Сайт ГодЛитературы.РФ функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.
Алексей-Александрович-Сурков.-1950-е_

Советский мрамор

120 лет назад родился поэт Алексей Сурков

Арсений ЗамостьяновТекст: Арсений Замостьянов
Фото: yarwiki.ru

До сих пор звучит его «Землянка». До сих пор военные хоры поют «Марш защитников Москвы» («Мы не дрогнем в бою за столицу свою…»). Кое-кто не забыл и «Конармейскую» («По военной дороге шёл в борьбе и тревоге…»). Да еще многим памятно, что именно к нему обращался Константин Симонов: «Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины…» Это немало. Хотя, кроме этого, Сурков написал в рифму тома и тома.


Да, он был одним из самых советских поэтов. Мраморно советский. По выделке, но фасону, по начинке.


С фотографий на нас смотрит идеальный комиссар – вдумчивый, чуткий руководитель, умеющий, однако, бывать и беспощадным. Даже по прическе видно: идейный коммунист. Надежный, без выкрутасов.

Недобитый комбриг и больной военком…

Алексей Сурков

Фото: yarwiki.ru

С 12 лет деревенский мальчишка служил «в людях» в столице: работал учеником в мебельном магазине, в столярных мастерских, в типографии, в конторе и весовщиком в Петроградском торговом порту, когда началась Первая Империалистическая. Потом он прошел почти всю Гражданскую войну в Красной армии – вплоть до подавления Антоновского восстания на Тамбовщине. С винтовкой завоевал советскую власть и стал ее поэтом, когда еще пахло порохом и кровью. Первые стихи опубликовал в 1918 году в петроградской «Красной газете» под псевдонимом А. Гутуевский – в честь невского островка. Но долгие годы Сурков оставался в тени: и поэтов, и героев Гражданской в те времена хватало с избытком. Он вернулся в родную деревню, организовал там избу-читальню.


В его стихах, написанных еще, как сказал бы сам Сурков, в дыму пожарищ, прочитывалась и энергия молодости, и влияние мужественной батальной лирики Киплинга и Гумилева:


Господин капитан,
Что ты выбелил губы?
Я сегодня тебя
Не достану клинком.
Может, вспомнишь,
Как взят в шомпола
И порубан
Недобитый комбриг
И больной военком?..
Господин капитан!
У степной деревушки
Отравил меня холод
Предсмертной тоски.
…Опрокинутый столик.
Разбитые кружки.
Свистки…

Тут есть поэтический лоск, есть и загадка, это не плакат.

Некоторые его стихи напоминали щегольскую героику Николая Тихонова:

Хорошие были ребята,
Ребята были «на ять».

Замедленно падал пятый.
Шестой остался стоять.
Шестой шатнулся сутуло
(Шаг в сторону, шаг назад)
И рыжему есаулу
Взглянул исподлобья в глаза.

Это неудивительно: они вместе начинали, причем, Тихонов – гораздо ярче.


В отличие от многих других фронтовых комиссарствовавших поэтов, Сурков любил и умел учиться, был книгочеем.


Алексей Сурков

Алексей Сурков. 1939/ yarwiki.ru

В 1931—1934 годах учился на факультете литературы в Институте красной профессуры. И даже защитил мудреную диссертацию. К концу 1930-х он выдвинулся на первые роли в советской литературе. Возглавлял журналы («Литературная учеба», «Новый мир»), был ректором Литературного института. Стал одним из руководителей Союза писателей. Привилегированный товарищ, ответственный работник…

До смерти четыре шага…

Когда началась война – он мог найти себе теплое место в тылу, но безоглядно ринулся в действующую армию, отбросив все дела. Первые фронтовые стихи он опубликовал в первый день войны. Писал он в то лето и осень как никогда разнообразно и яростно:

Видно, выписал писарь мне дальний билет,
Отправляя впервой на войну.
На четвертой войне, с восемнадцати лет,
Я солдатскую лямку тяну. –

Многие могли повторить эти строки вслед за Сурковым. Он был одним из миллионов, прошагавших в сапогах и шинелях несколько лет, несколько войн. «Когда я первый раз ходил в атаку, ты первый раз взглянул на белый свет», — писал он Симонову, младшему другу.

