Притягательная литературная профессия — сказитель. Мы видим в них воплощения Гомера. Быть может, сегодня эта должность вакантна. История перелистнула страницу. Но еще 30, 50, 80 лет назад они жили среди нас и творили в первозданном смысле.
Мордовская народная культура отличалась разнообразием песен, сказов, причетов, исполнение которых отмечено высоким мастерством поэтической импровизации.
Ефимия Петровна Кривошеева (Адамова) родилась в крестьянской семье в деревне Тарасовка Саратовской губернии. Образования не получила. Как и большинство представителей эрьзянского народа, оставалась неграмотной. Но талант проявил себя! Она была запевалой в хороводах и очень скоро почувствовала тягу к сочинительству. Первые записи ее песен относятся к 1922 году. Непросто определить, где заканчивается традиция и начинается творчество, нащупывая границу между фольклором и литературой. Кривошеева стала дополнять традиционные обрядовые плачи и песни штрихами «на злобу дня». Это завораживало.
Она знала десятки, а, может быть, сотни обрядовых песен. И сама легко импровизировала. Ее вдохновляли чьи-то устные рассказы, хотелось рассказать о современных чудесах… И получалось!
Но известность Кривошеевой не распространялась на всю страну. Огромную помощь ей оказал сын — выдающийся мордовский поэт Илья Петрович Кривошеев, выступавший в печати под псевдонимом Илька Морыця — Илья-певец.
Ее песенным завещанием стали такие слова:
- Пусть же то солнышко,
- Что озарило
- Дни предзакатные
- Жизни моей,
- Светом не меркнущим,
- Неугасающим
- Вас озаряет
- Всю вашу жизнь!
Увы, слава пришла к Кривошеевой после смерти. А, может быть, это благо: она избежала испытания фанфарами.
В «Правде» вышел кривошеевский «Плач о Кирове», ставший эталоном жанра. Ей удалось найти и высокопарные, и искренние слова, встроить образ современного политика в старый канон. На русский язык плач перевел Демьян Бедный. Стали выходить в свет ее сборники, известные актеры записывали сказы Кривошеевой для радио. Вслед за Ефимией Петровной получили известность и другие сказительницы. Сегодня их наследие изучают. Это не вполне фольклор: отчасти это еще и публицистика, отчасти — попытка создать новые торжественные ритуалы. В любом случае, это весьма интересно!
Ефимия Кривошеева ПЛАЧ О КИРОВЕ
- Как узнала я про смерть Сергей Мироныча,
- Сладкий сон мена покинул в ночи темные,
- В светлый полдень мое сердце омрачилося,
- Все лицо мое омыли слезы горькие,
- Что мне делать, как мне горе мое выплакать?
- Другом нашего народа ты мне видишься,
- Сыном кровным и любимым вспоминаешься.
- Светлым разумом, Мироныч, ты прославился,
- Ты хорошими делами возвеличился.
- Налетела, закружилась буря черная,
- В город Ленина ворвалась буря черная,
- Сорвала с него, лихая, крышу-голову,
- Омрачила злая буря нашу родину.
- Ох, Сергей Мироныч, гордый сокол наш!
- Кто убийца твой проклятый? Кто, откуда он?
- Видно, в злых его делах ты был помехою,
- Видно, счастье ему наше не понравилось!
- Знать, давным-давно разбойник за тобой следил,
- Не спалось ему, душману, в ночи темные.
- Где бывал он — за тобой подглядывал,
- Следы ног твоих, Мироныч, он выслеживал.
- Он боялся, словно филин, света ясного,
- Словно солнца, он боялся светлых глаз твоих,
- Он подкрался к тебе сзади — по-разбоиничьи,
- Он ужалил тебя в сердце по-змеиному,
- Что мне делать? Как мне горе мое выплакать?
- Другом целого народа ты мне видишься.
