Автор: Мария Шпигман, с. Хороль (Приморский край)
К железной калитке, загородившей вход во двор дома, не подошла ни одна из служебных «таблеток». Вместо кнопки открытия обнаружилась ещё одна коробочка электронного замка. Яков обернулся к напарнику, выгружавшему оборудование из старой «ГАЗели».
— Василь Василич! Тут старина болт…
В этот момент замок пискнул, калитка отлипла от арки. В проеме показалась высокая костлявая старуха. Пока Василий Васильевич и Яков носили инструменты во двор, она изваянием торчала у входа.
— Вот, Яш, фронт работ, — Василий Васильевич кивком указал в глубину двора. Яков присвистнул, увидев толстенную кирпичную трубу, испещренную крупными белыми цифрами.
— И это халтурка на два часа?! Метров десять башня! Как вы себе представляете за пару часов укрыть территорию, промыть, зашкурить? После смены, ага. Не-е-е.
— Не ори. По-быстрому точечно из пульта замажем.
— Порнография получится. Сотрётся.
— В этом есть великая сермяжная правда: ещё раз позовут.
— Охота была кому-то ползать. А жильцам уж цифры помешали. Ладно б неприличное что… Ладно уж. Но только быстро. Мне до навигации надо успеть.
— Я тебя до метро докину.
Работа растянулась на несколько часов. Яков принял от сердитой старухи деньги, мимоходом отметив, что руки у нее холодные, с длинными ногтями, как он и предполагал.
Как назло, машина решила покапризничать. Василий Васильевич нырнул в мотор. Яков с тревогой взглянул на часы: метро уже закрыто.
— Василь Василич. Я на "рогатом" тогда. До свидания.
Он сорвался с места, как заправский спринтер, и не услышал, как Василий Васильевич кричит ему вслед:
— Спортсмен! Куда ты к Большому? Разворачивайся, к мосту беги!
На остановке Яков сверился с расписанием, понял, что выбираться с острова придется своим ходом. Припустил вдоль Большого проспекта, стараясь дышать ровно: «Нога за ногой, нога за ногой, нога за ногой...». В спину, словно подгоняя, подул ветер. У светофора между Первой и Кадетской линиями Яков послушно остановился, машинально бросил взгляд на солнечные часы на Меншиковском доме. Острый, как орлиный клюв, гномон, конечно, не показывал время. Яков опустил глаза на наручные часы: 1-30. Не дожидаясь зелёного сигнала, перебежал дорогу, выскочил на набережную и зарычал: створки Дворцового моста уже были широко распахнуты, Благовещенский начинал разводиться. Под обоими мостами перемигивались синими глазами патрульные катера.
Опоздал! Минимум полтора часа куковать на острове. Яков поднял воротник спецовки, спустился к реке. Понаблюдал с парапета за длинными черными баржами, лениво скользившими по масляной воде, успел замерзнуть. Прошло только 15 минут. Посидеть на лавке в саду академии? Нет, там можно заснуть. Яков двинулся к сфинксам. Навстречу ему прошёл неожиданный в этот час Пётр Первый. Тоже, наверное, не успел перейти. А может, наоборот, живёт на Ваське...
Обычно бесстрастная морда сфинкса в оранжевом свете фонаря выглядела весьма зловеще. Ветер сменился и задул Якову в лицо.
– ... культ... Аменхотеп... прибивает трупы утопленников со всего города, – доносился от воды чей-то жизнерадостный голос.
Заинтересованный Яков подошёл поближе, вжался спиной в постамент истукана. На ступенях толпились туристы. Невидимый экскурсовод вещал в микрофон поставленным, немного хриплым голосом:
– Грифон исполнит желание, если вы положите руку ему в пасть и подумаете о самом сокровенном. Кто-то говорит, что лучше класть не руку, а бумажку с пожеланием, но я не думаю, что грифоны умеют читать...
Послышался женский смех.
– Все успели сфотографироваться? Тогда мы продолжим у башни грифонов.
Пока туристы поднималась по лестнице и рассаживались в чёрном минивэне, украшенном надписью «Мистический Петербург. Ночные экскурсии, прогулки по крышам», гид продолжал говорить:
– Башню построил Вильгельм Пёль, известный аптекарь и алхимик, первым в России начавший применять не порошки, а таблетки и пилюли. Пилюли покрывались золотом и поставлялись императору. Как и все знаменитые иностранцы, приближенные к царскому двору, Вильгельм Пёль искал эликсир бессмертия. В подвале его аптеки была оборудована алхимическая лаборатория, в которой он проводил свои эксперименты, а также выращивал разных магических существ. К опытам Пёля проявлял большой интерес Дмитрий Иванович Менделеев! Он посещал тайную лабораторию Пёля и наверняка не раз видел грифонов. Они до сих пор живут в башне: днем спят, а ночью летают над городом. Но желаний не исполняют. Их задача – охранять формулу счастья.
