Голоса классиков восточной поэзии зазвучали на русском языке сравнительно недавно. Одна из самых притягательных фигур в мировой поэзии XVIII века — Арутюн Саят-Нова (1712-1795). Иногда его называют средневековым поэтом. Это не так. Ашуг, певец Саят-Нова — сын века Просвещения в его грузинском преломлении. Он армянин, сын тбилисского (авлабарского) ремесленника, служивший при дворе царя Ираклия II, в Картли-Кахетии, он знал армянскую, грузинскую, персидскую, арабскую, тюркскую поэзию. Писал по-армянски, по-грузински, по-тюркски. Его стихи — в поэтической летописи всех трех народов Закавказья. Редчайший случай: в его стихах, в его песнях переплетаются традиции нескольких народов. И получилась удивительно гармоничная поэзия! Псевдоним Саят-Нова трактовали по-разному: царь песнопений, ловец мелодий… Скорее всего, он означает всего лишь принадлежность к роду: внук Саяда. Лучше всего ему удавались любовные песни. За них современники боготворили Саят-Нову. Но, пожалуй, самые сильные его строки — те, в которых есть личностная программа. Он был мудр! В 1759 году Саят-Нова принял монашеский сан в монастыре Агарцин в Армении. Поэт погиб в 1795 году во время нашествия персидского шаха Ага Мохаммед-хана Каджара на Тбилиси. Погиб как мученик, оставшись легендой.
Легендой он был и в России, пока стихи ашуга не попали к Валерию Брюсову — русскому поэту, влюбленному в армянскую культуру. «Стихотворный перевод должен не только верно передавать содержание оригинала, но и воспроизводить все характерные его отличия и формы», - таково брюсовское кредо. Но ему удалось перевести на русский несколько стихотворений ашуга не только точно, но и пленительно.
Очень интересны рассуждения Брюсова о Саят-Нове. Точнее и глубже не скажешь: «Он почти везде говорит о любви, но как разноцветны оттенки ее в различных стихотворениях, все эти переходы от тихой нежности к пламенной страсти, от отчаяния к восторгу, от сомнения в самом себе к гордому самосознанию художника! Поистине Саят-Нову можно назвать "поэтом оттенков". <...> Но как в то же время остры, глубоки и сочны в песнях Саят-Новы эти "оттенки": их воспринимаем мы как самые яркие цвета, с которыми не могут соперничать никакие мазки менее удачливых (скажем прямо: менее гениальных) поэтов, накладывающих краски слишком густо. Тонкой и нежной кистью живописал Саят-Нова, и тем больше очарования в его всегда пленительных стихах».
Саят-Нову в России знали и ценили и до Брюсова. Например, о нем писал долго живший в Тифлисе поэт Яков Полонский. Но только талант Брюсова оживил его для нас.
В ХХ веке поэту повезло с русскими переводчиками, как и им — с Саят-Новой. Работая с его материалом, они адаптировали под русскую поэтическую речь восточную экзотику, которая из экзотики превращалась в органичную поэзию — наравне с оригинальными стихами того же Брюсова.
Из тех, кто подхватил брюсовскую миссию, напомню о нескольких. Это Лазарь Шерешевский, Михаил Лозинский, Вера Звягинцева, Арсений Тарковский. Все — тонкие знатоки восточной поэзии, виртуозные стилизаторы. Многие из них были глубоко погружены в плетения армянской культуры, в древнюю историю этого народа.
Стихотворение, которое сегодня мне хотелось бы напомнить, перевел Константин Липскеров — поэт и художник, знавший толк в изяществе, мерцающем в стихотворчестве XVIII века. Это — программа, честность которой Саят-Нова подтвердил своей судьбой.
Арутюн Саят-Нова
Перевод Константина Липскерова
* * *
- Так жить хочу, чтоб каждым днем обязан был я лишь себе.
- Чтоб сотней бед, входящих в дом, обязан был я лишь себе.
- Чтоб всем сказать: своим добром обязан был я лишь себе.
- Бегу от зла, познав, что злом обязан был я лишь себе.
- Я скромным стал; своим стыдом обязан был я лишь себе.
- Из дальних стран — безумец я! — для всех свой клад сюда принес.
- Рубинов рой — пусть ювелир свой косит взгляд — сюда принес.
- Товар индийский, что милей нам всех услад, сюда принес.
- С каких станков, каких шелков, какой наряд сюда принес.
- Торгую сам, в труде своем обязан был я лишь себе.
- Один мой тюк из прангских стран; атлас горит в нем, как пожар.
- Другой мой воз, — бесценный в нем, как бы пергамент, каламкар.
- Еще мой воз, — да весь Китай куплю за этот я товар!
- Тут — блеск парчи, халаты там. Для женских плеч все это да!
- Я все скроил, и вот во всем обязан был я лишь себе.
- Индиго — здесь, а пурпур — там; сюда глядите шафран.
- Корицы воз, гвоздики воз,— добыча все далеких стран.
- Не мог стянуть края тюков: чрезмерный груз тюкам был дан!
- Со дна морей каменья есть, — их мой привез вам караван!
- Жемчужин набранных зерном обязан был я лишь себе|
- Прослышав то, промолвил люд: «Саят-Нова-то наш богач».
- Забыв, что мне милей лады, что мне не надо к ним придач,
- Что песен звук ценней всего, что мне ценней он всех удач,
- Что держит смерть затылок мой, об этом лишь мой горький плач,
- Спаси, чтоб, песней теша яр, обязан был я лишь себе.
