Сайт ГодЛитературы.РФ функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.
книжный магазин в тель-авиве интервью

«Бабель» в Тель-Авиве: «Закупка книг — это дорого»

Интервью с создателями и владельцами тель-авивского книжного клуба-магазина «Бабель» Евгением и Еленой Коган

Интервью и фото: Михаил Визель

Михаил-ВизельКто-то считает, что «работа мечты» — это быть смотрителем тропического острова; кто-то — быть дегустатором на сырном заводе. Московский книжный редактор Евгений Коган и его жена, телередактор Лена Коган, переехав в Израиль, нашли свою «работу мечты» — открыли маленький магазин интеллектуальной русской книги на самой книжной улице Тель-Авива, улице Алленби. Удивительно не это, а то, что магазин проработал уже полные два года и полностью удовлетворяет материальные запросы двух бывших москвичей (не говоря уж про духовные). Хотя торговать привезенными издалека качественными книгами — это совсем не то же самое, что торговать готовящимся на месте фалафелем. Евгений и Лена рассказали, каким образом им это удается и с какими сложностями они сталкиваются.

 Когда открылся «Бабель»?
Евгений Коган: 28 декабря 2015 года. Мы только что отпраздновали двухлетие.

Вы, наверное, делали какие-нибудь прикидки: вот здесь, в большом Тель-Авиве — Яффе, сколько людей, для которых русский язык является родным, то есть ваших потенциальных покупателей?
Евгений Коган: Давайте мы будем вас удивлять ответом. Не делали.

А сейчас можете сделать?
Евгений Коган: Нет. (Смеется.) Не можем. Потому что, во-первых, не все к нам приходят, а во-вторых, часть людей, которые к нам приходят, не живут в Израиле.

А где они живут?
Евгений Коган: В Швеции, Швейцарии, Германии, Америке, во Франции…

Русские?
Евгений Коган: Естественно. В Финляндии, где только нет…

Приезжают в Израиль, идут по улице — и вдруг видят русский магазин?
Евгений Коган: Бывает, что так, а бывает, что про нас слышали.
Лена Коган: Да, бывает, что приходят специально на нас посмотреть. То есть они слышали про нас, приходят и говорят: «Ой, а мы думали, что вы гораздо больше, шире и богаче», а бывают просто люди, которые фотографируются. Буквально ежедневно: фотографируются на фоне вывески, не заходя.
Евгений Коган: Или фотографируют саму вывеску.

Но все-таки: какая у вас проходимость? Сколько у вас людей в неделю бывает?
Евгений Коган: Сложно сказать. Во-первых, у нас ежедневно проходят лекции. Два года подряд пять дней в неделю у нас лекции! Но иногда бывают исключения, как сегодня. Лекция просто отменилась, и поэтому ее нет. А так у нас пять дней в неделю лекции, на которые приходят от 10 до 60 человек. 60 сюда не влезает, но бывает и такое. А по поводу проходимости — не на лекцию в день могут прийти два человека, а может прийти 35 человек. Мы пытаемся уже два года понять алгоритм, закономерность — и не понимаем. Вот идет народ валом, просто идет, идет, идет… и заканчивается в один момент. И несколько дней 2—3, 5—6 человек приходят. Почему? Не зависит от погоды, от времени года, ни от чего. Потом — раз, и опять начинают идти валом, потом опять… Мы не знаем.

А у вас есть конкуренты? Другие русские магазины? Может, в составе бóльшого магазина? Или, скажем, русский продуктовый магазин, и в нем — книжная полка?
Евгений Коган: Во-первых, разумеется, есть «Стимацки». Это такой израильский книготорговый монополист. У них есть русская полка, так же, как у них есть английская полка и еще какая-то полка. Они в аэропорту, и они везде. Их очень много, и они нам — не конкуренты, потому что у них действительно маленькая русская полка.

