Сайт ГодЛитературы.РФ функционирует при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям.
pic_1_1

Большая поэзия

Зачем выпускать толстые тома «избранного» современных, активно работающих поэтов?

Текст и фото: Фёдор Косичкин

Поэзия — вид литературы заведомо некоммерческий; и заведомо крайне чувствительный к тому, что обычным людям кажется «мелочами». Поэтому обычный вид бытования современной поэзии — это (помимо, разумеется, айфонов самих поэтов и их аккаунтов в соцсетях) тоненькие книжечки, изданные при этом со всем возможным тщанием. Так и дарить проще, и эстетически выигрышнее, и спонсору (особенно если спонсор — сам автор) не столь обременительно.
Тем любопытнее наблюдать, когда это понятное правило нарушается; и стихи не успевших забронзоветь современников приходят к нам, как во времена оны, в виде толстого тома «Избранного» — в который действительно «избраны» плоды трудов за долгие годы работы.
Вот три разнородных образца.

Ольга Седакова. Стихотворения шаги. Избранные стихи.

— М.: Арт-Волхонка, 2017. — 336 стр.

olgasedakova.com

olgasedakova.com

Приближающаяся к семидесятилетию Ольга Александровна Седакова объективно близка к положению «забронзовевшего классика». Даже юный Шиш Брянский еще почти двадцать лет назад, скоморошничая, всё-таки признавался:

Колыбель мою качала
Ольга Седакова,
И сифония звучала
Из мово алькова.

И поэтому, видимо, сейчас она сознательно бежит от такого положения — хотя ей, поэту-классицисту, библиотечному филологу и религиозному философу, оно могло бы быть вполне органично. Как бы там ни было, новая книга Седаковой — самая тонкая из трех рассматриваемых (если слово «тонкая» применима к тому толщиной свыше 300 страниц). Но при этом составлена из 11 книг (по авторскому делению), охватывающих весь творческий путь Седаковой, начиная с конца семидесятых. Самое новое стихотворение, 2015 года, носит название «26 декабря». И, как следует из него самого, является программным:

Где точка с точкой разговаривает,
Звезда с звездою говорит,
Где разум лучшее утраивает,
А прочее благодарит,

Над замороженными чащами,
над пустырями, где ни зги —
горящие, сумасводящие
стихотворения шаги.

Мария Степанова. Против лирики. Стихи 1995—2015.

— М.: АСТ (Ангедония. Проект Данишевского), 2017. — 1500 экз., 448 стр.

wikipedia.org

wikipedia.org

Мария Степанова — поэт следующего за Седаковой поколения — Седаковой она годится в дочери. Во всех смыслах. И, соответственно, жизнь ее складывается иначе — не «внутренняя эмиграция в библиотеки» и не искусствоведческая кафедра философского факультета МГУ, а международные премии и кипучая интернет-журналистика (Степанова — главный редактор портала Colta.ru). Так же отличается сложностью и структура книги — благо почти пятисотстраничный объём и карт-бланш шеф-редактора редакции «Времена» (АСТ) Ильи Данишевского позволяют развернуться. В книгу включены хронологические авторские подборки, переводы, отдельные стихотворения и две (как бы) поэмы. И, разумеется, темпераментное прозаическое послесловие-манифест, в котором автор, в частности утверждает:

 

Сама мысль о владении собой («я» как свечной заводик) кажется подвядшей и несколько смешной, но и деться от нее некуда. Среди разнообразных прав владения, связанных с поэтическим делом (где право первенства там, где дело касается тем или приемов, по-прежнему что-то значит) только «я» невозможно ни запатентовать, ни скопировать, и оно остается единственной неотчуждаемой собственностью, неразменным рублем состоявшейся участи. Но кажется, что нынешняя ситуация даёт возможность обновить привычные соотношения.

 

Впрочем, соотношения соотношениями, но от собственного уникального «я» Марии Степановой не уйти:

Руку запустишь — вынь из воды,
И, тяжелея, повиснут на пальцах
Краткие прихоти, сердца следы,
Раки речные в накрашенных панцирях.

Жадной хозяйкою день ото дня
Исподволь вас приучаю к заботе
И сожалею, что после меня
Сиротами побредете.

Вениамин Голубицкий. Поиск адресата.

— М.: О.Г.И., Екатеринбург: ИД «Автограф», 2017. — 500 экз., 624 с.

golubitski.ru

golubitski.ru

В отличие от имен Седаковой и Степановой, имя автора этой изумительной в полиграфическом отношении увесистой книги у обычных любителей поэзии не на слуху. Но беспристрастный «Яндекс» не оставляет места таинственности: Вениамин Максович Голубицкий — академический юрист из Екатеринбурга, в девяностые годы ушедший на высокие посты в областной администрации (в частности, был министром по управлению государственным имуществом Свердловской области), а в двухтысячные — занявший еще более заоблачные позиции в бизнесе. А именно — в крупном девелопменте.

Значит, перед нами просто олигархическая прихоть? Большой соблазн отнестись к этой роскошной книге именно так. Дескать, можно купить личный самолет, но нельзя купить талант! Но если всё-таки попытаться отнестись к поэту Голубицкому непредвзято и почитать его книгу, не думая о привходящих обстоятельствах, точнее, думая о них, как об испытании «медными трубами», то обнаружится, что это нечто гораздо большее, чем плоды отдохновения делового человека, пребывающего вне современного поэтического контекста. Автор вполне » в теме». Он пропустил через себя не только жизненный, но и поэтический опыт последних лет — и небезуспешно пытается выразить его своими уникальным образом, найти свой голос.

Конечно, автор не филолог — он говорит и думает языком зрелого шестидесятилетнего мужчины (юбилей, видимо, и стал «триггером», побудившим собрать этот том — впрочем, не первый в литературной жизни Голубицкого), живущего в реальном мире. Но этим языком он владеет уверенно. Ему есть что сказать, и он знает, как это сделать. А несовершенство того самого «реального мира» вопиёт ему, не чуждому ветхозаветной метафорике, как камни в пустыне.

* * *
Мне не хватало разрыва аорты.
Шорты рвались, тертый был я калач,
И при расчёте на первый-четвёртый
Первым всегда был, отличник-трепач.

Я был домашним советским евреем,
Не допускающим химию в кровь.
Ну и чего же? Теперь пожалеем?
Поздно и глупо. Не в глаз и не в бровь.

Рифмой наглеющей всё разрушалось.
Я стал подпольщиком. В жизни двойной
Главной была эта малая малость —
Стрекот сверчка за кроватной стеной.

И не закончилось, и не сложилось,
Гамбургский счёт не сулит тишина.
Эхо не слышимо. Что накопилось?
Ящик бумажек, сводящих с ума

Мудрого мужа в приличном семействе.
Выдумки мир. И на старости лет
Тянет к нему. Ну смешно, так и смейся,
С детства обидная кличка «поэт».

pic_2

07.07.2017

Другие материалы раздела ‹Публикации›:

OK

Вход для официальных участников
Логин
Пароль
 
ВОЙТИ