Алексей Сурков

Алексей Сурков. 1940 / yarwiki.ru

Всю войну он много писал и публиковался – и его сборники тогда не оставались без читателей. Солдатская лямка не мешала вдохновению. Писал он много, иногда срывался в тяжеловесную риторику, не забывал об идеологии. Но в его фронтовых стихах нет фальши. Армейский быт он знал досконально.

Когда немцы побеждали и стягивались к Москве, когда бои шли на подступах к Истре – Сурков оказался в окружении. До смерти и впрямь было четыре шага. Об этом – в стихах и прозе – он рассказал в письме жене. Рассказал, понимая, что это письмо может оказаться последним.

«Письмо было написано в конце ноября, после одного очень трудного для меня фронтового дня под Истрой, когда нам пришлось ночью после тяжелого боя пробиваться из окружения со штабом одного из гвардейских полков… Так бы и остались эти стихи частью письма, если бы уже где-то в феврале 1942 года не приехал из эвакуации композитор Константин Листов, назначенный старшим музыкальным консультантом Военно-Морского Флота. Он пришел в нашу фронтовую редакцию и стал просить «что-нибудь, на что можно написать песню». «Чего-нибудь» не оказалось. И тут я, на счастье, вспомнил о стихах, написанных домой, разыскал их в блокноте и, переписав начисто, отдал Листову, будучи абсолютно уверенным, что хотя я свою товарищескую совесть и очистил, но песня из этого абсолютно лирического стихотворения не выйдет. Листов побегал глазами по строчкам, промычал что-то неопределенное и ушел», — вспоминал Сурков.


Алексей Сурков

Портрет Алексея Суркова. Худ.Г.С.Верейский. 1943/ yarwiki.ru

Песня у Листова и Суркова получилась такая, что уже в 1942 году ее пели на всех фронтах и в тылу. «Землянка» —


там каждое слово, каждая нота на месте. Он ведь свою «Землянку» и написал в солдатской землянке… На фоне боевых песен того времени она выделялась грустью, даже трагизмом. Пели ее все лучшие певцы того времени, начиная с Лидии Руслановой.

Кто-то из певцов – скорее всего, Утёсов – поменял одну строчку. У Суркова было и есть: «Мне в холодной землянке тепло От моей негасимой любви». А запели, к неудовольствию поэта – «От твоей негасимой любви». Так оказалось теплее. В этой песне не упоминались вожди и полководцы. Они в «Землянке» просто неуместны. Зато в «Песне смелых», которую которую со времен Финской войны тоже знали миллионы, имя верховного звучало не раз: «Смелыми Сталин гордится, Смелого любит народ. Смелого пуля боится, Смелого штык не берёт!»

А в мае 1945 года в газетах появилось и сурковское «Утро победы»:

Снова ожили в памяти были живые —
Подмосковье в снегах и в огне Сталинград.
За четыре немыслимых года впервые,
Как ребенок, заплакал солдат.

В длинной череде триумфальных стихотворений той весны голос Суркова не затерялся. А «Землянку» по вагонам пели инвалиды. Тысячи безымянных музыкантов и певцов, которых война оставила без ноги или без глаз… Песни хватило надолго. Еще полвека после войны калеки с медалями на пиджаках пели под свои видавшие виды баяны и гармони: «Я хочу, чтобы слышала ты, как тоскует мой голос живой». Ничего сильнее Сурков не написал. Да и не он один.

Военоры на привале. Слева направо Алексей Сурков, Константин Симонов, Евгений Кригер. Фото П. Трошкина. Июль 1941

Военоры на привале. Слева направо Алексей Сурков, Константин Симонов, Евгений Кригер. Фото П. Трошкина. Июль 1941

Вельможа

Он оставался бойцом идеологического фронта, не считаясь с издержками этой роли. В 1937 писал обличительные стихи про врагов народа, в начале 1950-х переводил поэтические опусы Мао Цзэдуна

Сурков был писательским начальником крупного пошиба. На уровне министра. Первый секретарь Союза писателей СССР, он несколько лет был членом ревизионной комиссии ЦК КПСС, а позже – кандидатом в члены ЦК – не каждый министр поднимался до такого уровня.

Евгений Евтушенко в своей скандальной «Преждевременной автобиографии» еще во время оно пересказал такой сюжет. Сурков наставлял молодых литераторов:

«— Зачем вы все куда-то так далеко ездите — в Сибирь, на Камчатку! Это все очень дорого стоит государству. Садитесь на трамвай, купите билет за пятнадцать копеек и поезжайте на московский завод.
Тогда встал один молодой писатель и, грустно глядя на маститого, сказал:
— Алексей Александрович, уже почти десять лет, как трамвайный билет стоит не пятнадцать копеек, а тридцать!»