книжный магазин в тель-авиве интервьюИ довольно специфическая, как во всяком сетевом магазине?
Евгений Коган: Она не специфическая, она просто очень скромная. Еще есть сеть магазинов русской книги в Израиле, их, по-моему, 14 в разных городах. Это большие магазины, в которых продаются тысячи книг, литовская керамика, гжель, павлопосадские платки, елочные игрушки. Там очень много книг на русском языке. Но это как супермаркет. Является ли «Библиоглобус» конкурентом «Фаланстеру»? Я думаю, что нет, потому что разные книги, разные цены и разная публика. Я же прожил в Москве 9 лет (Евгений петербуржец. – Ред.), я заходил пару раз в «Библиоглобус», но понятно, что я покупал книги в «Фаланстере» или в «Додо».
Лена Коган: Ну и потом, мы очень стараемся следить за ценами. Мы хотим, чтобы у нас цены были ниже, и нам это удается. Иногда нам удается держать ниже раза в два — два с половиной.

А за счет чего, если не секрет? Вы же маленькие, вам это сложно…
Евгений Коган: Лучше спросите, за счет чего у них такие дорогие. Потому что иногда их цены просто поражают. Бывает, какие-то книги у нас дешевле на чуть-чуть. А бывает разница в 100 шекелей (30 долларов) буквально. Загадка.
Лена Коган: Возможно, у них большой штат. У них большие магазины и аренда. У них гораздо больше расходы, и это отражается на цене. Мы же не платим зарплаты никому.

Но зато сами должны на это существовать.
Евгений Коган: Но мы же друг другу не оформляем всякие соцпакеты.

Вы предвосхитили мой вопрос. Вы здесь работаете вдвоем пять дней в неделю 340 дней в году?
Лена Коган: Да. Это работа мечты, и она остается такой два года. Хотя и от работы мечты надо иногда отдыхать. Вот сейчас мы уезжаем в отпуск.

И она кормит?
Лена Коган: Ну конечно, мы на это живем.

Итак, сетевые магазины — вам не конкурент, цены вы держите за счет того, что сами себе работодатели и работники…
Евгений Коган: Мы лукавим, конечно. Сетевые магазины — конкурент, потому что часть людей, безусловно, идет туда. А часть людей привыкла ходить туда и просто про нас не знает.
Лена Коган: Больше нам интернет-торговля конкурент.

…и это мой следующий вопрос. Закидывает ли сюда, например, «Лабиринт»?
Евгений Коган: Да, сюда закидывает «Лабиринт», сюда закидывает «Озон». Я не знаю, как это происходит, потому что мы, естественно, этим не пользуемся. Но мнения самые разные. Я слышал людей, которые говорят, что «Озон» — это прекрасно и «Лабиринт» — это замечательно и удобно, и быстро. Я слышал людей, что «…никогда в жизни никакого «Лабиринта», никакого «Озона», дико дорого, долго и ужас-ужас-ужас…»
Лена Коган: У каждого свой опыт.
Евгений Коган: И все равно есть часть людей, которым приятен поход в книжный.
Лена Коган: Мы на это и рассчитывали, когда открывались.
Евгений Коган: А вот самая большая конкуренция — это, конечно, то, что открытые границы. Люди очень часто едут в Россию и покупают книги там. И это понятно.

Для себя или по заказу, для друзей?
Евгений Коган: Для себя. Но кто-то заказывает…

Есть такое страшное слово в России — «совместная закупка»…
Евгений Коган: Да, безусловно здесь такое есть, но даже для себя люди покупают чемодан книг, им хватает на сколько-то месяцев, — соответственно, они не купят у нас.
Лена Коган: Но вот сегодня мне опять говорили московские гости, что у нас небольшая разница в цене.
Евгений Коган: На что-то большая, но на какие-то книги, бывает и небольшая. Ну например, «Березовский» стоит 1800 рублей в Москве — это 110 шекелей. У нас она стоит 135.

