Текст: ГодЛитературы.РФ
Сколько библиофилов в России сегодня? Чем они отличаются от книголюбов? И есть ли смысл надеяться на возникновение новых поколений библиофилов? На эти и другие вопросы ответил Михаил Сеславинский в интервью «Московскому комсомольцу».
По словам главы Национального союза библиофилов, грань между библиофилом и книголюбом принципиальна: «Библиофил коллекционирует старинные, редкие и ценные, порой даже средневековые издания… А у книголюба библиотека состоит преимущественно из современных изданий. А еще книголюб может не быть библиофилом, а вот библиофил — обязательно книголюб». По мнению Сеславинского, настоящий библиофил способен конкурировать по глубине знаний со специалистами профильных учреждений.
При этом количество людей, готовых заниматься такой кропотливой работой, сегодня крайне невелико: «В Национальном союзе библиофилов около ста человек. Есть, конечно же, энтузиасты, не входящие в нашу организацию, ценители в регионах, живущие в своем мире. Но даже если мы вместо „сто“ скажем „пятьсот“ — это все равно мало».
Исторический контекст лишь подчеркивает масштаб перемен. Если в советское время большие домашние библиотеки были нормой, то в 1990‑е значительная часть книжных собраний оказалась на рынке.
«Когда поколение пожилых и до тех пор обеспеченных… людей оказалось в положении, когда на зарплату прожить стало невозможно… Что они продавали в такой ситуации? То, что имело ценность: антиквариат, картины, книги», — вспоминает Сеславинский, отмечая, что в Москве монополистом «по скупке и перепродаже всего, что представляет ценность» был аукционный дом «Гелос», располагавшийся в 1-м Боткинском проезде.
Сегодня же сама модель потребления литературы изменилась. Гаджеты и цифровые форматы вытесняют привычку собирать бумажные коллекции, а тиражи книг сократились до нескольких сотен экземпляров.
Но наибольшую опасность для книжной культуры Михаил Вадимович видит не в оцифровке и не в падении тиражей, а в размывании ценности авторского труда из‑за развития ИИ: «Стоит обратить внимание на дневники писателей, изучить черновики и задуматься над тем, какой труд и опыт положены в основу того же „Одного дня Ивана Денисовича“ Солженицына. А с чем сталкиваются представители писательского сообщества теперь?… Человек — существо ленивое, идущее по пути наименьшего сопротивления».
И все же Сеславинский сохраняет осторожный оптимизм, отмечая, что нейросети пока не способны заменить глубокое знание и личный архив исследователя.
Михаила Сеславинского ИИ не заменит?
Михаил Сеславинский: Надеюсь, что никогда. Разве что я вдруг решу написать том со стандартным жизнеописанием кого-нибудь из знаменитых людей. В таком случае смутно себе представляю, как отличать машинный текст от созданного человеком.
Источник: mk.ru
