Сайт ГодЛитературы.РФ функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.

100 лет революции

Когда думаешь о 1917-м, то невольно оглядываешься на самого себя: что в тебе осталось от тех чувств, которые в свое время казались единственно правильными? Что в нас осталось от детской кумачовой гордости 1967-го (тогда праздновали 50-летие Октября)? Жива ли в нас та солидарность с революционерами, с комиссарами в пыльных шлемах, которой мы были искренне захвачены в нашей комсомольской юности? А быть может, мы истово и восторженно (как бывало в горбачевскую перестройку) стоим за монархию и нами движет обида за ту, канувшую в Лету, державу? Или мы осуждаем и «белых» и «красных» и проклинаем все революции, как осуждали и проклинали в 1990-е? А может, в нас осталось лишь равнодушие и отчуждение нулевых: что нам этот 1917-й, у нас своих проблем хватает… Ничего этого в нас сегодня, кажется, нет. И нравится это политикам или нет, но на смену политизированным чувствам пришло простое человеческое сочувствие. Сопереживание ВСЕМ, кто жил на сломе эпох, кого втянуло в сатанинскую воронку противостояния и братоубийства. Похоже, мы стали понимать — нет, не скрытые пружины случившегося, не сложные исторические процессы — а просто людей мы стали понимать. Вот как они любили друг друга. Как стояли у рождественских витрин и прикидывали, что купить детям на Рождество. Как читали газеты и ругались на царя и на его министров, на Германию и на весь сошедший с ума белый свет. Как спорили о Боге. Как одни голодали и мечтали дотянуть до лета, а другие транжирили миллионы. Как подростки грезили путешествиями и думали о том, что вот будет лето и тогда… И уже никого, никого нам не хочется осуждать, а хочется лишь тихонько подойти к тем, кто там, в декабре 1916-го, наряжает елку, и шепнуть им… Что шепнуть? «Как я хотел вернуться в до-войны, // Предупредить, кого убить должны…» (Арсений Тарковский) Как предупредить? Обернуться ласточкой и слетать туда? Помню, бабушка вспоминала, как в шестнадцатом году в их южный дом влетела ласточка и долго не хотела вылетать… В том же черноморском городе жил Костя Паустовский, будущий писатель. Начитавшись романтических книг, он летом 1916 года отправился на шлюпке по Черному морю и попал в страшный шторм. Его, чудом выжившего, спасли портовые сторожа. Смотритель порта спросил: «Почему вы вышли в море, когда с двух часов дня были подняты штормовые сигналы?» Паустовский сказал, что не разбирается в сигналах. «Запомните, — сказал смотритель, — что каждому человеку надо понимать штормовые сигналы. И на море, и в собственной жизни. Во избежание непоправимых несчастий». Научились ли мы понимать штормовые сигналы? Кто может с уверенностью сказать: я знаю, когда будет шторм… Похоже, если нас и тех, кто жил сто лет назад, что-то по-настоящему соединяет, так это неведение о будущем. Только мы уже не можем сказать, что наше неведение — блаженное.

100 лет революции, октябрьская революция, революция 1917

OK

Вход для официальных участников
Логин
Пароль
 
ВОЙТИ