 Ну это не совсем чистый пример, потому что это довольно специфическая книжка.
Евгений Коган: Ну какая специфическая? Петр Авен, Сorpus, «Березовский»

Вот именно. Это книга для довольно узкой прослойки людей, которые вспоминают минувшие дни. Давайте возьмем какую-нибудь нормальную «книгу для чтения»?
Евгений Коган: «Шантарам»? Сколько в Москве стоит «Шантарам»?

Ой, не знаю, не интересовался.
Евгений Коган: У нас 130 шекелей.
Лена Коган: Ну вообще мы в другой экономической реальности живем. Мы не рассчитываем наши книги для россиян.
Евгений Коган: Смысл в том, что у нас бывают книги, которые недалеко отошли в ценах от России. В основном, конечно, это дороже, это естественно, это понятно. Здесь и мясо, и электричество, все дороже, и жизнь дороже, и зарплаты сильно выше.

Сколько книг в день вы продаете?
Евгений Коган: Сегодня очень тихий день, сегодня у нас купили книг десять… Это совсем тишь. Но иногда бывает, правда, что приезжает человек и покупает коробку книг, в буквальном смысле. А бывает так, что приходит 5 человек и покупают по одной книжке и все…
Понятно, что приходят люди на лекции, и кто-то из них что-то покупает. Или проходят у нас презентация книги, и она летит. Но мы не делаем презентации, скорее мы делаем вечер какого-то писателя, посвященный выходу книги. У нас, например, есть такой прекрасный писатель — Марк Зайчик. У нас был вечер, посвященный выходу его двухтомника. С самим Зайчиком, и он читал свои тексты. Но ни одного текста из книги он не прочитал. Он читал другие тексты. Это сложно назвать презентацией. Мы стараемся больше развивать формат лекций, и сейчас у нас бывают поэтические вечера. Нечасто, но бывают: Рубинштейн, Гандлевский, Воденников, Цветков…

книжный магазин в тель-авиве интервью Это всё «московские»… кроме Цветкова.
Евгений Коган: Цветков уже несколько дней «местный», он окончательно приехал в Израиль в самом конце 2017 года.

А кого больше у вас бывает с выступлениями — местных, российских? Или вообще из третьих мест?
Евгений Коган: Местных. Из России очень много тоже. От Шендеровича до Олега Дормана — все у нас выступают. Лена Якович, Рома Либеров.

Это все круг авторов Corpus’a. B котором вы были редактором.
Евгений Коган: Ну это так получилось. Но Рома Либеров — не автор Сorpus’a. Или уже автор? Он вообще книжки пишет?

Нет, поэтому он и не стал автором Сorpus’a.
Евгений Коган: Воденников. Марта Кетро — не авторы Сorpus’a.

Ну! Воденников — он сам по себе…
Евгений Коган: Потом… Марк Котлярский у нас был, он местный, но он издается в «Лимбусе». Рубен Гонсалес Гальего. Он местный, уже лет восемь. Керет у нас выступал.

 Этгар Керет? Он же ивритоязычный?
Евгений Коган: Да. Шарон Ротбард. Его «Белый город, черный город» вышел в Ad Marginem. Выступал Рони Сомек — один из главных поэтов современных израильских.

К сожалению, он мне неизвестен. Он переведен на русский язык?
Евгений Коган: Да. Выходила тоненькая книжечка в «Арго-Риске» в 2014 году. Они выступали вдвоем с переводчицей Еленой Байбиковой.

Давайте от поэзии снова обратимся к экономике. Живя только на этот магазин, задумываетесь ли вы о расширении, улучшении? Или хватает лишь на поддержание статуса-кво?
Евгений Коган: Мы думаем, да. Нам это просто нужно — расширяться. Люди не помещаются на встречи, и мы хотим больше книг, конечно.

А все, что здесь есть, — это все, что у вас есть? Подсобки нет?
Евгений Коган: У нас есть складик маленький, но там просто двойные экземпляры. Нет, все что есть, — все здесь.

