Сайт ГодЛитературы.РФ функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.
Земляк писателя о том, как жилось Федору Абрамову в родной деревне

«Молвлено на Пинеге — аукнулось по всей стране»

Земляк писателя о том, как жилось Федору Абрамову в родной деревне

Текст: Сергей Емельянов/«Родина»
Фото предоставлено Архангельским краеведческим музеем

Дом на угоре

В центре Верколы, которая вытянулась на полтора километра одной-двумя улицами на высоком угоре вдоль реки Пинега, стоит скромный домишко: кухонька, горенка-кабинет да спаленка. Федор Абрамов вместе с земляками строил его сам. И каждый год на лето приезжал сюда вместе с супругой Людмилой Владимировной. Приезжал, чтобы просто пожить среди простых людей. По вечерам-ночам писал, а днем бродил по деревне, болтал с веркольцами, вникал в совхозные дела, ходил по свадьбам-похоронам, где поначалу был свадебным генералом, а потом сливался с толпой…

Пинежане — народ несуетный, к знаменитому земляку относились с уважением, но быстро привыкали к нему и особого пиетета не выказывали. Мужички под хмельком считали своим долгом излить писателю душу, а то и требовали отчета за все власти вместе взятые. А любимым занятием веркольцев было (после выхода очередного абрамовского романа) выяснять, кто из них кто среди литературных героев. Ведь почти всегда действие в произведениях разворачивалось в деревне Пекашино, в которой легко узнавалась родная Веркола.

Весной 1991 года, через восемь лет после смерти писателя, я встречался в Ленинграде с Людмилой Владимировной и на правах земляка Федора Александровича расспрашивал о тех летних поездках в Верколу.

— Он очень дорожил мнением односельчан о себе даже по мелким бытовым вопросам, — рассказывала вдова. — Едет, бывало, и расстраивается — опять я в том же костюме, что и прошлый раз, люди подумают, что плохо живу. Очень переживал, что по деревне шепоток ходил, мол, у писателя-то самый худенький дом…

Открытое письмо

Впрочем, отношения с земляками у Абрамова не всегда были благостно добрососедскими. Ходил-ходил писатель по деревне, смотрел-смотрел на нравы да порядки в совхозе да сельсовете — и разразился в августе 1979 года открытым письмом землякам в районной газете «Пинежская правда» под заголовком «Чем живем-кормимся». Автор лично в редакцию приезжал (я тогда в ней был начинающим корреспондентом), следил на верстке, чтоб ни одной буквы не поменяли. А волноваться было за что! Виданое ли дело — при почти развитом социализме сравнивать надои в Верколе и недалекой Финляндии, нынешний корпус деревенских депутатов (25 человек!) и единственного старосту при царском режиме! И тыкать односельчан лицами в вековечные лужи в центре деревни. И смачно описывать смрадный телятник, именуемый в деревне концлагерем…

Добродушные северяне прочитали, посудачили («а ведь правду говорит Федор-то!»), да и стерпели бы. Но недаром с того письма родилась присказка «Молвлено на Пинеге — аукнулось по всей стране». Зашевелились райкомы-обкомы, и пошли по деревне инструкторы собирать подписи под достойным отпором писателю. Много подписей набралось…

Спросил я во время той встречи у Людмилы Владимировны, как пережил это время Федор Александрович.

В те годы, — отвечала она, — кто-то из друзей говорил Абрамову: «Ну как ты можешь после таких писем снова ехать в Верколу, разговаривать с ними». А он резко отвечал: «Как можно на людей обижаться, они же не понимали, что делали, подписывая эти составленные в казенных кабинетах письма, надо быть добрее, мудрее».

И еще четыре лета ездил Федор Александрович в родную Верколу, сам настаивал, чтоб собирали сельский сход с обсуждением ситуации, организовывал встречу с читателями в райцентре, где обсуждались проблемы народные…

Простил подписантов за малодушие.

Прозрение

Умер Федор Александрович в мае 1983-го. Два самолета из Ленинграда приземлились в райцентре. Один — с телом и венками, другой — со скорбящими из столиц. Хоронили его в огороде рядом с домиком на угоре. Сотни людей слетались, съезжались, пешком шли не только из соседних деревень, но и дальних краев, тесня у могилы веркольцев.

Писатель Владимир Солоухин, глядя на воющих по-простецки селян, резанул:

— Вы, земляки, думаете, эта яма вместит это тело! Когда вы, веркольцы, хотите что-то сказать миру, вы не будете хором выходить и кричать, вы рождаете сына своего, который говорит за вас, который уполномочен вами в литературу, историю. Таким и был ваш и наш Федор Абрамов…

Помню, притихли люди.

28.02.2020

Просмотры: 0

Другие материалы проекта ‹Читаем Абрамова›:

Подписка на новости в Все города Подписаться

OK

Вход для официальных участников
Логин
Пароль
 
ВОЙТИ