Гид юркнул в машину, хлопнул дверцей. Минивэн покатил к 6-7 линиям. Яков посмотрел ему вслед, спустился к воде, бездумно погладил одного из грифонов по холодной отполированной голове и сел рядом. О какой такой башне толковал экскурсовод? На картинках в поисковике обнаружилась кирпичная труба, которую Яков только что красил вместе с Василичем. В отзывах туристов значилось, что жители дома агрессивны, калитка на замке. Яков хмыкнул, убрал телефон. Башня грифонов… Чего только не придумают...
Ветер снова сменился, подул сильнее. На лицо Якову упало несколько крупных дождевых капель. Он встал, криво улыбнулся, положил руку в пасть грифона.
– Чтоб мне не промокнуть!
Яков поднялся на набережную, огляделся. Укрыться от дождя было негде. В кармане вдруг задрожал телефон, и музыка в ушах сменилась голосом Василия Васильевича.
– Яшка! Ты успел, нет?
– Нет, Василь Василич. У сфинксов стою. А вы завелись?
– Уже из конторы выезжаю. Двигай мне навстречу. Посидим в машине, пока мост сведут.
– Вот спасибо! А я как раз думал, где дождь переждать.
Василий Васильевич подобрал Якова на 16й линии. Навстречу проехал минивэн "Мистический Петербург". Яков указал на него.
– Тоже на 7ю линию ездили. Та труба, оказывается, башня грифонов. Быстро же они ее посмотрели.
– Дала бы им горгулья посмотреть, как же, – фыркнул Василий.
– Че она горгулья? Тетка как тетка.
– Горгулья... А эти в Духов двор поехали, похоже?
– А не на кладбище?
– Туда они ещё успеют. Как раз дождь разойдётся, народу поменьше станет.
– Какой ночью народ?
– Ха! Да ночью людей еще больше, чем днём. И сатанисты, и погостные ведьмы, и просители у Ксении.
— Ведьмы? Да ну?
– Ну да. Привороты на могильной земле делают, порчи насылают. Ну, как они думают. Люди любят повторять ритуалы, не зная их реального значения...
Яков покосился на напарника.
– Что-то такое всё равно есть. Я вот ради смеха сказал грифону, что не хочу промокнуть, и почти сразу вы мне позвонили. Понятно, что вы просто график разводки мостов знаете, но всё же.
– Грифоны исполняют не желания, а поручения, – сердито сказал Василий Васильевич.
У моста уже скопилось множество машин. Дождь барабанил по крыше, дворники мерно скребли по лобовому стеклу, мигали фары машин, стоящих впереди. Уставший за смену Яков начал клевать носом. Боковым зрением он вдруг заметил идущую по тротуару фигуру, закутанную в темно-коричневый плащ с капюшоном. Яков протер рукавом запотевшее изнутри стекло.
– Это ещё что за назгул?
– Служитель. Дождь же сегодня, – равнодушно пояснил Василий.
– А, – сонно сказал Яков и снова закрыл глаза.
Вскоре Василий похлопал его по плечу.
– Заказывай себе такси. Сводят.
У сфинксов стоял теперь уже большой туристический автобус.
– Не зарастёт народная тропа, – сказал Яков.
Василий Васильевич кивнул.
– Хорошее место, чтобы делать гешефт. – Удивляюсь, что ещё никто не торгует здесь статуэтками сфинксов и грифонов.
– Наверное, их у Дворцового продают. Там людей больше.
Василий Васильевич высадил напарника на Английской набережной, убедился, что тот сел в подоспевшее такси, и уехал. У сфинксов стоял очередной минивэн. Василич посмотрел на него и ухмыльнулся. Легенды и мистика – всегда коммерция. А Благовещенский мост слишком удачно расположен, чтобы не заработать на тех, кто ищет магию. Люди любят ритуалы, в которых ничего не соображают...
Василич остановил машину возле дома номер 16 на 7й линии. Открыл дверь в аптеку своим ключом, спустился в подвал, с негодованием зыркнул на череп, который работники музея поставили для антуража. Тоже любители ритуалов... Если вдуматься, зачем в алхимической лаборатории череп?
Василий Васильевич надел коричневый плащ с капюшоном, поднялся во внутренний двор. За спиной у него выросла сутулая старуха.
– Ядвига, черт тебя побери!
– Жду приказаний, хозяин.
Она стала выше ростом и нависла над Василием Васильевичем. Он инстинктивно отшатнулся, успел вытянуть руку и стер одну из букв, написанных на лбу Ядвиги. Она упала лицом вниз и рассыпалась в пыль, которую дождь тут же превратил в грязь.
Василий Васильевич стукнул в окно.
– Доброй ночи, Дмитрий Иванович. Пройтись не хотите? Ядвига нас безвременно покинула…
В окно высунулась седая голова.
– А у вас шем наготове?
– Всегда.