А сколько здесь? Какой сейчас ассортимент?
Евгений Коган: Я думаю, что в районе тысячи наименований. Плюс-минус. Но скорее минус.

Вы сами себе, ясное дело, товароведы. По какому принципу вы отбираете ассортимент? Можете как-то сформулировать?
Евгений Коган: Да. Книги, которые нам не противны. В основном.
Лена Коган: И которые нам самим хотелось бы прочитать.
Понятно. То есть, если придет какая-нибудь тетенька и спросит Рубину, вы ее отошлете?
Лена Коган: Есть у нас такая полка…
Евгений Коган: У нас на этой полке есть Рубина, есть Улицкая, например, сейчас стоит «Дом, в котором…» Мариам Петросян. Там разные абсолютно. Условная женская проза. У нас Донцовой, Марининой действительно нет…

 Ну Маринину у вас здесь, наверное, и не спрашивают?
Евгений Коган: Спрашивают. Донцову спрашивали пару раз. Есть какие-то писатели, которых у нас нет, но это не потому, что они плохие, просто нам это не очень интересно.

Вы упомянули Алексея Цветкова, и я вспомнил про другого Алексея Цветкова, московского. Весьма интересный писатель, но он, скажем деликатно, явно не автор Corpus’a.
Евгений Коган: У нас его нет, потому что он пишет все-таки довольно специфические вещи, которые не очень будут востребованы здесь. Но я понимаю, о чем вы спрашиваете. У нас есть Михаил Лившиц, у нас есть Кропоткин…

Князь Петр Кропоткин?
Евгений Коган: Да, «Записки бунтовщика». У нас есть целая «левацкая» полка. K сожалению, не все книги, которые нам интересны, мы можем поставить здесь на полку, потому что я не уверен, что здесь купят, например, биографию Нестора Махно.
С другой стороны, я не люблю Пелевина, но, естественно, он у нас есть. Это понятно. Это важный автор. Он пишет важные книги. И я много лет живу и не читаю. Это ужасная фраза — «нестыдный автор», это чудовищно вообще звучит, но Пелевин — нестыдный автор.

Последняя, 2017 года, “iРhuck”, — очень даже хорошая.
Евгений Коган: Я не буду это читать, мне это неинтересно. Я вообще современных писателей, кроме Сорокина, практически не читаю.

Кстати, он у вас есть?
Евгений Коган: Обязательно. Сорокина очень люблю. Но довольно сложно, говоря о русской литературе современной, обойтись без Пелевина. Поэтому, безусловно, конечно, он у нас есть. Я не поклонник Водолазкина, но сложно говорить о современной русской литературе без Водолазкина, поэтому он у нас есть.

А вы как-то ориентируетесь на премии? На что вы вообще ориентируетесь?
Евгений Коган: Мы смотрим, безусловно, премии, мы читаем каких-то критиков… ну, собственно, мы их читали и до открытия магазина. Есть ряд критиков, которых мы читаем и с которыми мы знакомы, дружим и так далее, которым мы доверяем или не доверяем, но не доверяем в смысле, что мои вкусы, скажем, не совпадают с мнением этих критиков, но это не мешает мне ориентироваться на них тоже, естественно. Поэтому читаем, смотрим премии, все, естественно, но не все из этих премий мы заказываем.

Очень важный вопрос: детская полка и детская литература.
Евгений Коган: Три полки. (Смеется.) Мы, во-первых, опять же, ориентируемся на критиков; во-вторых, мы очень выбираем по иллюстрациям.
Лена Коган: Мы не смогли так «Робинзона Крузо» купить…
Евгений Коган: Мы долго не могли купить «Робинзона Крузо», потому что он с запредельными иллюстрациями.
Лена Коган: Мы смотрим отзывы родителей.
Евгений Коган: Да, люди нам советуют. Приходят родители с детьми и говорят: «Вот у вас есть такая книжка? Посмотрите, это потрясающе». Мы смотрим, чаще всего это действительно потрясающе. На самом деле есть ряд издательств, у которых, мне кажется, можно все книги заказывать детские. То есть можно даже не смотреть, условный «Самокат», ну это понятно, это такой знак качества. Или там «Розовый жираф», или «Клевер», или «Август» тот же. Есть книги, у которых знак качества.