- Сыном кровным и любовным вспоминаешься,
- Светлым разумом, Мироныч, ты прославился,
- Ты хорошими делами возвеличился.
- Как закрою воки, как задумаюсь, —
- Снова жизнь былая вспоминается:
- Как мы спины гнули у помещиков,
- Как людского звания не имели мы,
- Как меняли нас на псов породистых,
- Но зажглось над нами солнце Ленина,
- Но зажглось над нами солнце Сталина,
- И узнали радость мы впервые
- На работе, как на светлом празднике,
- Говорим, как песни запеваем,
- Когда ходим, пола не касаемся.
- Долго жить на белом свете хочется!
- Если б крылья легкие мне дали,
- Я б к тебе, Мироныч, полетела,
- Проплыла бы через большую воду,
- Пробежала б огненную гору.
- Опалила б волосы седые,
- Хоть в гробу тебя я увидала бы,
- Над твоим я гробом зарыдала бы,
- С головы до ног тебя оплакала.
- Но я вижу на бумаге только образ твой,
- По бумаге провожу я рученькой,
- И стекают, льются слезы горькие
- По лицу горячими ручьями.
- Подперла я щеку левой рученькой,
- На груди, у сердца, лежит правая,
- Я глаза открою — не видать тебя,
- Протяну я руки — не пожмешь ты их,
- Голосок подам — ты не откликнешься,
- Что мне делать? Как мне горе выплакать?
- Другом целого народа ты мне видишься,
- Сыном кровным и любимым вспоминаешься.
- Шолк сыпучий, волокнистый — твои волосы,
- Много светлого ума в твоей головушке.
- Ты, Сергей Мироныч, тверже камня был,
- Был ты с нами мягче пуха голубиного.
- Быстролетнее ты был крыла орлиного.
- О-хо-хо, родной Сергей Мироныч,
- Причитаю я — слезами обливаюся.
- Хоть не видят тебя вовсе мои глазыньки,
- Знаю, много сделал ты хорошего.
- Много сделал ты хорошего трудящимся,
- Много дал нам мыслей мудрых, мыслей радостных,
- Много дел больших тобою сделано.
- В цвете лет вошел Сергей Мироныч,
- Будто в темный бор, в местечко темное.
- Он текучую водицу не увидит,
- Голоса заводов не услышит.
- В цвете лет ушел со света белого
- От друзей, от братьев, от товарищей!
- Только видим мы портрет Мироныча,
- На бумаге белой нарисованный.
- Уж не будет с нами он здороваться,
- Не возьмет он больше нас за рученьки,
- Только память о Сергее Мироныче
- В каждом сердце навсегда останется.
- Злой душман убил вождя любимого,
- Смерть принес ему, злодей, негаданно!
- Ой, не во-время, Сергей Мироныч,
- Ты ушел от нас в могилу темную.
- Там не плещется водица серебристая,
- Там лужок зеленый не волнуется.
- Ясно солнышко лучами не касается,
- Ветерочек легкий не колышется,
- Не польется с неба теплый дождичек,
- Вольный воздух не дойдет к Миронычу.
- Как лежал в гробу ты дни и ноченьки,
- Сколько было у тебя товарищей!
- Со всего-то света необъятного
- Собирались вкруг тебя товарищи,
- Ждали слова твоего последнего.
- Не приподнял ты свою головушку,
- Не промолвил ты словцо прощальное.
- Ох, Сергей Мироныч, горный сокол наш!
- Когда вдоль скамьи передней вытянусь,
- Когда глазыньки мои закроются,
- Когда руки сложат на груди мне,
- Лишь тогда забуду я Мироныча!
- Отделю от сердца бездыханного!
- Что мне делать? Как мне горе мое выплакать?
- Другом целого народа ты мне видишься,
- Сыном кровным и любимым вспоминаешься,
- Светлым разумом, Мироныч, ты прославился,
- Ты хорошими делами возвеличился!
