Автор: Элина Трубина, г. Санкт-Петербург
МарИванна уже который год не могла нарадоваться своему новому участку рядом с лесом. Несколько лет назад сосед по лестничной площадке внезапно решил покинуть страну и распродавал имущество. Маленький семейный надел в экологически чистом пригороде, полученный его дедом при советской власти, особенно привлекал МарИванну, учителя по образованию и призванию, большими деньгами не располагавшей. Нет, она еще не была в том возрасте, когда тянет к земле и пенсия маячит на горизонте, астматическими заболеваниями также не страдала (по крайней мере ничего не знала о них), чтобы иметь потребность жить среди хвойных, но мысль о том, что все это совсем близко, заставляла задумываться о пресловутом домике в деревне.
И вот уж третий год она с нетерпением ждала начала дачного сезона. И, как только таял снег, каждую субботу, отягощенная рюкзаком с продуктами и предвкушением дачных выходных, садилась в электричку, доставляющую ее прямиком в загородные хоромы. Хотя так дом можно было назвать только с большой натяжкой — старая бревенчатая избенка всем своим видом давала понять, что уж она-то многое повидала на своем веку, даже пожар. Разгоревшийся снаружи, он успел полизать одну стену, оставив бугристые серебряные язвы и черные всполохи после себя. До покраски сруба у прежних хозяев дело не дошло, поэтому бревна имели разнородную расцветку от светло-коричневой до черно-серой с яркими рыжими подпалинами, меж которыми была воткнута зеленоватая пакля, свисающая лохмотьями, как свалявшаяся шерсть у бродячего пса.
Но МарИванна не хотела менять его внешность — она полюбила его черненьким, со всеми изъянами. Дом гармонично вписывался в окружающую действительность, густо поросшую корабельными соснами да елями. А еще он напоминал ей деда, которого она помнила, но смутно. Его образ рисовался именно таким: приземистым, крепко сбитым русским мужиком, с длинными, сильными ручищами, пшеничной копной волос, торчащей в разные стороны, всегда небритым и с неизменной папиросой в зубах, пыхтящей сизым дымом, как и печь в ее новом доме.
МарИванна, наняв местнопромышляющую бригаду белорусов, немного выправила крышу, протекающую над крыльцом, и изменила внутреннее убранство, сделав его светлым и современным. На этом ее личный «дачный ответ» закончился, уступив место исключительно дачному отдыху. К грядкам хозяйка была не готова, да и времени вскапывать огород ей откровенно было жаль - предпочитала чтение, личное общение и лесные прогулки. Да и зачем? Если всего завались в магазине. И соседям, получающим удовольствие от сельскохозяйственного труда и продающим излишки, она своевременно готова была помочь с ними расстаться.
Поэтому, с девизом — быть ближе к природе! — МарИванна гостеприимно разрешила невесть откуда взявшейся семье маленьких лесных тружеников поселиться на ее участке. Коричневатые, суетливые насекомые облюбовали дивный, поросший велюровым мхом, пригорок под одной из сосен за домом. Хозяйка и глазом не успела моргнуть, как у подножия дерева образовался внушительный муравьиный дом.
МарИванна полностью согласна была с расхожим мнением, что нет ничего приятнее, чем смотреть на огонь, воду и как другие работают. Она часами наблюдала за кипучей деятельностью своих новых жильцов: одни носили прошлогодние потемневшие хвоинки, строя и починяя жилище, вторые кормили колонию, добывая пропитание, третьи следили за потомством, перепрятывая яйца. При этом работяги всегда тащили на себе ношу, во много раз превышающую их собственный рост и вес, с завидным упорством не отпуская ни в какую эту добычу, даже если она намертво застревала в непреодолимых препятствиях на их трудном пути. Но чувству взаимопомощи мурашей МарИванна невольно завидовала: кто-то непременно бросал свою поклажу и кидался на помощь соплеменнику, чтобы вместе завершить начатый товарищем путь. В ее жизни такой поддержки ждать было не от кого.
Она умилялась глядя на маленьких трудяжек, вспоминая какие гигантские муравейники, порой достигающие полутора метров в высоту, возведены ими в ближайшем лесу. И тогда она совестилась за свое ничегонеделание на зарастающем из года в год участке. Нехотя бралась за грабли и сметала опавшую прошлогоднюю хвою и шишки в личные пирамидальные «муравейники», которые так и оставались нетронутыми, уменьшаясь после зимы в размерах, и возрождаясь вновь с ее помощью весной в еще большие кучи. Жечь мусор на участке, даже в бочке, она опасалась, каждый раз печально оглядывая обугленную стену дома. Попросить убрать было некого — белорусы разбежались, а людей с неславянской внешностью, расплодившихся в поселке, она побаивалась.
