по имени Гарольд Николсон решил провести на Би-би-си цикл радиопередач под названием «Этот изменчивый мир», где речь должна была идти о новых литературных стилях ХХ века. Генеральный директор Би-би-си настоял на том, чтобы передачу про Джойса заменили на передачу про Джона Голсуорси, который не имел особого отношения к изменениям в мире. Через несколько дней ответственный за программы сообщил Николсону, что тот может говорить про Джойса, но не упоминать «Улисса». Чтобы обойти запрет, Николсон решил поговорить о книге, посвященной роману Джойса. Утром того дня, когда передача должна была выйти в эфир, президент Би-би-си наложил на нее запрет. Николсон пригрозил прервать цикл передач полностью, после чего президент позволил ему немного поговорить о Джойсе, однако Николсон вынужден был признаться зрителям: «Би-би-си запретила мне упоминать название главного произведения мистера Джойса».
Примечательное свойство цензуры в либеральных обществах состоит в том, что власти только поначалу ставят перед собой задачу запретить нежелательную книгу. Потом они делают вид, что книги не существует вовсе. Сам по себе запрет должен по возможности сохраняться в тайне — то есть идеальной формой цензуры считается полное молчание. Гарольда Николсона перестали пускать на студию Би-Би-Си.