 А насколько велик спрос на детские книжки? Ведь к вам приходят родители, у которых растут дети, по-русски уже говорящие плохо и неохотно…
Евгений Коган: Есть.
Лена Коган: Одни хотят сохранить русский язык, другие хотят восстановить русский язык. Многие, например, хотят… они сами родились здесь, у них родились дети, но они хотят, чтобы эти дети знали русский язык. Поэтому приходят и покупают специальные книжки для самых маленьких
Евгений Коган: Но при этом у нас приходит девочка такая, ей лет одиннадцати, последняя книжка, которую она купила, — это был Лев Кассиль. Сначала купила «Республику ШКИД»…
Лена Коган: Прямо упросила маму купить ей «Республику ШКИД»!
Евгений Коган: Причем до этого она всего Михаэля Энде прочитала. Гайдара у нас покупают, кстати. Я его очень пропагандирую, я очень люблю Гайдара.
Лена Коган: Такие книги покупают у нас иностранцы. Немцы.
Русские немцы?
Лена Коган: Нет, немцы.
Евгений Коган: Взрослые немцы, которые учат русский язык. Покупают детские книги. И израильтяне.
Интересно!
Лена Коган: Ну, израильтяне — само собой. Но и немцы, и англоязычные приходят и покупают.
Евгений Коган: «Посоветуйте что-нибудь простое, для детей…»
Лена Коган: А помнишь, парень приходил, не говорил по-русски, но ему хотелось стихи… Бакштейна купил…

Бакштейна?!
Лена Коган: Он сел, мы дали ему стопку поэтов, он сидел долго, выбирал…

Давайте еще немного про экономику. Вы, как любой нормальный книжный магазин, работаете как напрямую с издательствами, так и с книготорговыми сетями?
Евгений Коган: В основном с одним книготорговцем работаем, с «Бэрроунзом», и минимум — с издательствами.

Почему же?
Евгений Коган: Просто сложно отчитываться перед налоговой инспекцией. Мы же работаем официально. И если у нас из тысячи книг, 20, условно, приехали в рюкзаке из Москвы или кто-то привез, в этом нет ничего страшного. А если из тысячи книг триста привезено из Москвы…

Не обязательно же в рюкзаке привозить!
Евгений Коган: Посылка — то же самое. То есть, если она не прошла таможню, не была заполнена именно как товар для продажи, то к нам придет проверка и скажет: «А вот у вас по документам столько-то книг, а на самом деле в два раза больше. Вы где это взяли? Вы платили налог?» И что мы скажем?

книжный магазин в тель-авиве интервьюА как вы можете платить налог, если вы еще не продали? Неужели при ввозе платится налог на еще не проданный товар?
Евгений Коган: Когда мы закупаем книги, мы платим государству налог, известный как МАМ. Когда покупают книги у нас, они платят этот МАМ. Потом эти МАМы учитываются, и, если, например, мы заплатили МАМ больше, чем покупатели, то нам возвращается часть денег. Если меньше, то есть мы продали на больше денег, чем потратили, то мы доплачиваем.

Очевидно, вы продаете больше, чем потратили. Иначе на что бы вы жили.
Евгений Коган: Первые месяцы такого не было, и нам налоговая инспекция возвращала деньги. Потому что есть же не только затраты на книги. Есть аренда помещения, есть что-то еще. Смысл в том, что за книги, которые мы закупаем, мы должны заплатить налог, потому что это товар, который мы покупаем на продажу. Ну это логично.

