Текст: Михаил Визель
Евгений Водолазкин «Последнее дело майора Чистова»
- М: АСТ, РЕШ, 2026 – 384 с.
«Художественное творчество – не монолог автора, как это порой себе представляют, – постулирует Евгений Водолазкин под занавес своего нового, восьмого по счету романа. – Это диалог с читателем – в серьезно понятом смысле. Но в еще более глубоком (высоком?) смысле это – диалог с Кем-то бòльшим, чем автор с его опытом и читателями».
Конечно же, к самому роману, в который вставлена эта сентенция, она сама должна быть применима. Формально это классический детектив. Есть убитый с собственной квартире петербургский ученый, завлаб на пороге крупного открытия в области нейрофизиологии. Есть целый набор подозреваемых, от банальных торгашей из магазинчика на первом этаже и привычной для жанровой литературы соседки пониженной социальной ответственности, до собственной учёной жены, экзотического брата-близнеца и – веяние времени – эмансипированного носителя ИИ, робота Ивана Ивановича, проживающего в квартире убитого на правах приёмного сына. Но истина оказывается где-то рядом, в «пробелах бытия», которые так занимают дознавателя, этого самого майора Чистова с неожиданным именем Каспар. Отсылающего подкованного читателя к «немецкому Маугли», Каспару Хаузеру – юноше, появившемся в немецком городке в 1828 году, не владея минимальными социальными навыками, потому что всё детство он провёл взаперти в тёмной камере. И убитому пять лет спустя - тоже неизвестно кем.
И это только одна из протянутых через весь роман "нуклеиновых цепочек". И роман оказывается чем-то бòльшим, чем изощренный детектив. Что ж: выходить за рамки обозначенного жанра – это как раз то, за что мы любим Евгения Водолазкина.
Виктор Пелевин "Возвращение Синей Бороды"
- М.: Эксмо, 2026. – 480 с.
Впервые за много лет Пелевин выпускает свой ежегодный "отчетный" роман не осенью, а весною – и, судя по динамике первого месяца продаж, вероятно, окажется одним из хитов на Красной площади. Так что странно было бы применить к нему фигуру умолчания. О чем он? Можно сказать, что автор продолжает развивать свою излюбленную тему: иллюзорность того, что мы называем «реальностью» и пути освобождения от этих иллюзий во имя реальности истинной, что бы это ни значило. Но на сей раз этот не новый со времен Будды Гаутамы (чьё имя появляется на страницах неоднократно) тезис раскрывается на примере судьбы хорошего московского физико-математического мальчика Жени Эпштейна, которого путешествие по разнообразным рукавам и закоулкам мультиверса, включая реальности герцога Жиля де Реца и императора Тиберия, превратили в гадкого американского прохиндея Джеффри Эпштейна. При этом действие романа, а также дополняющих его фантастической повести о египетской пирамиде Маслоу и небольшой поэмы в прозе разворачивается большей частью не в виртуальном, а в реальном мире. Что уже можно считать радующим разнообразием.
Вера Богданова. «Царствие мне небесное»
- М.: Альпина Проза, 2026. — 256 с.
Автофикшн – один из основных трендов современной художественной литературы. Жанр этот коварен. Кажется: пиши о том, что пережил, а ещё лучше – о том, что переживаешь прямо сейчас, и вот тебе читательское сочувствие, и внимание критиков. А там, глядишь, и премии, и экранизации. Но простота эта, как всякая простота в искусстве, обманчива. Чтобы житейский рассказ стал литературой, нужна не просто готовность делиться очень личным, но и талант, и опыт. Вера Богданова с лихвою обладает и тем, и другим. Предыдущие её романы, фантастические и психологические, входили в финалы литературных премий и пользовались заслуженным вниманием читателей. Только с этим багажом (и отметив сорокалетие), она позволила себе обратиться к травматическому личному опыту преодоления онкологического заболевания и расставания с мужем, отцом своего маленького ребёнка.
