Мы публикуем рецензии выпускников шестой Школы критики имени В.Я. Курбатова - проекта крупнейшей литературной премии "Ясная Поляна". Работы написаны на книги из Короткого списка "Современная русская проза" - главной номинации премии. В партнёрстве с премией публикуем лучшие критические обзоры, предоставленные "Году Литературы" прямиком с "Ясной Поляны".
- «Первая жена
- Адама. Берегись косы ее касаться:
- Коса — ее единственный убор.
- Кого она коснется, тот с тех пор
- Прикован к ней, не может с ней расстаться».
Гёте, «Фауст»
Текст: Аксинья Трушенко
Мария Ныркова, «Яблоки и змеи»
М.: АСТ: Редакция Елены Шубиной, 2025. - 224 с.
«Лилит — темнота космоса, красная жила стыда, зло во плоти, ибо только зло может быть сексуально и свободно», — сборник рассказов Марии Нырковой открывается пересказом мифа о первой жене Адама, изгнанной из рая за отказ подчиняться мужу. Почти сразу изложение превращается в манифест против деления женщин на святых богородиц и грешных Марий Магдалин. Современная девушка больше, чем два ярлыка, утверждает автор. Но со времен сотворения мира по отношению к ней ничего не меняется: витальность женщины по-прежнему расколота надвое, и ее по-прежнему наказывают за свободу хотеть и быть. Какое же «новое слово» найдет писательница, чтобы это исправить?
Марию Ныркову успели окрестить «вундеркиндом»: она окончила филфак МГУ в 2023 году и уже выпустила две книги. Ее дебютный роман «Залив терпения» стал одной из ярких точек на карте современной автофикшн-литературы. Книга о поездке на Сахалин с целью исследовать себя через судьбы родственников выделяется искренностью и поэтичностью. «Яблоки и змеи» — следующий шаг в писательской карьере Нырковой. Этот сборник с одиннадцатью историями о девушках и женщинах попал в короткий список премии «Ясная Поляна».
Новые версии Лилит незапланированно беременеют, завидуют сестрам, боятся признаться в собственных неудачах. Они хотят чувствовать вкус жизни, ходить на йогу с подругами, заниматься сексом без чувства вины — и не хотят, чтобы их бросали, когда они снова забеременеют, также не хотят хранить тайны и страдать от потери любимых.
Расположение рассказов напоминает путешествие из рая в ад: начинаем с «Богоматери», хотя и не согласной с тем, что «ребенок — для любой матери бог», а заканчиваем вдовьим «Огнем» — похотью, захватившей героиню после смерти любимого.
Мария Ныркова не первая использует мифологическую основу, создавая текст о современных женщинах. «Яблоки и змеи» в первую очередь рифмуются с «Литоралью» Ксении Буржской, которая так и не добралась до Короткого списка премии в прошлом году. У Буржской аналогом Лилит стала хульдра — девушка с коровьим хвостом из скандинавского фольклора, та самая тень главной героини. Выбранная Нырковой оптика закономерно ассоциируется с произведениями Оксаны Васякиной, в мастерской которой она обучалась. Препарирование быта русской женщины в его хтонической реальности вообще можно назвать трендом современной литературы.
Однако следование ему чаще подводит автора. Удачнее остальных в сборнике получился рассказ, который выбирается из мифологической миражности и инфернальности. Герои «Деконструкции ангела» вымышлены, но скандал с харассментом 2020 года на филфаке, где училась писательница, действительно произошел. А потому все происходящее понятно и осязаемо: есть девушки, сидящие на лестнице с плакатами «Нет домогательствам на факультете», есть главная героиня Варя, которая честно не знает, как относится к происходящему. В конце концов не то соседки по комнате, не то жестокая и неидеальная реальность вырывают вату из игрушечного ангелочка, символизирующего ее душу. И она, изгнанная из рая неведения, молчания, «ничевойности», не выдерживает и на собрании факультета посылает всех по известному адресу.
Ярче всего потерянный потенциал текстов мерцает именно там, где автор обращается к читателю без посредников. Эссе, перемежающие рассказы, подхватывают уверенную интонацию предисловия, добавляя в нее поэтичность, пусть и периодически повторяя уже озвученные мысли: «Простые полюса сказок в реальности не работают. И Иванушка-дурачок окажется хитрым змеем, а змей — чем-то прекрасным…». «Яблоки и змеи», если и ценны, то в первую очередь своим концептом, а потому кажется, что, если бы фикшн отбросили в пользу эссеистики, итог получился бы более убедительным. Возвращаясь к важности авторского голоса в книге, стоит сказать и об эпиграфах, в подборе которых можно разглядеть чуткость писательницы. Рассказы сопровождают цитаты Антона Чехова, Зинаиды Гиппиус, Александра Галича, Клаудио Монтеверди и Иоанна Богослова.
Ключом к сборнику становится эпиграф из Юрия Олеши. В его рассказе «Любовь» на вопрос «Что такое яблоко?» физик-материалист и влюбленный могут ответить по-разному. Так и в сборнике «Яблоки и змеи», если взглянуть на него, не зная о личности Марии Нырковой и о ее предыдущем романе, можно увидеть нечто диаметрально противоположное задуманному. Книга, написанная с намерением найти язык для описания женственности, не сводимой к противопоставлению порочного и святого, вне контекста кажется абсолютно мизогинистской. Все потому, что героини в сборнике не обладают личностью, профессией, интересами, сложностью, многогранностью…
Их имена можно смело зачеркнуть: Саши, Ляли, Даши, Насти, Вари ничем не отличаются друг от друга и сливаются в одну недоженщину. Мало того, и этот образ показан неполно: читателю явлена только та самая порочная сущность. Не зря Мефистофель предупреждал Фауста. Мария Ныркова запуталась в косах Лилит и никак не может ни расстаться со свободолюбивой грешницей, ни расширить ее описание. Это приводит к тому, что Вавилонскую блудницу не хочется жалеть, тайну Елены не хочется узнать — и это относится к каждому женскому характеру сборника. Зачем таким героиням та самая свобода? Неужели ради того, чтобы безнаказанно выпить с подругой посреди рабочей недели, как в рассказе «Мокрица»?
Непроработанность образов мешает девушкам развернуться и показать свою инфернальность во всей красе. В описанных пороках нет необходимой для правдоподобного змея-искусителя привлекательности, соблазнительности, манкости. На филфаке Мария Ныркова углубленно изучала латиноамериканскую литературу. Где, как ни в романах Габриэля Гарсиа Маркеса и Марио Варгаса Льосы, брать вдохновение для описания телесности и страсти? Тем страннее, что откровенность «Яблок и змей» гротескна в своей избыточности. Необходимость в такой чрезмерной интимности разглядеть довольно сложно. Еще сложнее — найти в ней поэзию и чувственность, ведь, как писал Бродский: «Красавице платье задрав, / видишь то, что искал, а не новые дивные дивы».
Во многом поэтому «Яблоки и змеи» оказываются доказательством того, что порок остается пороком и ведет к разрушению личности, а не к освобождению. Переосмыслить «теневую сторону» женщины не удалось; создать свою библию для праведниц и грешниц — тоже. Главная проблема кроется в расстановке приоритетов.
