Текст: Андрей Васянин
Кем только не успел побывать за свою длинную творческую жизнь Леонид Каневский.
Одним из любимых актеров режиссера Анатолия Эфроса, звездой советского ТВ – майором Томиным в суперпопулярном сериале "Следствие ведут знатоки", контрабандистом в "Бриллиантовой руке", господином Бонасье в "Трех мушкетёрах" и собственной персоной – в "Следствие вели...», документальном телесериале НТВ. И вот, наконец, Леонид Семенович выпустил книгу "Совсем другая история".
Ее презентация прошла на главной арене ярмарки non/fictioNвесна
Каневский появился перед забитым амфитеатром как ВИП-гость, под бурную овацию и в сопровождении двух секьюрити, расположившихся по обе стороны от кресел с Каневским и модератором презентации Андреем Красновым.
Сидеть на своих местах Каневскому и Краснову пришлось минут 10 – остальные 50 минут презентации заняла автограф-сессия. За 10 минут много не скажешь. Тем ценнее для публики были ответы теле-кино-звезды на вопросы ведущего. Вот некоторые из них.
***
Артистом я решил стать уже лет в 11 лет. Мама с папой сначала говорили, ну да-да-а, все вы, дети, хотите в детстве быть артистами, милиционерами, летчиками, пожарными. Но я постепенно их убедил, что я всерьез намерен быть артистом, и действительно в 17 лет поступил в театральное училище. Судьбу, наверное, не выбирают, а в мечтах она рождается, а у меня так счастливо вышло, что мечта с судьбой совпали.
***
Мы мамой поехали поступать в Москву, потому что в киевском театральном институте имени Карпенко-Карого не очень жаловали абитуриентов с указанием в паспорте, что он еврей. Но перед этим, еще школьником, когда в Киев приезжал с гастролями Московский театр имени Вахтангова, я попал на прослушивание к Владимиру Абрамовичу Этушу. И благодаря рекомендации Этуша попал сразу на третий тур прослушиваний в московское театральное училище имени Щукина.
***
Обучение в Щуке было четырьмя годами радости. Очень важным было то, что педагоги, которые нас днем учили в училище, вечером выходили на сцену Вахтанговского театра. Сценическую речь преподавала Александра Васильевна Круминг. Она с первых занятий уловила мой южный акцент: я говорил «шо», немножко гэкал — понятное дело, Украина. Она сразу сказала: «Значит, так: каждое утро или днём, если есть время, берёшь «Правду» или «Известия» и читаешь громко вслух передовицу, от начала до конца. Сам следишь за своей речью». И я прилежно сидел у себя в углу и громко читал газету. Слушал себя, отмечал каждый сомнительный звук и старался его исправить...
***
Настоящим счастьем моей жизни была работа в Театре им. Ленинского комсомола под началом Анатолия Эфроса. Гениального, на мой взгляд, режиссера, учителя и прекрасного человека. Разбирая пьесу, он открывал целую вселенную, которая до этого была скрыта за буквами. Работа над ролью становилась волшебством. У меня все роли были расписаны, каждая фраза имела ремарку. Эфрос учил не жестам, не интонациям, нет, он учил проникновению во внутренний мир персонажа...
Для знаменитой сцены в «Бриллиантовой руке» мне сшили костюм, но на примерке стало ясно, что он совершенно не годится. Спрашиваю Гайдая: «Леонид Иович, что будем делать?» — «Ну, прикиньте что-нибудь другое». Иду к костюмерам, ищем, примеряем. Майки, рубашки — всё перепробовали, всё не то. Выхожу к Гайдаю голый по пояс: «Не знаю, что делать». А он мне: «Стоп-стоп, а вот этот костюмчик кто тебе справил?» Говорю: «Этот?» — и показываю на свою волосатую грудь. — «Да». — «Я сам себе справил». — «Вот в нём и будешь сниматься». Так я и снялся, во всей своей красе...
