Сайт ГодЛитературы.РФ функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.

Каково войти в «Большую книгу» дважды? Анна Матвеева

«Российская газета» начинает цикл бесед с финалистами «Большой книги»; первый собеседник — Анна Матвеева

Текст: Кларисса Пульсон/РГ
Фото: www.vedomosti.ru

В нынешнем году у главной национальной литературной премии первый круглый юбилей — десятилетие. «Российская газета» начинает традиционный цикл бесед с финалистами премии «Большая книга». Первый собеседник — Анна Матвеева, два года назад книга ее рассказов «Подожди, я умру — и приду» вошла в короткий список премии. Новый сборник «Девять девяностых» — девять рассказов о 90-х годах снова в финале.

Каково войти в «Большую книгу» дважды?

Анна Матвеева: Ощущение полного дежавю. Тот же зал, те же лица… Опять сборник рассказов, правда, уже другой…

Что изменилось ?

«Девять девяностых», Анна Матвеева. «Редакция Елены Шубиной»Анна Матвеева: Прежде всего, то, что я теперь больше верю в себя. У меня с этим делом проблемы, я не самый уверенный в себе автор. В 2013 году была, помнится, страшно счастлива. Во второй раз впечатление не такой силы, примерно понимаешь, как все будет развиваться и чем закончится. Но за эти два года я успела многое написать — не думаю, впрочем, что благодаря только шорт-листу БК, хотя я им очень горжусь.

Первая книга посвящена отцу, нынешняя — брату.

Анна Матвеева: Отец и брат — два дорогих мне человека, которых уже нет на свете. Мне кажется очень важным, чтобы мы сохраняли память о людях, которые ушли. Можно назвать улицу в их честь, если получится. Можно посвятить книгу. Можно просто хранить в сердце эту память, и заботиться о том, чтобы следующие поколения семьи знали о тех, кто жил раньше.

По фактуре, сюжетам рассказы очень разные. «Жемымо» — почти по Диккенсу, ужастик «Горный Щит», есть драмы, мелодрамы, педагогическо-конспирологическая поэма, почти газетный сюжет, страшная сказка, физиологический очерк. В книге реальные истории есть?

Анна Матвеева: Почти все выдумано, кроме «Горного Щита» — там в основе реальный случай. Но если описывать все удивительные вещи, которые со мной происходили, этому никто никогда не поверит. Жизнь моя круче любого романа. И так любой человек может про себя сказать, потому что жизнь в принципе интереснее литературы. Поэтому для меня так важно сохранять в прозе черты, приметы времени. Мне жаль того, что уходит, ушло. Хочется все фиксировать — названия предметов, музыку, те отношения между людьми, какими они были раньше.

Время и место действия всех рассказов — Екатеринбург последнего десятилетия прошлого века, почему?

Анна Матвеева: 90-е — мое любимое время. Богатое, необычное, неистощимое, множество самых разных сюжетов до сих пор не освоено. Хотя, конечно же, я бы не хотела остаться в той эпохе на всю жизнь. Но надо понимать, каким был Екатеринбург в те годы — все было гуще, чем везде, просто какая-то кузница историй. Я именно тогда поняла, что родилась и живу в совершенно необычном городе.

Необычность в чем?

Анна Матвеева: Екатеринбург — самодостаточный, независимый, особенный. Алексей Иванов где-то писал, что на Урале всегда было принято помногу работать — очень точно сформулировано, у нас действительно все помногу работают, поэтому у нас все получается. Причем, труд может быть самым разнообразным — тяжелый физический, или интеллектуальный, какой угодно, это неважно. Все делается по полной. Вообще, когда человек делает что-то одно и делает это хорошо, у него всегда все получится. Я думаю так: часто люди копают много маленьких ямок в разных местах, и надеются — где-то что-то найдется. На самом деле, надо копать в одном месте, и рыть очень глубоко — вот там и будут сокровища или вода, смотря что вы ищете. Вопрос — в том ли месте роешь — это уже другая тема. Но человек, который разбрасывается, делает кучу вещей одновременно, и вроде неплохо делает — неплохо пишет, неплохо поет, — он вряд ли что-нибудь отыщет. Я долго занималась журналистикой, была литературным редактором, преподавала, — но в какой-то момент поняла, что сил «другая» работа отбирает гораздо больше, чем приносит удовлетворения и вознаграждений. В январе этого года я ее оставила, и нисколько об этом не жалею. Теперь копаю в одном месте — ищу воду. Или сокровища. Хочу делать только одно дело — и делать его хорошо.