Этой весной МарИванна с нетерпением ждала, когда же ее «арендаторы» выйдут из спячки. И каково же было изумление, когда в один из приездов на дачу она обнаружила подмену: вместо маленьких коричнево-рыжих муравьишек на отстроенной ферме уже копошились полчища их большущих темно-коричневых собратьев. Когда и при каких обстоятельствах произошла миграция или мутация МарИванна не поняла: вроде засыпали мелкими, а проснулись громадными. Во сне что ли растут? Задавала искушенным людям вопросы, но те только руками разводили. Возможно она перекормила своих постояльцев куриной грудкой и вареной картошкой, предлагая им разделить с ней ужин, а возможно это следствие междуусобных, территориальных муравьиных войн. А может быть и тяга к чужому потомству — воровству яиц — до добра не довела.
МарИванна взволновалась. Эти огромные муравьи начали заполнять собой все пространство небольшого участка. Не наступить на них было невозможно — они бегали всюду. И воровато, одиночными набегами, заглядывали к ней в дом. Памятуя о том, что «незваный гость хуже татарина», хозяйка безжалостно, насмерть, сметала их тряпкой. Но они все равно настаивали.
- Ты их в дверь — они в окно! Ну что ты будешь делать, - вслух злилась МарИванна, но позиций не сдавала.
Муравьи побеждали численностью. В отместку она завела пылесос, хотя и была противницей резких звуков на природе, не ленясь делать ручную влажную уборку в доме. Теперь каждый приезд у нее начинался с охоты - с охоты на лесных наглецов. Она не верила, что пришли они к ней с благими намерениями, хотя интернет настаивал, что вообще-то, большие коричневые муравьи в доме к достатку и радости.
Ни достатка, ни радости муравьи не приносили. МарИванна повязав красную косынку, надев старые треники, плотную толстовку и резиновые сапоги, со шлангом в руке была похожа на Терминатора, сражающегося с нечистой силой за свой дом, находясь на грани выселения. Пылесос беспощадно всасывал живые коричневые дороги. Они пытались разбегаться, но технический прогресс побеждал. Муравьи не сдавались, меняли тактику, используя наступательность - вместо одного потерянного воина появлялись несколько следующих. Оказывая активное сопротивление: изогнув кверху жопку, со всей своей муравьиной ненавистью, сверкая огромными глазищами, они распыляли струями кислоту, целясь в неприветливую хозяйку, которая продолжала биться за свою территорию, не желая примириться с непрошенной муравьиной интервенцией.
У Василича вон несколько лет назад, чуть дом не рухнул, узрел вовремя безобразие, аж три венца успели сгрызть, - стращала МарИванну бабуля-соседка. - Им только дай вволю - из дома выселят. С ними же никто не соседствует — ни осы, ни мышки, ни птички, ни даже тараканы — мураши численностью берут, всех выживают. Они и тебя еще сожрут, если не отвадишь...
Главное их матку найти и обезвредить, тогда покой в дачной жизни настанет. Без ее погибели они сами теперь не уйдут, видать понравилось им твое гостеприимство, - напутствовал МарИванну тот самый Василич. - Они еще не ровен час и проводку сгрызут, в розетки залезут — до беды доведут злыдни проклятые...
Тьфу на вас. Тьфу на вас еще раз, - МарИванна злилась на подобные соседские увещевания. - Поборю я их не сегодня-завтра. Хотела мирно разойтись, ну что ж, придется потравить.
Я на своей земле, в своем праве. Кто посмеет меня выселить из законно приобретенных владений?.. - убеждала себя МарИванна. И наблюдая проворное коричневое движение с грузом неясного назначения вдоль фундамента дома, вздохнув, чертила липкие полосы отравы и расставляла сладкие ловушки со смертоносным зельем для муравьиной королевы на подступах к жилищу, мечтая чтобы муравьишки одумались и ушли добровольно, пусть и с потерями.
Через неделю, вернувшись в любимые пенаты, заснув в своей уютной дачной постели, МарИванна внезапно проснулась, разбуженная быстрым топотом множества ног по натяжному потолку, и отчетливо осознала, что один в поле не воин - эта война ею проиграна: дом, вернее, чердак, уже занят полчищем лесных мигрантов. Их переселение на первый этаж — вопрос времени. Они не оставили ей выбора. Придется призвать союзников из спецслужб. Сонно решив, что она подумает об этом завтра, МарИванна уснула, чтобы больше никогда не проснуться...
Сгоревший дом так и не достался никому...
.