В этом эпизоде маститый поэт выглядит лицемерным чинушей. Но, думаю, Евтушенко здесь несправедлив. Разве Сурков, раненый в трех войнах, обязан наравне с молодыми толкаться в общественном транспорте? И вряд ли сам Евтушенко в последние лет 30 жизни знал, сколько стоит в Москве проезд на метро…

Алексей Сурков

Алексей Александрович Сурков. 1950-е/ yarwiki.ru

В плеяде тогдашних крупных литературных начальников Сурков был «добрым следователем». Конечно, недруги и для сурковского добродушия нашли недоброе определение – «гиена в сиропе». Даже Илья Сельвинский держал его за приличного человека, хотя добавлял при этом ядовито: «Жаль, стихов писать не умеет, а для поэта это недостаток».


Ахматовой он помогал всегда – по мере возможностей. Кажется, ни на минуту не забывал о ее бедах. Даже после постановления о журналах «Звезда» и «Ленинград»


— то в санаторий направит, то подработку найдет, то публикацию пробьет. Скорее всего, именно по её стихам красноармеец Сурков учился слагать строки. Пожалуй, лишь однажды Сурков едва не стал инициатором разоблачительной кампании. В 1947 году в журнале «Культура и жизнь» он опубликовал статью «О поэзии Пастернака», категоричную и злую – в духе эпохи.

Алексей Сурков

Алексей Александрович Сурков. 1960-е/ yarwiki.ru

«Принципиально отрешенным от нашей действительности, иногда условно лояльным ей, а чаще всего прямо враждебным ей предстает Пастернак в большинстве своих стихов. Таким и за это именно принимают его реакционные зарубежные критики, противопоставляя Пастернака всей советской поэзии. Как «чистый поэт» Пастернак, нарочито усложняя свои стихи, наглядно демонстрирует узость и нищету своего духовного мира, разорваность сознания, приводящую к бесплодной игре в далекие и сложные ассоциации», — бушевал Сурков в этой статье. «Советская литература не может мириться с его поэзией, и поныне остающейся далекой от советской действительности», — таков был его комиссарский вывод. «В наши дни политический донос – это не столько поступок, сколько философская система», – так, если верить мемуаристам, откликнулся Пастернак на эту публичную экзекуцию. К счастью, в тот раз из Союза писателей его не исключили. Правда, остановили публикацию «Избранного».

На одном из московских поэтических вечеров, в прологе, Сурков «толкал речь» о борьбе за мир, о проклятых империалистах. После одной из тирад публика разразилась особо шумными овациями. Но адресовались они не Суркову, а… Пастернаку, который появился в зале. И во время чтений ему аплодировали с демонстративной теплотой. Сурков всё понимал: гонимых у нас почитают. Пастернак оставался вольным художником: публиковал переводы, главное писал «для себя». Впредь

Алексей Сурков

Алексей Александрович Сурков / yarwiki.ru


Сурков не торопился с разоблачениями, участвовал в грозных кампаниях без вдохновения, постольку-поскольку.


Как высокопоставленный вельможа, он почти ежедневно присутствовал на официальных встречах, конференциях и пленумах. Сурков держался обаятельно и просто, без чиновничьего холодка, но всё же административные заботы не способствуют рождению таких стихотворений, как «Бьётся в тесной печурке огонь…». Гумилевский, киплинговский дух иссякал… Но скольких горемык обогрела его печурка!

Сильной закатной лирики у него не получилось. Огонь почти не бился. Сурков почивал на лаврах. Частенько писал предисловия к солидным изданиям советских поэтов – Ахматовой, Демьяна Бедного, даже Маяковского.


Остался ли в истории литературы сурковский монумент? Конечно, остался. И в истории страны тоже. Его невозможно упразднить – как войну, как память о павших и победивших.


Советский мрамор – это геологический феномен, от которого нельзя отмахнуться. Он еще долго будет и восхищать, и ужасать. И Алексей Сурков – из этой породы. И его «Землянка» будет звучать всегда.

12.10.2019

Просмотры: 0

Другие материалы проекта ‹В этот день родились›:

Подписка на новости в Все города Подписаться
Нонфикшен2019

OK

Вход для официальных участников
Логин
Пароль
 
ВОЙТИ