Пассаж «что может быть ужасней родиться и умереть в одном городе, всю жизнь ходишь мимо своей могилы» — это эпатаж?

Анна Матвеева: Так написалось, и, вполне возможно, это — про меня. Я родилась в Екатеринбурге и собираюсь жить в нем дальше. Хотя наверняка никто ничего, конечно, не знает. У меня с моим городом хорошо отношения складываются, а ведь раньше я его совсем не любила. Но с годами Екатеринбург стал меняться, и я менялась вместе с ним. Сейчас у нас все в порядке. Город старается! И я — тоже.

Книгу завершает повесть «Екатеринбург», которая на самом деле про Париж. Ее героиня всей душой рвалась туда — любой ценой, наступив на всё, на самых родных людей, в каком-то смысле даже на себя. Париж она получает, но цена… Остается ощущение острой потери, кажется, что в этом есть что-то личное.

Анна Матвеева: Я — не моя героиня. Даже если бы мне захотелось сделать такой шаг, я бы на него никогда не решилась. Очень любила и люблю своих родителей и не смогла бы их так жестоко оставить. Папу боялась расстроить каким-то пустяком, а тут взять — и укатить куда-то навсегда. Хотя Париж — мой город, мне там хорошо, и моя первая переведенная книга выйдет именно по-французски. Все не случайно. А идея появилась, когда я однажды гуляла по Парижу и вдруг подумала, а вот что было бы… и дальше начала складываться эта история.

Персонажи «9/90» — проигравшие, как сказала одна читательница, «чернуха». Чернуха?

Анна Матвеева: Что проигравшие — так сложилось. А что чернуха — нет, потому что свет остается всегда. Мои герои пытаются противостоять обстоятельствам, не сдаются, что-то придумывают — пусть и не всегда удачное…

А жуткий рассказ «Без фокусов» — полная безнадега, абсолютная: женщина любит мужа, пытается растить детей, и мужчина, который постоянно изменяет у нее на глазах, это дно какое-то, трясина?

Анна Матвеева: Вот он, правда, жуткий. Но ведь много таких мужчин, и много женщин, которые это терпят. Они так любят, не умеют по-другому. Они готовы на все, чтобы сохранить иллюзию счастья. Это трагедия, но любовь — всегда трагедия. Я так считала, и считаю.

Любви в книге совсем мало.

Анна Матвеева: А любовь к городу — чем хуже любви к человеку? Сильное, сформировавшее личность чувство.

Героев, практически всех без исключения, объединяет состояние… обыденного несчастья.

«Завидное чувство Веры Стениной». Анна Матвеева. «Редакция Елены Шубиной»Анна Матвеева: Это не несчастье, а неумение быть счастливыми. Мы часто многое имеем, но не можем этим наслаждаться. Ада из повести «Екатеринбург» периодически счастлива, но это состояние быстро проходит, забывается. Да, в книге его немного, так и в жизни столько же! Кто-то мне рассказывал про кладбище, где на надгробиях были указаны не годы жизни, а время, когда эти люди были счастливы. У кого-то получился всего год, у кого-то два месяца, у кого-то — несколько дней. Я верю в то, что каждому из нас дается одинаковое количество слез и радости на всю жизнь. Одним достается пережить горе (или счастье) в детстве, другим в старости, некоторым — в зрелом возрасте. И даже человек, который кажется нам невероятно счастливым, на деле может чувствовать себя неудачником. Мы не знаем, что он испытывает на самом деле.

Поэтому завидовать бессмысленно!

Анна Матвеева: Тут я не согласна. Зависть — очень нужное чувство. Вообще, надо не бояться признаваться себе в чувствах, которые принято считать постыдными. Если сумеешь направить зависть в нужное русло — она свернет горы, это очень мощный двигатель. Героиня моего нового романа «Завидное чувство Веры Стениной«, недавно вышедшего в «Редакции Елены Шубиной», человек весьма одаренный по этой части. Но не только по этой, у Веры есть уникальный талант особым образом воспринимать изобразительное искусство, так что книга не только о зависти, но в первую очередь об этом вот «завидном чувстве». Когда ты с собой абсолютно честен — всё меняется к лучшему. Скажете, «кухонный психоанализ»? Но писательство и есть психотерапия — как для автора, так и для читателей.

Ссылки по теме:
«Российская газета», — 13.07.2015

Просмотры: 89
14.07.2015

Другие материалы проекта ‹«Большая книга»›:

Обсуждение закрыто.

Подписка на новости в Все города Подписаться

OK

Вход для официальных участников
Логин
Пароль
 
ВОЙТИ