Подробности и того, и другого, прямо сказать, неласковы для читателя. Но, во-первых, они умело уравновешиваются любовно выписанными красотами среднерусской природы, а во-вторых – мы же знаем, что у Веры Богдановой нынче всё благополучно.
Сергей Шаргунов. «Попович»
М: АСТ, РЕШ, 2026 – 608 с.
В русской литературе, как, впрочем, и во всякой другой, есть немалое количество книг про священников – от яростной «Жизни Василия Фивейского» Леонида Андреева до мегахитовых «Несвятых святых» о. Тихона Шевкунова. В последние десятилетия появилось немало книг о людях, нашедших в зрелом возрасте путь к Богу и начавших служить Ему. Но до сих пор не было романов о тех, кто от этого служения добровольно, порою с надрывом, отказывался – о тех самых поповичах, сыгравших столь важную роль в русской истории XIX века, от Сперанского до Чернышевского.
Сергей Шаргунов – сам попович, сын известного московского священника. И хотя он категорически отрицает, что роман его автобиографичен, он безусловно знает, о чём говорит, включая мелкие повседневные подробности жизни священнической семьи. Хотя метания его семнадцатилетнего героя Луки Артоболевского по всей стране, включая Донбасс, происходят в другую историческую эпоху – по меньшей мере на 10 лет позже, чем гипотетически могли иметь место в биография автора. Но всё-таки перед нами не лукаво «смещенная» автобиография. А по меньшей мере современный извод притчи о блудном сыне. И это только самый очевидный из считываемых смыслов. А ещё же герой не зря носит имя Луки. Которое отсылает русского читателя не только к евангелисту-художнику, но и к святителю Луке Войно-Ясенецкому, священнику и врачу, умевшему сочетать врачевание тела с уврачеванием души.
Роман Шмараков. «Плавание Тевсьера»
- СПб: Азбука, 2026 – 256 с.
Проще всего новое оригинальное сочинение переводчика-медиевиста будет описать словами Гоголя: «А один из гостей... Ну, тот уже был такой панич, что хоть сейчас нарядить в заседатели или подкомории. Бывало, поставит перед собою палец и, глядя на конец его, пойдет рассказывать — вычурно да хитро, как в печатных книжках! Иной раз слушаешь, слушаешь, да и раздумье нападет. Ничего, хоть убей, не понимаешь. Откуда он слов понабрался таких!»
Если что – это комплимент. Роман Шмарков тоже обожает рассказывать «вычурно и хитро, как в печатных книжках» – века эдак шестнадцатого; а герои его нынешних россказней – рыцари и дамы, носящие имена Улисса, Париса, Аякса, или вот брата его Тевьсера, обнаружившего себя на чуде-юде – рыбе ките. Что и не удивительно, потому что «Плавание Тевсьера» — это «римейк» рыцарского «Романа о Трое» Бенуа де Сент-Мора, написанного аж в XII веке.
Что отличает это сочинение и выводит его из числа филологических забав – то, что, вo-первых, автор расшивает старую канву неожиданными штуками – непонятно чьими, кавалера де Сент-Мора или дотторе Шмаракова? Например, царь Таламон, чтобы вынудить разочаровавшего его сына покинуть город, поступает, как сказал бы Хармс, самым остроумным образом:
А во-вторых – невероятно добротной языковой выработкой - опять-таки , отсылающей к Гоголю. Он кропотливо собирает как бы безыскусный текст, уснащая его старинными, смещенными, кажется, просто выдуманными словами, как мозаичное панно – подобранными по оттенкам кусочкам смальты.
На сайте издательства роман представляется без затей: «Интеллектуальный бестселлер от российского Умберто Эко!». Автор этого обзора еще помнит не только времена, когда указание авторства не требовало предлога «от» (если только это не авторство пиджака), но и времена, когда сомнительное звание «русский Эко» было закреплёно за Евгением Водолазкиным, с которого это обзор начался. Сейчас вспомнить это несколько странно; надеемся, что «переходящее русское эко» вскорости будет передано по эстафете дальше.