Через пару минут Дмитрий Иванович спустился во двор. На нем тоже был коричневый плащ, в руках он держал ведро. Мужчины вышли на Большой проспект. Дмитрий Иванович указал на дом с водосточной трубой, которая оканчивалась мордой дракона. Из приоткрытой драконьей пасти хлестала вода.
– Как вам?
– Страшненький. Но сойдёт. Здесь не Прага и не Таллинн, чтобы ввбирать.
Дмитрий Иванович подставил под трубу ведро, заполнил его жидкой грязью и макнул в нее голову дракона. Василий Васильевич быстро запихал в драконью пасть шем и опрокинул ведро набок. Вместе с остатками грязи оттуда выплеснулось горбатое живое существо с длинной шеей. Василий начертил ему на лбу символы "אמת". Существо склонило голову.
– Жду указаний, хозяин.
Таксист ехал без навигатора, благо, пробок не было. На Кашином мосту машина разминулась с ещё одним минивэном "Мистический Петербург".
– Семимостье здесь, – сказал таксист, перехватив в зеркале взгляд Якова. – У них тут начало маршрута.
Машина свернула с Римского-Корсакова на Лермонтовский. Мимо Исидоровской церкви шел мужчина в плаще и с ведром в руке. Яков обернулся, чтобы рассмотреть человека получше.
– В синагогу идёт за шемом, – произнёс водитель. – Дождь же сегодня. Вам Василий Васильевич не объяснил разве про големов?
– Нет, – сухо ответил Яков и поёрзал на сиденье.
Почему среди водителей такси так много безумцев?
Машина переехала Египетский мост. Яков склонил голову, чтобы рассмотреть сфинкса. Этот зловещим не выглядел.
– Он относительно новый, а тому несколько тысяч лет, – произнёс таксист. – И цели создания разные.
Яков вздрогнул.
– Да вы не бойтесь, – хохотнул таксист. – Так вот, про големов. Как вы думаете, кто придумал, что можно обрести счастье, потерев чей-то нос или бросив монетку? Василий Васильевич. Когда он нашёл формулу счастья, то почти сразу понял, что не всем людям можно ее открывать. Сначала нужно узнать, хороший человек или плохой. Потому он внушил людям мысль, что желания надо загадывать у воды и полировать до блеска части статуй. Пятаки под пяткой носить, опять же. Вода и блестящие предметы отражают хорошее и плохое. Гадают у зеркал тоже поэтому. И поэтому в зеркалах не отражаются вампиры: их суть — тьма.
Яков потёр лоб.
– Звучит логично. А причём тут големы?
– Хорошим людям Василий Васильевич помогает. Но исполнить он может только материальные желания, которые по силам големам. Загадывать мир во всём мире бессмысленно. Вообще големы не покидают свой двор, поэтому Василий Васильевич придумал делать одноразовых. Для этого хорошо подходят водосточные трубы с головами драконов, горгулий, грифонов, котов. Их служители делают големами.
– А дождь здесь причём?
– Всё просто. Грязная вода из трубы – это растворенная глина. Если опустить в неё голову от водосточной трубы и вложить в неё шем – бумажку со специальной формулой – фигура оживёт, и ей можно поручать несложные задания. Включать светофоры на зелёный, держать место на парковке, охранять от воров, оставлять в магазине нужный товар и так далее. Вы поняли, да?
– То есть, когда гид говорит, что грифону нужно положить в рот бумажку с желанием, на самом деле это должен быть шем, а не желание?
– Да. Только класть его надо не грифону, а голему. И жидкая глина нужна обязательно.
– С ума сойти!
– Вот с такими желаниями поаккуратнее: Обводный проезжаем. Тут и без вас много сумасшедших...
Яков улыбнулся.
– Ну хорошо. А какой интерес Василию Васильевичу помогать людям?
– Когда живёшь на свете слишком долго, заботиться только о себе надоедает.
– Да сколько он там живёт? Ему всего лет 50.
– В ипостаси старшего мастера Василича – наверное, лет 50. А сколько ему лет, никто точно не знает. В России он наиболее известен как Элизеус Бомелиус, граф Калиостро, Яков Брюс, Вильгельм Пёль, Вольф Мессинг...
– Он... дьявол?
Шофёр промолчал. Яков посмотрел в окно. Машина неслась уже по Бухарестской. Скоро дом. Яков немного приободрился.
– А... Зачем вы мне всё это рассказали?
– Таксисты всегда немного безумны, сами знаете. И болтают со всеми подряд. Вы не избранный.
Водитель повернул на улицу Турку и затормозил у дома Якова.
– С вас 560.
Яков вытащил из бумажника 550 рублей. Таксист вручил ему две десятирублёвые монеты.
– Сдачи не надо.
– Но это же я вам должен ещё 10 рублей!
– Считайте, что я с вами рассчитался за приятную беседу.
Когда Яков шагнул за порог своей парадной, в кармане опять завибрировал телефон. Приложение такси просило оценить водителя Харона.
