Текст: Платон Беседин
Когда я говорю «предвидевший будущее», то имею в виду не столько технологические штучки, сколько, выражаясь старомодно, морально-нравственное состояние общества.
Лем родился во Львове в еврейской семье. Мальчика крестили в католическую веру, но позднее сам он выбрал атеизм. Как и отец Самуил, Станислав выбрал медицинскую стезю и поступил в Львовский университет. Однако не доучился – планы стать врачом прервала Вторая мировая война, после которой Лем начал литературную карьеру. Спастись же от нацистов удалось благодаря фальшивым документам. Родственники Лема погибли в газовых камерах. Сам он трудился автомехаником и выносил с работы взрывчатку для польского антифашистского Сопротивления.
После окончания Второй мировой войны наступила новая эра – и одной из главных её определяющих черт, особенностей стало устремление человека в космос. 4 октября 1957 года СССР запустил первый искусственный спутник Земли, а 3 ноября в космос отправился второй спутник с собакой Лайкой на борту. В те времена появлялось огромное количество фантастических произведений на тему освоения Вселенной, межгалактических полётов, установления контакта с новыми цивилизациями. Вот и первое произведение Станислава Лема называлось «Астронавты», и вышло оно в 1951 году. Через шесть лет после этого – в 1957-м – вышел перевод на русский язык.
Тут стоит сказать: Лем неоднократно писал о том, что лучше всего его принимали в Москве, Харькове и Ленинграде. Вообще так, как любили мировую литературу в СССР, её не любили нигде. Как тут ни вспомнить знаменитую (хотя и, возможно, апокрифическую) фразу Нобелевского лауреата Джона Стейнбека, адресованную советским людям: «Ваша страна единственная, в которой полицейские читали Хемингуэя».
Опять же, вероятно, лучшую экранизацию произведений Лема сделали в Советском Союзе. Речь, конечно же, идёт о культовом фильме «Солярис», созданном Андреем Тарковским в 1972 году. Есть и ещё одна экранизация романа, сделанная Стивеном Содербергом в 2002 году. Что ещё любопытно: в 1968 году появился двухсерийный телеспектакль Ниренбурга и Ишинбаевой «Солярис», где роль Криса Кельвина сыграл Василий Лановой.
Экранизации и Тарковского, и Содерберга Лему не понравились. О первой – той, где Кельвина сыграл Донатас Банионис – писатель сказал: «Тарковский снимал так, будто космос очень противен и неприятен, а вот на Земле — прекрасно, но я-то писал и думал совсем наоборот».
При этом Тарковский сделал своё произведение максимально психологичным. Герои, оказавшиеся в космосе, сталкиваются не только и не столько с ним, сколько с собственным подсознанием. Человек, где бы он ни оказался, кого бы ни искал, в первую очередь находит самого себя; человека интересует человек, в первую очередь он сам. Меж тем планета Солярис, являющаяся гигантским мозгом и возрождающая в людях их фантомы и страхи, отказывается руководствоваться человеческой моралью, человеческими болями, надеждами и страхами. Это ей неведомо.
Тут и Лем, и Тарковский показывают встречу с Другим – с тем, что управляет человеком, но отбрасывает всё, как ему видится, лишнее. То есть, перефразируя римского драматурга Публия Афра: «Я не человек, – но нечто человеческое мне не чуждо». Это прозрение Станислава Лема; в наш век этим Другим, без сомнения, становится Искусственный Интеллект – тот, который ещё должен быть создан.
Лем показывает, что человек может оказаться не единственным, кто обладает сознанием. Современный искусственный интеллект – это лишь набор алгоритмов, программ, пусть очень мощных, передовых, но всё же подчинённых. Сильный искусственный интеллект может обладать собственным сознанием. И это ставит перед человеком, перед человечеством очень трудные, возможно, неразрешимые вопросы.
Вроде тех, которые явлены нам в фильмах «Матрица», «Терминатор» и «Бегущий по лезвию бритвы». Последний сделан по книге Филипа Дика, ушедшего из жизни в 1982 году – писателя-визионера, предвидевшего многие вещи, сбывшиеся в наше время. И тут Лем ближе скорее к советским фантастам, видевших в космосе скорее возможность и пространство для сотрудничества, нежели к американским писателям, живописавшим беспощадную, нескончаемую битву за ресурсы и власть.
Одна из главных тем произведений Станислава Лема – это контакт человека с космосом или, шире, с Другим, с тем, что ждёт человека в будущем, которое может принести как спасение, так и погибель. Эта мысль странным образом преобразуется сегодня – и, похоже, реализуется не советский, а американский подход, когда и космос, и земля стали полем боя, и в человеке, действительно, пробуждаются фантомы и страхи, материализованные в довольно жутких вещах. Отчего так?
В предисловии к «Непобедимому» Лем пишет: «Сначала испытанию подвергается автоматическая техника, а после её поражения — творец этой техники». А вот что говорит Снаут в «Солярисе»: «Пожалуй, об Океане мы не узнаем ничего, но, может быть, узнаем о себе». Тарковский идёт дальше и говорит: «Проблема в том, что технологический прогресс сильно обогнал морально-нравственное развитие человека».
Прежде чем начинать большие войны, большие завоевания или просто большие путешествия, необходимо разрешить внутренние проблемы и ситуации внутри общества, государства, внутри каждого человека по отдельности. Только тогда возможен контакт. Таков великий завет польского фантаста-философа Станислава Лема.