Это логично, но нужно сначала этот товар продать, а потом уже заплатить все налоги. Но не будем углубляться в дебри бухгалтерии. Кстати, у вас естьвнешний бухгалтер?
Евгений Коган: Да, естественно, мне кажется, здесь у всех внешние бухгалтеры, потому что если ты не работаешь бухгалтером, в этом разобраться невозможно. Особенно на иврите, но и по-русски, и по-английски все равно понять невозможно.

Позволю себе предположить, что это существенная статья ваших расходов.
Евгений Коган: Бухгалтер? Нет. Это минимальная статья, практически незаметная. Это буквально копейки.

Какова же ваша основная статья расходов?
Евгений Коган: Закупка книг и аренда. Это и есть все статьи. Безусловно, закупка книг — это дорого. Мы не работаем на реализации, мы работаем со 100%-ной предоплатой.
Лена Коган: А еще есть земельный налог.

Последний вопрос: я скольжу глазом по корешкам, и, конечно, большинство названий мне хорошо знакомы, и большинство издательств мне хорошо знакомы, но есть некоторое количество названий и издательств, которые мне незнакомы, так сказать, местные. Сколько это в процентном соотношении от общего количества?
Евгений Коган: Мало, очень мало. Смотрите, есть издательство «Гешарим», например, оно совместное, израильско-российское, но оно находится в Иерусалиме, то есть это израильское издательство. И оно у нас представлено очень широко.

Как и в Москве.
Евгений Коган: И правильно, совершенно, потому что это очень хорошее издательство. А есть издательство «Филобиблон» в Иерусалиме — это маленькое издательство, которое издает совсем небольшими тиражами. У них есть совсем коллекционные книги, у них есть менее коллекционные книги, но у них все равно там тиражи 200—300 экземпляров. На очень хорошей бумаге, с очень хорошими иллюстрациями, самые разные вещи. В основном они издают… не знаю… взрослый Маршак, его палестинская лирика, Мандельштам… Сергея Эфрона книгу переиздали.
Много народу издает просто за свой счет.

Вы с такими авторами работаете?
Евгений Коган: Крайне редко. То есть иногда бывает, действительно, что это что-то очень хорошее, но это бывает редко. К тому же очень многие русскоязычные писатели Израиля издаются в России.

 Та же Рубина.
Евгений Коган: Рубина, Линор Горалик, Марк Котлярский, Давид Маркиш, Дмитрий Дейч, Леонид Шваб, Александр Бараш, — они все издаются в Москве, в России. И они все у нас есть. И я сейчас перечислил тех, кто у нас выступал и выступает.

То есть получается довольно парадоксальная ситуация: та же Рубина или та же Горалик, они издают свои книги в Москве, а вы их привозите сюда и продаете здесь.
Евгений Коган: Потому что они не издаются здесь.

А у вас нет в планах организовать свое микроиздательство и ту же Горалик здесь издавать?
Евгений Коган: Нет, потому что, вы же прекрасно понимаете, для того, чтобы издавать книги, нужно распространять их. Мы не можем напечатать тираж даже 200 экземпляров и распространить его здесь. А напечатать 6 экземпляров… это не очень для издательства и не очень для Горалик это будет интересно.

 То есть ваши экспансионистские планы идут на то, чтобы не было смешения, чтобы снять большее помещение, завезти больше книжек, может быть, нанять продавцов, чтобы можно было отдыхать.
Евгений Коган: Продавцов — нет.

Нет? Не будете принципиально?
Лена Коган: Я не знаю, может, в каком-то будущем… Но сейчас мы справимся сами и, более того, я прямо не вижу здесь человека, которому я могла бы делегировать какие-то полномочия. Я переставляю книги, и Женя ходит и ставит их так, как ему надо.


«Год литературы» благодарит за помощь в подготовке интервью Анастасию Балыко


https://godliteratury.ru/projects/knizhnyy-magazin-pomogi-sebe-sam»

22.01.2018

Просмотры: 0

Другие материалы раздела ‹Публикации›:

Нонфикшен2019

OK

Вход для официальных участников
Логин
Пароль
 
ВОЙТИ